Три женщины. Три судьбы. Одна война

Опубликовано 15.05.2018

Как Таня Барамзина, Мария Октябрьская и Зина Туснолобова боролись с фашистами

У Великой Отечественной войны — тысячи женских лиц. Лиц девушек, ушедших на фронт. Учившихся стрелять и перевязывать. Копивших деньги, чтобы купить танк. И способных убивать словом — даже если уже нет рук, чтобы держать пулемет. Сегодня рассказать о каждой, наверное, уже невозможно. Поэтому из тысяч имен мы выбрали три.

"Милая мама, теперь я снайпер"

Таня Барамзина, девушка-спасатель

"8 апреля первый раз я попала на передовую позицию, в этот день я убила двух фрицев. После первого фрица у меня дрожали руки и билось сердце, но вскоре все прошло, и у меня появилось желание бить, и бить как можно больше..."

Таня Барамзина была сельской учительницей, вела хоровой кружок, училась в педагогическом институте, работала в детском садике. А потом стала снайпером и пошла на войну. Вряд ли ей действительно хотелось убивать. Просто она была уверена: "Не может быть счастья, если его не сделаешь своими руками".

Таня родилась в большой семье в городе Глазове (Удмуртия). Ее отец рыбачил — и дочку научил, ее мать ходила в церковь, а в 20-е годы родители торговали хлебом, который сами пекли в русской печи. За это в 1930 году их раскулачили. Вывезли почти все вещи, начиная с самовара и швейной машинки и заканчивая эмалированной тарелкой, оцененной в 15 копеек. Даже Библию забрали. Спустя год умер отец Тани. Еще через два года у семьи конфисковали дом, и Барамзиным пришлось жить в собственной бане.

Таня росла сорванцом. Как-то поспорила с мальчишкой, что быстрее него переплывет местную реку Чепцу, — и переплыла. В 17 лет она стала сельской учительницей — преподавала географию и грамоту в начальных классах. Как и многие ее ровесники того времени, вступила в добровольные оборонные общества и научилась стрелять. Была пионервожатой, разучивала с детьми революционные песни, сажала с ними деревья. Однажды даже спасла ученика, провалившегося под лед. Через несколько лет экстерном сдала экзамены в местном педучилище, а затем поступила в педагогический институт в Молотове (ныне — Пермь).

Была она среднего роста, карие глаза смотрели ясно и прямо. Характер у нее был настойчивый (…). Она была самой обычной девушкой… любила ходить на танцы. И все же она среди нас чем-то выделялась. Возможно, тем, что задуманное всегда исполняла. А задумывалась она часто…

Нина Бармина, сельская учительница, коллега и подруга Татьяны

"Волосы короткие, щеки пухлые, нос кверху — мальчишка и мальчишка", — говорила она о себе. Но любила по возможности красиво одеться — могла помечтать о блузке: "Красивая, как у артистки… Воротничок одинарный, сборочки и черный ремешок". При этом однажды подарила подруге черную юбку, хотя в те годы жилось непросто: например, чернила школьники сами делали из свеклы и сажи.

На войну Таня попросилась сразу же. Но в 41-м девушек брали еще неохотно. Она стала воспитательницей в детском садике и выучилась на медсестру. А затем восемь месяцев провела в женской школе снайперов. На фронт ушла в апреле 1944-го. Ей еще не исполнилось и 25.

Снайпером Татьяна успела убить 16 немецких солдат. Но скоро у нее стало портиться зрение. Отказавшись уходить с фронта, она выучилась на связистку. Но пробыла ею недолго. Таня вообще немного времени провела на фронте: ее первый бой был в апреле 44-го. Последний — в июле.

Таня не должна была участвовать в том бою, но упросила взять ее туда хотя бы медсестрой. Она до последнего выносила и перевязывала раненых, укрывала их в своей землянке, а иногда и бралась за пулемет. Борьба была тяжелая, и советские бойцы стали отступать. У Тани тоже был шанс ускользнуть, но она не могла оставить раненых. И отбивалась, пока не кончились патроны.

…В наградном листе напишут, что девушку допрашивали, но она "не выдала военную тайну". Тело Тани было изуродовано так, что опознать ее удалось только по волосам и остаткам формы. Но трудно сказать, действительно ли фашисты пытались что-то из нее выбить или мучили просто так. Для удовольствия.

Посмертно ей дали звание Героя Советского Союза, и после войны маме Татьяны даже вернули в собственность дом, конфискованный в 1933 году. Правда, в 60-е годы его снесли. Но улица, на которой он стоял, до сих пор носит имя Татьяны Барамзиной.

Глазов, улица Пролетарская, дом №17. Здесь жила семья Барамзиных

"Иногда от злости не вижу света"

Мария Октябрьская, женщина-танк

"Можете за меня радоваться — получила боевое крещение. Бью гадов. Иногда от злости не вижу света. Это не по радио и не на картине, вижу, как гады пьяные во весь рост идут в контратаку…"

Так писала родным Мария Октябрьская в октябре 1943 года. На старых черно-белых фотографиях видно, что у нее яркие брови и губы — наверное, любила помаду. И красивые платья любила, и живые цветы. Такую женщину легко было представить поэтессой или певицей. Но вместо сцены у нее был танк.

Она родилась и выросла в Крыму, успев уехать от родителей до того, как их раскулачили и сослали на Урал. В ее биографии удивительно многое, начиная с имени. В большинстве документов и воспоминаний она осталась Марией — так назвали ее при рождении. Но семья и муж звали ее Тамарой: это имя, невзлюбив "родное", она выбрала сама еще в юности. А ее муж, кавалерист, не любил свою фамилию — и из Ильи Рядненко стал Ильей Октябрьским. Они поженились в 1925 году. И эта фамилия статной паре шла.

"Вышла замуж за воина — и ты служишь в армии", — говорила Мария. И "служила": научилась водить машину (что было редкостью по тем временам) и стрелять, даже стала ворошиловским стрелком. Ходила в санитарный кружок. Учила жен военных вышивать, а в казармах раскладывала вышитые салфетки. Как-то решила показать молодому красноармейцу, как правильно мыть полы, — взялась за тряпку, не пожалев своего белого платья. Почему у Октябрьских не было детей — неясно: для окружающих они выглядели как идеальная семья.

С такими глазами Мария могла бы стать актрисой. Но стала механиком-водителем танка

Война застала их в Кишиневе. Марию эвакуировали в Томск, Илья уехал на фронт и погиб, не успев провоевать и двух месяцев. Мария работала, кем могла, — помогала обустраивать детский дом, куда привезли ребят из блокадного Ленинграда, ездила в госпитали, произносила агитационные речи. Однажды устроила бал, чтобы красиво проводить мобилизованных девушек: они пришли на него в своих лучших платьях и, не возвращаясь домой, надели формы и ушли на фронт.

Мария сумела быть полезной в тылу, но рвалась воевать сама. Воевать, чтоб мстить за мужа. Однако на фронт ее брать не хотели: по тем временам она считалась слишком взрослой (в 1941 году ей исполнилось 39), да и здоровье было неидеальным. Но она была женщиной-танком. И решила, что ей нужен личный танк.

Сначала Мария распродала свои вещи — она многое успела вывезти в эвакуацию. Потом стала вышивать и продавать свои работы. Накопила 50 тысяч рублей — огромные по тем временам деньги. Отправила телеграмму лично товарищу Сталину.

Телеграмма Марии товарищу Сталину

И Сталин ей ответил: "Благодарю Вас, Мария Васильевна, за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии. Ваше желание будет исполнено. Примите мой привет".

Мария выучилась и стала первой в стране женщиной — механиком-водителем танка. "Когда ее в военкомате направляли, говорили, чего вы в танк хотите? Может быть, медсестрой?" — рассказывает маршал бронетанковых войск Олег Лосик. Вести танк было непросто даже чисто физически. Но Октябрьская доказала, что ничем не отличается от солдат-мужчин. Разве что тем, что у места водителя держала фотографию мужа.

Заслуга механика-водителя по существу — 95%. От всего. Стрелок стреляет, командир машины толкает ногами или какими другими подручными средствами... Или кричит: "Давай, жми туда-то..." А механик-водитель, во-первых, и направляет, и поворачивается, и давит. Вы думаете, легко раздавить человека? Даже врага?

Людмила Калинина, полковник бронетанковых войск

В последний раз ее "Боевая подруга" сражалась в конце января 1944 года. Танк был сильно поврежден. Мария — ранена. Спустя полтора месяца она скончалась и посмертно стала Героем Советского Союза.

Перед своим первым боем Октябрьская пообещала товарищам: "До границы Германии еще не так близко, но мы дойдем до нее… Клянусь вам, что экипаж танка "Боевая подруга" не отстанет от вас". "Боевая подруга", правда, не та самая, а другая машина, "унаследовавшая" это имя, действительно дошла до Кенигсберга. Но уже без Марии.

Экипаж танка "Боевая подруга". У места водителя Мария держала фотографию мужа

"Сделайте за меня хотя бы по одной заклепке для танка"

Зина Туснолобова, девушка-знамя

"Можете мне не верить, но это письмо я пишу сама. Это моя победа. На войне за каждую высотку ведется бой. А сколько таких высоток мне придется преодолеть в жизни? Но знайте, я готова к вечному бою…"

Зина Туснолобова писала это протезом, на который была надета специальная манжетка с ручкой. Рук и ног она лишилась на фронте. Ей было всего 23, и ее ждали десятилетия счастливой жизни. Но тогда думала, что для нее все кончено.

Зина родилась вблизи Полоцка, в нынешней Белоруссии. Когда ей было десять, отца арестовали, и семья переехала в Кемеровскую область. Ничего особенного — все как у многих в те годы. И Зина росла так же, как большинство советских ребят: занималась спортом, пела в хоре, а в 18 лет, после смерти отца, пошла работать. При вступлении в комсомол ее спросили, что она будет делать, если придется защищать Родину. "За Родину — жизнь отдам", — ответила она. Шел 1939 год. До возможности доказать это оставалось совсем не долго.

После начала войны Зина окончила курсы медсестер и ушла на фронт. За первые же пять дней боев вынесла из-под огня 26 раненых и вскоре получила орден Красной Звезды. Еще несколько месяцев спустя счет спасенных ею людей перевалил за сотню. Но однажды, когда она пыталась вынести с поля боя раненного командира, в нее попало осколком. Прежде чем ее нашли советские солдаты, она сутки пролежала в снегу. Спасти жизнь Зине удалось. А руки и ноги — нет.

Врачи свердловского госпиталя, куда девушку отправили лечиться, сделали по тем временам невероятное: месяц спустя Зина держала искусственными пальцами стакан. Но в жизнь не верила. В письме она попросила своего любимого — с ним они сошлись перед самой войной — забыть ее.

…Горько и обидно остаться в 23 года инвалидом, получать пенсию и просить подать стакан воды. Моя песенка спета. Не могу, не имею права быть преградой на твоем пути…

из письма Зины Туснолобовой Иосифу Марченко

Милая моя малышка, родная моя мученица! Нет такой беды, которая разлучит нас. Ни о чём плохом не думай…

из письма Иосифа Марченко Зине Туснолобовой

И Зина начала поправляться — да так, что медики шутили: "С таким характером она скоро плясать будет". Но больше всего ей хотелось не в пляс, а в бой. Однажды она выступила на заводе "Уралмаш", сказав рабочим: "Сейчас я не могу воевать и не могу работать (…) Мне очень трудно, очень больно оставаться в стороне… Товарищи! Я вас очень, очень прошу: если можно, сделайте за меня хотя бы по одной заклепке для танка!"

Слоган "За Зину Туснолобову!" стал появляться на самолетах и танках

После ее речи рабочие выпустили пять "сверхплановых" танков. На них было написано: "За Зину Туснолобову!" Так оказалось, воевать Зина по-прежнему может — просто другим способом. В мае 1944-го она написала открытое письмо, которое прочли все советские солдаты.

Если бы я хотя бы еще один раз могла взять в руки автомат, чтобы расквитаться с фашистами за кровь. За муки, за мою исковерканную жизнь! (…) И я прошу вас, родные: когда пойдете на штурм, вспомните обо мне! Вспомните — и пусть каждый из вас убьет хотя бы по одному фашисту!

из письма Зины Туснолобовой

И солдаты стали ей отвечать: "Мы, Зина, не можем вернуть тебе того, что отняли немцы, но мы можем и будем убивать…" Так лозунг "За Зину Туснолобову!" стал появляться всюду. Как знамя.

После войны Зина вышла замуж за Иосифа. Жили в Белоруссии, в Полоцке. Вели хозяйство, собирали грибы, растили детей. "Даже нитку вдевать в иголку мама научилась. Шила, штопала. Могла на протезах нагнуться и помыть пол", — вспоминает ее сын, Владимир Марченко. Все так, словно не было ран. Все так, как и было бы, если б не было войны.

В 37 лет Зинаида Туснолобова стала Героем Советского Союза

В 1957 году Зинаида Михайловна стала Героем Советского Союза. Чуть ли не до самых последних лет жизни к ней приходили и письма, и люди — от школьников до писателей. Она никому не отказывала во встрече, но рассказывать о себе не любила — слишком наговорилась за годы. И пуская к себе журналистов, просила: "Располагайтесь, читайте газеты на столе. Там про меня все написано".

Автор благодарит за помощь в написании материала и предоставленные фотографии Глазовский краеведческий музей и лично научного сотрудника отдела истории Глеба Кочина, Томский областной краеведческий музей и лично заведующую архивом Ольгу Тимофееву, Музей боевой славы, Национальный Полоцкий историко-культурный музей-заповедник и лично старшего научного сотрудника Ирину Сыревич.

При подготовке материала были использованы архивы музеев, а также интервью сына Зины Туснолобовой на сайте TUT.BY, фильмо Марии Октябрьской из цикла передач "Дороже золота" и другие открытые источники.

Над материалом работали:

Автор:Бэлла Волкова

Бильд-редактор:Илона Грибовская

Фотография обложки: Наум Грановский/ТАСС


Источник: http://tass.ru/spec/women_war?utm_source=twitter.com&utm_medium=social&utm_campaign=smm_social_share&utm_content=19337422
Русский Русскому помоги!
Поделиться в соцсетях
Оценить
Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх