"Перед рассветом". Роман Котов

Опубликовано 01.07.2017

Положение современной России можно сравнить с предрассветной тьмой. За что ни возьмись, какую сферу жизни ни копни – везде плохо, везде столкнешься с проблемами, закоренелыми до состояния постоянного кризиса. Образование, здравоохранение, армия, общественный правопорядок, тюрьмы, сельское хозяйство, промышленность, наука, государственное управление – всё у нас в глубочайшем упадке, или стремится к этому. Отдельные удачные примеры лишь подтверждают общее правило. Казалось бы, из этого можно сделать вывод, что всё погибло. Но это не так. Ведь и в предрассветной мгле кажется, что солнца уже не будет. Холодно, мокро, темно, неуютно. Да, это так. Но вслед за предрассветной тьмой наступит рассвет и утро. Это закон жизни, который нельзя отменить – как нельзя изменить число часов в сутках, как нельзя управлять луной или звездами. Человек, понимая это, и ночью живет с надеждой, что рассвет настанет, зимой ждет весны, а за ней и лета. И современный русский человек – в особенности. Ведь если бы её не было, этой надежды и веры, а с ними и любви, не было бы и нас самих.

Что уверяет нас в том, что рассвет настанет? Взлеты и падения России в прошлом. То, что нельзя отменить. История развивается циклично – это знают историки, и могут с формулами в руках доказать математики и физики. Можно спорить – по спирали, по синусоиде или ещё как-то, но главное очевидно – за взлетом следует спад, а за падением – взлет. Несомненно то, что при внешнем количественном росте, все последние века Россия только падала. Не о завоеваниях земель или освоении космоса речь – речь прежде всего о духовном состоянии общества, его нравственном стержне, о единстве русской жизни, того самого Русского Мира, о котором так много говорят. Отрыв правящего класса от народа начался не в 1991 году (это был лишь состоявшийся акт «приватизации» народного достояния группой лиц), и даже не в 1917 году (когда в результате спецоперации в стране было открыто установлено иноземное правление банды международных террористов). И даже не в начале 1700х годов, когда Россия повернулась совсем уже лицом к западу, сменив свою модель развития на иноземную. Это было и раньше. Именно с отрывом боярской верхушки от интересов всей страны боролся более тридцати лет благоверный Царь Иоанн IV Грозный. И, несмотря на многие победы, так до конца и не смог её переломить. Значит – падение уже было, уже началось, пусть и не дойдя до такой крайности как в Смуту или как сейчас. То, что мы видим сейчас – результат падения, состояние России которое точно описал святой Царь Николай II, находясь на станции Дно – «кругом измена, и трусость, и обман». На этом дне, Россия до сих пор и находится. Но раз было падение – были и взлеты?

Что же является пиком Русской истории, моментом её наивысшего единства, от которого начался последующий, завершающийся на наших глазах, спад? Несомненно – это Куликовская битва, времена объединения и освобождения Руси, под главенством святых князей Дмитрия Донского и Олега Рязанского (их дети поженились, а Москва соединилась с Рязанью), под благословением преподобного Сергия Радонежского. Неслучайно именно в эту пору творили святые – Андрей Рублев и Диониссий (и это был взлет русского национального всего – живописи, архитектуры, пения, одним словом – творчества). Именно в эту эпоху строились те самые сорок-сороков – великие русские храмы, образец русского зодчества на века, то самое Золотое кольцо, которым мы восхищаемся. Русь была едина – во всём, во всей своей жизни.

Единство народа – не абстрактное слово. Это единство понимания целей и задач, стоящих перед страной, единство веры, единство труда, молитвы и служения. Если сегодня заявленные цели (повсюду декларируемые) никак не выполняются – значит этого единства, нет и в помине? В прошлом, о котором мы говорим как о пике нашей истории, единство понимания этих целей и задач было всеобщим. Князь правил землей, служа Богу и народу, народ тянул лямку служения, понимая крайнюю необходимость этого, а правящий класс – служивые, не тянул одеяло на себя, а знал своё место в общем деле, и был приводным ремнем Государства и Государя. Уравновешивал всё это преподобный Сергий и его ученики – школа русского монашества, давшая России целый сонм святых, укрепившая самое основание Русской Церкви.

Следовательно, сегодня – в дни, когда тяжело смотреть на русскую действительность, не надо забывать что это не конец, но пик падения. За которым неминуемо последует рост. Как волна сменяет волну, так и нынешнее падение сменится взлетом. Мы свято верим в это – и знаем что это так. Но быть этому легче или труднее – зависит от каждого.

Что дает нам уверенность так просто говорить об этом? Русский национальный код – то, что записано в наших генах, то, что составляет основу нашего бытия, даже без слов. То, что чувствует каждый подсознательно, но часто не может выразить. Русский – отвечает на вопрос «какой», «чей», следовательно – это прилагательное. Прилагательное к Кому или к чему? К делу служения Богу. Русский – переводится с санскрита как «Царское священство». Это народ, созданный для служения Богу, третий Рим, третий – после евреев и греков, богоизбранный народ. Пусть и забывший об этом, но подсознательно к этому тянущийся. Всё потерявший и прогулявший, как блудный сын готовый упасть на могилки предков у древнего храма и заплакать – «Господи прости меня, прости, если можешь».

Лукавые языки уверяют нас, что это не так. Что русский народ, дескать, по натуре «анархист» и стремится к тому, что бы ничего не делать. Отсюда проистекают мифы о русской лени и пьянстве (действительно распространенном сегодня). Но так говорить может лишь тот, кто никогда не просыпался ранним утром и не видел, как в поле встает рассвет, или как поднимается Знамя над строем. Генетическую память не убьешь. Сколько не заглушай её стуком копыт адских ритмов (дискотеки, «шансон», современная «музыка», безконечные телешоу двойников известных клоунов и лицедеев), душа всё равно требует Бога. «Выйду ночью в поле с конем» поет народ. Вопрос куда выйду, зачем? Что бы пахать и сеять. Что бы молиться и жить. Что бы быть творцом – со Творцом. По другому, никак, просто.

Можно напоить русского человека – как вином, так и телевизором, но убить желания трудится, и жить вместе с Богом, нельзя. Можно отнять всё, сделать изгоем в собственном доме, отнять землю, дом, средства к труду, оглумить шумом из телевизора, но это временно. Отменить сам генетический код – стремление к служению и творчеству, нельзя.

Да, современная Россия, отъедем мы от города-милионника на сто-двести километров, похожа на опустевшее, заросшее, непаханое поле с опустевшим дырявым коровником. Да, русский человек забыл, как жили его предки, или ему «помогли» это забыть, приучив ориентироваться на «запад» или «восток». Но русскую тоску, русской же души, по какой-то иной, светлой и чистой жизни, отменить нельзя. Потому и поем мы от тоски песни, в которых ждем чего-то доброго и светлого. От того и верим в то что воскресение настанет. И так будет. События на Донбассе уже показали – будущее у России есть. За падением – последует взлет, за Русской Весной – Русская Царская Пасха.

«Когда-нибудь, когда устанет зло

Насиловать тебя едва живую

И на твоё иссохшее чело

Господь слезу уронит дождевую

Ты выпрямишь свой перебитый стан

Как прежде ощутишь себя мессией

И расцветешь на зависть всем врагам

Несчастная, великая Россия»

Игорь Тальков

Наверх