ОБВАЛ ВНЕШНЕЙ ЛИНИИ ОБОРОНЫ.

Опубликовано 01.08.2018

На фото: солдаты армий стран участниц Варшавского Договора.

Процессы, бурлившие в СССР, отразились даже в Китае. Там председатель Центрального военного совета (и фактический правитель государства) Дэн Сяопин тоже развернул экономические реформы. Генеральный секретарь ЦК компартии Китая Ху Яобан, потянулся за Горбачевым, нацелился и на политические преобразования, называл коммунизм «марксистскими перегибами». Но Дэн Сяопин сумел отправить его в отставку. А его реформы вызвали и рост цен, инфляцию, безработицу, сращивание партийно-государственного аппарата с частным предпринимательством. Ну а мировые СМИ трубили, как все чудесно в СССР – «демократизация», «гласность»! В Китай как раз собрался с визитом Горбачев, и в это же время умер Ху Яобан, с чьим именем связывали надежды на «демократию». Студенты и молодежь вышли на площадь Тяньаньмэнь в Пекине, протестовали против коррупции, требовали «свобод», демонстративно разбивали маленькие бутылки (Сяопин по-китайски означает маленькую бутылку).

Присоединялись и рабочие. Но когда уговоры разойтись не подействовали, на манифестантов направили войска, бронетехнику. Собравшиеся на площади воодушевились сопротивляться. Поджигали танки и бронетранспортеры бутылками с горючей смесью, останавливали баррикадами и тоже зажигали, набрасывая на воздухозаборники одеяла, пропитанные бензином. Тогда солдатам приказали стрелять на поражение. По разным источникам, насчитывают от 400 до 2600 убитых, 4 – 6 тыс. раненых. Некоторых активистов расстреляли, других отправили в тюрьмы. В Китае была введена строгая цензура, запрещен доступ к иностранным средствам массовой информации. Жестоко? Да. Но в итоге Китай устоял, превратился в мощную мировую державу.

В странах Восточной Европы было иначе. Ведь они так или иначе были связаны с западными соседями – и очень сильно зависели от СССР. Летом 1989 г. поездки по Европе совершили Горбачев и Буш. Между собой не встречались, но их действия оказались двумя сторонами одной стратегии. Михаил Сергеевич в июне прибыл в ФРГ, подписал с канцлером Колем декларацию, гарантирующую государствам Восточной Европы самим определять свое политическое устройство. Позже эту линию озвучил Шеварднадзе. Заявил, что СССР впредь не будет вмешиваться во внутренние дела других стран, в том числе и стран Варшавского договора. Ну а Буш в июле побывал в Польше и Венгрии, пообещал этим странам экономическую помощь. Этих двух толчков с разных сторон оказалось достаточно.

В Венгрии все обошлось вообще без волнений и беспорядков. В самой правящей партии уже рулили «реформаторы», сместили прежнего лидера Яноша Кадара, парламент провозгласил пересмотр конституции, свободу собраний, партий, прессы. Была открыта граница с Австрией. В октябре 1989 г. Венгерская Социалистическая рабочая партия собралась на последний съезд, объявила, что отказывается от власти. Начались многопартийные выборы парламента и президента.

Дальше по цепочке последовала Германская Демократическая республика. Ее правительство не собиралось внедрять «перестройки». Но тысячи граждан хлынули за границу в надежде попасть в Западную Германию. Потекли в соседние Польшу, Венгрию, а оттуда в Австрию через открытую границу. В сентябре в Лейпциге начались демонстрации с требованиями «гражданских свобод» и открытия границ. Сперва их разгоняли, активистов арестовывали. Но день ото дня массы протестующих росли, манифестации охватили остальные города. В результате руководители ГДР один за другим ушли в отставку. Их преемники спешили успокоить народ.

9 ноября представитель правительства Шабовски огласил по телевидению новые правила выезда из страны и въезда в нее. С завтрашнего дня жители ГДР могли свободно посещать Западный Берлин. Но люди не стали ждать, сотни тысяч устремились сразу же к Берлинской стене. Пограничники пытались сдерживать толпу, применили водометы. Но массы людей продолжали напирать, и пограничники то ли сами, то ли получив приказ, открыли границу. Акция была наверняка хорошо отрежиссирована. В толпах имелись какие-то неведомые регулировщики, обошлось без давки. А с другой стороны вышли встречать тысячи жителей Западного Берлина. Все были в восторге, происходил эдакий праздник «братания». Через несколько дней открылись для свободного прохода Бранденбургские ворота, восточные и западные немцы во множестве перемещались туда-сюда. Берлинская стена осталась бесполезным сооружением, ее расписали всевозможными рисунками. А следующие выборы стали многопартийными, и коммунисты проиграли…

События в ГДР отозвались в Чехословакии. 17 ноября там тоже начались митинги и демонстрации. Поначалу происходили столкновения с полицией, но количество манифестантов быстро увеличивалось. 28 ноября компартия Чехословакии отказалась от монополии на власть, ее лидер Гусак подал в отставку. На президентских выборах победил диссидент Гавел, а в парламенте реформатор былой «Пражской весны» Дубчек.

В Болгарии сценарий был другой, не «снизу», а «сверху». Здесь «перестройщики» постепенно накопились в Политбюро и 10 ноября вдруг сместили руководителя партии и страны Тодора Живкова. Для народа это было полнейшей неожиданностью, но дальше все разыгралось, как по нотам. После объявления «свобод» в Софии были устроены демонстрации под предлогом защиты экологии. Но в массы быстро вбросили политические лозунги, обозначились 7 оппозиционных организаций. Уже 7 декабря они объеднились в партию Союз демократических сил. Коммунистическая верхушка отказалась от однопартийного правления, и по Болгарии тоже пошла «демократия».

В Румынии 71-летний Николае Чаушеску до конца не поддавался разрушительным влияниям, силился удерживать ситуацию под контролем. В ноябре 1989 г. его еще переизбрали на очередной 5-летний срок. Но страна оставалась теперь в изоляции, на нее вещали радиостанции из всех соседних бывших социалистических государств. Да и западные спецслужбы давно уже подтачивали румынский социализм. Даже в Москве Горбачев беседовал с румынскими оппозиционерами о необходимости свергнуть Чаушеску. Предлог использовался первый попавшийся. В округе города Тимишоара значительную часть населения составляли венгры. 16 декабря здесь арестовали диссидента и «правозащитника», венгерского пастора Ласло Текеша. Но поднялись венгры в защиту своего священника, к ним присоединялись румыны, и причина быстро была забыта, зазвучали антикоммунистические лозунги, мятежники разнесли местное отделение партии.

Чаушеску послал войска, но министр обороны Милю отказался от усмирения. Операцию поручили генералу Стэнкулеску, беспорядки подавили. Чаушеску хотел снять Милю, а также главу госбезопасности «Секуритат» и министра внутренних дел по подозрению в предательстве. Но все трое заверили, что выполнят приказ, и он смилостивился. Считая, что ситуация нормализовалась, Чаушеску полетел в Иран – оказалось, что больше негде искать союзников. Но ему сообщили, что беспорядки в Тимишоаре возобновились. Он вернулся, выступил по телевидению. Приказал создавать отряды самообороны, не меньше 50 тыс. «проверенных пролетариев».

Их свозили в Бухарест, 21 декабря собрали на Дворцовой площади официальный митинг в поддержку президента - более 100 тыс. человек. Но когда с балкона стал выступать Чаушеску, из толпы раздались крики «Долой», стали скандировать слово «Тимишоар», взорвалась петарда. Потом выяснилось, что в Румынии уже действовал подпольный Фронт национального спасения, и в массе людей находились группы с заданием сорвать митинг. Толпы стали растекаться по соседним улицам и площадям. В столицу были введены войска.

А на следующий день генерала Милю нашли мертвым. По официальному сообщению, он покончил с собой. Но сразу же стали распространяться слухи, что его убили по приказу Чаушеску за отказ стрелять в народ. Однако более правдоподобна другая версия. Смерть генерала стала выгодной не для Чаушеску, а для оппозиции. Она подняла обвинила президента, и войска стали переходить на сторону повстанцев. Даже США уведомили СССР, что в сложившейся ситуации они не будут возражать «против вмешательства в Румынию Советского Союза и его союзников по Варшавскому договору». Такую ноту госсекретарь Бейкер направил в МИД СССР [134]. Но Москва не вмешалась…

А Чаушеску с женой вылетел на вертолете к генералу Стэнкулеску, которого считал верным и назначил министром обороны. Но тот изменил. Его подчиненные задержали президента, собрали импровизированный «трибунал». Чаушеску и его супругу обвинили в «геноциде своего народа», «разрушении экономики», открытии счетов в иностранных банках и прочих вымышленных преступлениях. Суд длился меньше 3 часов, и обоих сразу же убили. Власть захватил Фронт национального спасения во главе с Ионом Илиеско. Английский политолог Тимоти Гартон-Эш цинично комментировал, что «революция» в Польше «заняла 10 лет, в Венгрии – 10 месяцев, в Восточной Германии – 10 недель, в Чехословакии – 10 дней, в Румынии – 10 часов» [64].

Что ж, у западных победителей были все основания для бравады. А Горбачев продолжал подыгрывать им. 1 декабря 1989 г. он первым из советских лидеров посетил Ватикан, встретился с папой Иоанном Павлом II. В ходе визита Михаил Сергеевич опять проявил «инициативу». Объявил об отмене сталинского запрета на деятельность в СССР униатской церкви. Она в нашей стране все равно существовала, и в 1980-х уже не считала нужным таиться. Но все равно считалась «подпольной». Но как только она была легализована, на Западной Украине униаты принялись захватывать православные храмы.

А Горбачев из Ватикана отбыл на Мальту. Здесь (весьма символически – в центре одной из структур «мировой закулисы», парамасонского Мальтийского ордена) состоялась встреча Михаила Сергеевича с Бушем. Никаких официальных документов подписано не было. Но западные обозреватели в один голос объявили эту встречу самой важной после Ялтинской конференции глав великих держав в 1945 г. Потому что Буш признал - «холодная война» наконец-то окончилась. И вполне можно понять, как она окончилась! Горбачев сделал заявления, которые трудно расценить иначе, как полную капитуляцию. Он подтвердил невмешательство СССР в дела стран Восточной Европы, дал согласие на объединение Германии по американскому сценарию, на уступки прибалтийским республикам. В ответ Буш всего лишь похвалил перестройку и устно пообещал не расширять НАТО на восток.

Но в действительности не только его обещания о НАТО, а даже и слова об окончании «холодной войны» были ложью. Операции по дальнейшему разрушению СССР разворачивались по нескольким направлениям. Глушилась и расшатывалась мораль. Зрелища в кино и на телевидении становились все более откровенными. С телеэкранов начались выступления колдуна Кашпировского. И по всей стране стали плодиться всевозможные маги, предсказатели, «целители», «ясновидящие». Советская пресса, и без того распоясавшаяся до «желтого» уровня, дополнилась массовыми выбросами частных газет. С внедрением коммерческого начала открылась возможность свободно тиражировать их. Появилась популярная «СПИД-инфо» - под фиговым листочком борьбы со СПИДом распространявшая то, что можно было назвать обычной порнушкой. Правда, газеты требовалось регистрировать. Но те, кто не мог этого сделать в России, ехали в Прибалтику. Там власти в пику Москве регистрировали все что угодно. Оттуда грузовиками повезли радикальную «политику», и порнографию. Их продавали «с рук» на каждом углу.

А вот с товарами народного потребления становилось все хуже. Чему способствовало «кооперативное движение» и облегчение выезда за рубеж, особенно из Прибалтики. Спекулянты скупали лучшие (и дешевые) товары, продавали за границу. А правительство, чтобы выправить положение, закупало дорогой импорт, лезло в долги к иностранцам. В 1989 г. по инициативе Горбачева были изменены таможенные правила, и пошел вывоз золота из Советского Союза. Оно текло по государственным каналам в обмен на кредиты, начались и крупные теневые спекуляции со скупкой золота и перепродажей за рубеж.

Но займы и выручка от золота растекались в неизвестных направлениях. Или расходовались на весьма сомнительные приобретения. Например, в средствах массовой информации стал муссироваться вопрос о низкой «культуре секса» в СССР, об угрозе «ВИЧ-инфицирования», о «безопасном сексе». Поднималась и тема о низком уровне советской медицины, опять же, угрозе «ВИЧ-инфицирования» при пользовании многоразовыми шприцами. В результате за границей закупались огромные партии презервативов, одноразовых шприцев. Чтобы молодежь могла развращаться без страха и риска, а наркоманы – колоться без опасности заражения. А те, кто ездил за границу, привозили видеомагнитофоны. В СССР их было еще мало, и стали открываться кооперативные видеосалоны. Тут пошли и западные боевики и, опять же, порнография. Уже не робкая перестроечная, а профессиональная, импортная.

Свои обещания американцам Горбачев выполнял. 26 ноября 1989 г. Верховный Совет принял закон об экономической самостоятельности прибалтийских республик. Сразу после встречи на Мальте, 5 декабря, Михаил Сергеевич вместе с новыми руководителями Болгарии, Венгрии, Польши и ГДР опубликовал совместное заявление, осудившее ввод войск в Чехословакию в 1968 г. А 12 декабря в Москве открылся II Съезд народных депутатов СССР. На нем с докладом выступил Яковлев, и по его заключениям был осужден пакт Молотова – Риббентропа. Таким образом, присоединение Эстонии, Латвии, Литвы, Западной Белоруссии, Западной Украины, Бессарабии официально получалось «незаконным»!

В ходе заседаний съезда умер Сахаров, не выдержав излишних треволнений. Единственным лидером Межрегиональной группы остался Ельцин. Он стал требовать отмены 6-й статьи Конституции СССР – где партия признавалась «руководящей и направляющей силой». Однако другие депутаты озаботились процессами распада страны. Настаивали на укреплении центральной власти, наведении порядка, ограничении «демократии» в приемлемых рамках. Этих депутатов было большинство, они сорганизовались в группу «Союз». Но в том-то и дело, что сама центральная власть не стремилась к наведению порядка!

В результате, кроме пакта Молотова – Риббентропа, съезд принял еще два осуждения. Ввода советских войск в Афганистан и… силового подавления апрельских беспорядков в Тбилиси! Это осуждение обошлось новой и большой кровью. В Грузии националисты и без того чувствовали себя хозяевами положения. Верховный Совет этой республики проголосовал за свое право налагать «вето» на общесоюзные законы и постановления. Отряды Гамсахурдиа нападали на Абхазию, устроили поход на Южную Осетию, сохранившую верность России. А безнаказанность придавала смелость другим. Закипел соседний Азербайджан.

В районах, пограничных с Ираном, активисты Народного фронта будоражили население, что настала пора объединиться с «братьями» - жителями Иранского Азербайджана. Командованию погранвойск предъявлялись ультиматумы: открыть границу, иначе она будет снесена. Пограничники пробовали вести переговоры, открыли дополнительные пропускные пункты. Но 31 декабря к границе вышли тысячи азербайджанцев, принялись крушить заграждения. Нашим солдатам и офицерам было запрещено применять оружие, и противостоять они не могли. Многие заставы очутились в осаде. Вокруг бушевали агрессивные толпы, громили хозяйство застав, жгли пограничные машины. Толпы вышли и с иранской стороны, по свидетельствам очевидцев ими манипулировали сотрудники спецслужб.

Мятежники захватили ряд приграничных городов. В Нахичеванской автономной республике местный совет принял постановление о выходе из СССР. На помощь пограничникам бросили десантников, они стали разгонять нарушителей силой. Кое-где, вопреки приказам, давали пулеметные очереди поверх голов. Этого оказывалось достаточно, толпы разбегались. Но эпицентром катастрофы стал Баку. Здесь был создан «Совет национальной обороны» во главе с диссидентом Эльчибеем. Дороги к городу перекрыли пикетами, проверявшими все машины. С 13 января 1990 г. на главной площади Ленина начался бессрочный массовый митинг.

Собравшиеся требовали отставки первого секретаря ЦК Азербайджана Везирова, возмущались, что московское правительство не защищает права азербайджанцев в Карабахе. По городу покатились погромы армян, их забивали насмерть, выбрасывали с балконов верхних этажей. Местные партийные руководители и военное командование не знали, что предпринять – ведь применение силы в Тбилиси осудили! А пока медлили, мятежники заблокировали все казармы и военные городки в Баку, огородили баррикадами, бетонными блоками. Они захватили и телецентр, отключили центральные каналы вещания. Но группа спецназовцев МВД сумела взорвать энергоблок, чтобы и смутьяны не могли вести агитацию по телевидению.

С запозданием, 15 января, советское правительство ввело в Азербайджане чрезвычайное положение, стало перебрасывать войска. Попытки переговоров не принесли результатов. Руководство Народного фронта заявляло, что при вводе войск будет дан отпор. В ночь на 20 января армия двинулась в Баку. Ее встретили бутылками с зажигательной смесью, пулями. Причем у пикетчиков оружия было мало – охотничье и самодельное. Но военные эксперты из общественной организации «Щит» отметили факт, что «автоматный огонь по войскам велся из легковых машин без номеров» [115]. Стреляли и скрывались. По данным Минздрава Азербайджана было убито 27 военнослужащих и 7 милиционеров.

Ну а раз так, то и военные ответили огнем по подозрительным людям, машинам. При зачистке города было убито от 131 до 170 человек, пострадали 700 – 800. Между прочим, даже Буш счел операцию оправданной, указал, что Горбачев был обязан «поддерживать порядок». Но вся «прогрессивная общественность», как советская, так и зарубежная, подняла дикий вой, сравнивала наших военных с «фашистами», расписывала ужасы, как они расстреливали всех подряд, включая детей, давили танками (катати, если бы это было правда, жертв было бы раз в 10 больше, как в Китае – но об этом никто не задумывался). В целом же, провокация удалась. До сих пор азербайджанцы вполне лояльно относились к СССР, а после «черного января» их тоже настроили на отделение.

Эти события еще и имели ряд продолжений. Армянская ССР объявила войну Азербайджанской ССР. Вот такого «в братской семье» Советского Союза еще не было. Армяне начали формировать отряды ополченцев для борьбы за Карабах. В Ереване был случай столкновения этих ополченцев с советскими военными. А в столицу Таджикистана Душанбе приехали к родственникам несколько армянских семей, бежавших из Баку. И кто-то стал распространять по городу слухи, что армянам будут давать без очереди квартиры. 11 февраля местная оппозиция собрала возле здания ЦК 4 тыс. человек, возмущенных «несправедливостью».

На самом деле, никаких решений о квартирах не было, а напуганные армяне сразу уехали. Но сценарий был обычным в подобных провокациях – о предлоге быстро забыли. В разогретой толпе подстрекатели сменили логунги: вместо «Долой армян!» - «Долой Махкамова!», первого секретаря ЦК Таджикистана. Здесь тоже выделились заранее подготовленные группы, но, в отличие от Баку, не было четкой организации. Мятежники прорвались в здание ЦК и подожгли его. Потом растеклись по городу, обрастали всякой шпаной, принялись громить магазины, ларьки, грабить людей. Настала полная анархия, население само стало собираться в отряды самообороны, чтобы защитить от погромщиков свои дома и подъезды. Усмирять безобразия пришлось войсками, и опять лилась кровь – и при погромах, и при наведении порядка. Погибли 25 человек, 565 получили раны и травмы.

Но и в самой Москве Межрегиональная группа подогревала антикоммунистические настроения. Однако и Горбачеву пришла пора отмежеваться от коммунизма. Потому что дальнейшие преобразования, которые он готовил, уже никакими подтасовками нельзя было привязать к «ленинизму». Перемены провели «сверху». 4 февраля 1990 г. в Москве собрали 200 тыс. человек на демонстрацию под двумя лозунгами. С одной стороны, «в поддержку демократических реформ» - и курса Горбачева. С другой, за отмену 6-й статьи Конституции. А через 3 дня пленум ЦК КПСС, как бы «по воле трудящихся» проголосовал эту статью упразднить. Теперь начали принимать законы уже совсем не коммунистические – о разных формах собственности, о частных фермерских хозяйствах.

Михаил Сергеевич решил устроить себе другое правящее кресло, более «цивилизованное». В марте был созван III Съезд народных депутатов СССР. Он внес поправку в Конституцию, провозгласив многопартийную систему. Но внес и другую поправку – в Советском Союзе учреждался пост президента. Он должен был избираться всеми гражданами, однако первого президента, в виде исключения, предстояло избрать Съезду депутатов. Предложение было подготовлено заранее – избрать Горбачева. Депутаты выдвинули также Рыжкова и министра внутренних дел Бакатина. Но они сняли свои кандидатуры, 15 марта Михаил Сергеевич стал первым президентом СССР. И единственным.

Пост Генерального секретаря ЦК он за собой сохранил. Как цинично выразился он сам, «нельзя собаку отпускать с поводка» [183]. На самом деле, Горбачеву желал сохранить за собой и управленческие, кадровые, финансовые механизмы партии. А должность председателя Президиума Верховного Совета СССР стала ему больше не нужна, на нее Горбачев провел своего подручного Лукьянова. Казалось бы, Михаил Сергеевич мог торжествовать. Он сумел превратить Советский Союз в многопартийное демократическое государство – и при этом сам остался во главе. Но не тут-то было. Тогда же, в марте, забурлили еще одни выборы народных депутатов! Теперь на уровне республик. В том числе, в РСФСР.

Межрегиональная группа была преобразована в движение «Демократическая Россия», развернула активнейшую агитацию – и выиграла. Получила большинство мандатов. Она победила и на выборах в важнейшие местные органы власти. Председателем Моссовета стал Гавриил Попов, председателем Ленинградского Совета – Анатолий Собчак. Его доверенными лицами и помощниками во время избирательной кампании стали Анатолий Чубайс со своей командой «прогрессивных» экономистов, воспитанник Собчака из Ленинградского университета Дмитрий Медведев, молодой подполковник КГБ Владимир Путин.

1 мая на Красной площади состоялась весьма необычная демонстрация. Сперва традиционная, с портретами Ленина, Маркса, Горбачева, членов Политбюро, транспарантами «Да здравствует…!» А потом альтернативная, «демократических сил». Во главе вышагивали Ельцин, Попов и иже с ними, а в колоннах несли антикоммунистические и антисоветские лозунги. Ну а 16 мая открылся Съезд народных депутатов РСФСР – и горбачевский Съезд народных депутатов СССР по сравнению с ним сразу поблек. Потому что на республиканском уровне речи произносились гораздо «острее», центральную власть честили в хвост и в гриву.

На выборах Председателя Верховного Совета РСФСР выдвинулся Ельцин. Причем выяснилось, что абсолютного превосходства у «Демократической России» на съезде не было. У нее хватало и противников, и колеблющихся, привыкших озираться на центральную власть. Но эта власть проявила поистине странное легкомыслие. В противовес Ельцину выставила кандидатуру Александра Власова. Он два года был министром внутренних дел СССР, потом председателем совета министров РСФСР. Никаким особым авторитетом и заслугами не обладал. Даже такого противника Ельцин победил с перевесом всего в 68 голосов. Но после этого колеблющиеся стали пристраиваться к нему - ради собственного положения, карьеры. 12 июня съезд принял декларацию о государственном суверенитете РСФСР. Провозглашалось, что отныне российские законы имеют приоритет перед общесоюзными!

И по всей стране покатился «парад суверенитетов». Республики Прибалтики, Грузия и Азербайджан заявили о суверенитетах еще раньше. А за Россией последовали все остальные: Узбекистан, Молдавия, Украина, Белоруссия, Туркмения, Армения, Таджикистан, Казахстан, Киргизия. Декларации о суверенитете стали принимать даже автономные республики – Татарстан, Башкирия, Карелия, Коми, Удмуртия, Якутия, Бурятия, Адыгея, автономные области. Дошло до того, что и Иркутская область объявила себя «суверенной»! А Ельцин всячески поощрял этот процесс, разъезжая по регионам. В Башкирии он поучал: «Берите столько суверенитетов, сколько сможете проглотить».

Хотя процессы развала сопровождались потрясениями, новой кровью. Южная Осетия объявила, что выходит из состава Грузии. А из состава Молдавии вышло Приднестровье, провозгласило отдельную республику. От нее решили отделиться и районы, населенные гагаузами. Начались вооруженные столкновения между приднестровцами и молдавскими националистами. В Киргизии, в окрестностях Оша, проживало много узбеков. Возник спор, кому местные власти отдадут участки земли под строительство домов. Он перешел в побоище и резню между узбеками и киргизами. В Узбекистане возмутились, стали громить и изгонять проживавших в республике киргизов, добровольцы двинулось в Киргизию на помощь «своим». Разнимали с большим трудом. Число убитых только по Ошской области достигло 1200, не считая перебитых в Узбекистане. Наказания не понес никто. Потом случились беспорядки в узбекском Намангане, где местные хулиганы напали на русских военных. Погибло 5 солдат и 3 узбека.

Прибалтика уже пыталась вести себя независимо, и Горбачев в угоду Западу был готов на уступки. Но хотел сделать это постепенно, «цивилизованно». Был принят закон «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Но Латвия, Литва, Эстония не желали ничего обсуждать и договариваться. Объявляли, что они уже отдельные государства. Пришлось напоминать им, «кто в доме хозяин». В Прибалтику направили дополнительные войска, в Литву, занимавшую самую крайнюю позицию, приостановили поставки топлива. Ей все же пришлось вступить в переговоры. А решать «цивилизованно» они не хотели по простой причине. Националисты верховодили в Верховных советах республик, но не представляли большинство населения. Там проживало множество русских, да и литовцы, латыши, эстонцы далеко не все были за отделение. Кстати, в этот период прибалты вдруг стали относиться к русским подчеркнуто дружелюбно. Вежливо общались с приезжими, располагая к симпатиям. И с местными русскими заигрывали, стараясь убедить их – если отделиться от «коммунистической Москвы», они будут жить гораздо лучше.

А тем временем, гибель социалистической системы уже завершалась. В 1990 г. демонстрациями закипела Албания – они переросли в восстание студентов и рабочих. Коммунистическая власть стала сдавать позиции, и через недолгое время совсем рухнула. В Монголии дело прошло мирно – митинги с демонстрациями, отставка правительства, введение многопартийной системы и принятие новой конституции. А вот в Югославии правительство, вроде бы, уже давно вело реформы по европейским образцам, здесь даже отмечали «экономическое чудо»! И с Западом она не ссорилась, торговала вовсю. Но… вспомним пожелание Тэтчер о расчленении этой страны. В 1990 г. прошли местные выборы, и во всех республиках Югославии к власти вырвались националисты. Словения решила отделиться. В Косовском крае албанцы стали нападать на сербов. В Хорватии их стало притеснять новое республиканское руководство. Югославия стала сползать в жестокие гражданские войны.

Литература:

64. История антикоммунистических революций конца ХХ века. Центральная и Юго-Восточная Европа. М. Наука. 2007.

115. Общее заключение независимых военных экспертов общественной организации «Щит» на события в Баку 13 – 25 января 1990 г. // Обращения, заявления, мероприятия. Управление делами Президента Азербайджанской республики. Президентская библиотека. Общее заключение независимых военных экспертов общественной организации «Щит» на события в Баку 13 – 25 января 1990 г. // Обращения, заявления, мероприятия. Управление делами Президента Азербайджанской республики. Президентская библиотека.

134. Почему поторопились расстрелять Николая Чаушеску // Планета. Декабрь 2006.

183. Черняев А. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. М. Терра. 1997.

Из новой книги Валерия Шамбарова «Кто погубил Советскую империю?»

Поделиться в соцсетях
Оценить

ПОДДЕРЖИТЕ РУССКИЙ ПРОЕКТ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх