В ЗАЩИТУ РИМСКОЙ АРМИИ. (К Трилистнику Русской судьбы)

Опубликовано 30.06.2016

Стоит ли говорить, что свою доблесть Римская армия сохранила до конца Первой Римской Империи, Первого Рима, даже, в некоторым смысле пережив его. В период, когда собственно римское общество все более разлагалось, последней организованной силой Империи и ее становым хребтом осталась армия. Большинство в ней составляли наемники из всех племен империи, а иной раз и из живущих за ее пределами, получившие, казалось бы, лишь поверхностное воздействие римской культуры и римского духа.

И все же, справедливости ради следует признать, что если и сохранялся где-то еще неукротимый дух раннего Рима, то только в его легионах.

Великий полководец Рима времен упадка Флавий Стилихон (ок. 358 – 22.08.408) по отцу был вандалом и при этом потомственным высшим римским офицером. Романизированный германец, выдвинутый в главнокомандующего войсками империи – magister militum – самим императором Феодосием Великим, и женатый на его племяннице и приемной дочери Серене, Стилихон на несколько лет смог поддержать величие Западной Римской империи.

Именно ему довелось отразить в 402 году натиск готов, ведомых самим Аларихом на Рим. В 405 году Стилихоном были разгромлены орды задунайских германцев под начальством Радагайса, хотя для этого пришлось вызвать из Британии последние римские легионы. И это тоже говорит о боевом духе, до конца не покинувшем легионеров Рима. Стоит представить себе этот миг истории, когда по приказу, который не нес в себе уже почти никакой материальной силы, римские британские легионы сразу оставили свои обжитые за столетия базы, и по все еще прекрасным тогда римским дорогам пошли в свой последний бой.

В благодарность растленные римские патриции, во главе с придворным евнухом Олимпием, обвинили спасителя Рима в измене и подло убили в 408 году. Гибель Стилихона от рук «своих» дорого обошлась Империи – в 410 году Аларих спокойно взял, разграбил и поджег Рим.

И все же еще спустя десятилетия армия Рима смогла свершить свой последний, не меркнущий в веках подвиг, может быть свое последнее чудо. Под водительством «последнего римлянина», уроженца Нижнего Дуная Флавия Аэция1, на сей раз действительно последнего из отмеченных в Анналах истории великих полководцев Первого Рима, жарким летом 451 года на Каталаунских полях она смогла остановить и повернуть вспять гуннские полчища Аттилы, грозившие стереть с лица Европы остатки Римской цивилизации. В 453 году Атилла был убит, и держава гуннов распалась.

Благодарностью ничтожного императора Валентиниана III, решившего, что раз нет Аттилы, можно обойтись и без Аэция, стало собственноручное убийство «последнего героя империи», посвятившего свою жизнь спасению Рима, в сентябре 454 года во время императорской аудиенции.

Спустя год Рим будет разграблен вандалами, которым никто не сможет помешать предать Вечный город самому страшному разорению в его истории. Еще через 20 лет падет и сама Западная Римская империя, ‒ как свидетельствуют Святые Отцы благодарность привлекает дары Божии, а неблагодарность отвращает их. Очень современная мысль.

Но даже после падения Великого Города, еще долгие десятилетия оставшиеся в далеких гарнизонах легионы продолжат в уже безнадежной борьбе сдерживать натиск варваров на остатки империи, которая даже не могла оценить их усилия, защищая тень ушедшего величия. Пусть нет уже на престоле императора, но пока руки держат оружие, они будут воевать за Вечный Рим, напоминая этим последние полки Белой Гвардии – Русской Армии Врангеля лета 1920 года.

Похоже, что именно в них воскрес дух последних римских легионов. Как писал об этих Белых полках один современный автор, это «было не только неразумно, а почти безумно. Но люди тогда не рассуждали, а жили порывами сердца. Сердце же требовало борьбы за Русь, буквально “до последней пяди земли”. …

Да уж очень не хотелось уступать Родину “космополитам-интернационалистам”, “евреям” (так было принято думать и говорить про всех комиссаров), социалистам, безбожникам, богоборцам, цареубийцам, чекистам, черни.

Ну, пусть и погибнем, а все же – за родную землю, за “единую, великую, неделимую Россию”. За нее и смерть красна! … У нас есть еще клочок земли, есть осколки армии, и мы должны бороться! Мы будем бороться! И при том ясно, что наше дело хорошее, правое, святое, белое дело! Как не бороться за него до последней капли крови?! …

Одно было ясно: победим или не победим, но белую борьбу нужно довести до конца, а он еще не наступил…

И пусть этот конец оказался печальным, пусть белые даже не правы исторически, политически, социально. Но я почти не знаю таких белых, которые осуждали бы себя за участие в этом движении. Наоборот, они всегда считали, что так нужно было, что этого требовал долг перед Родиной, что сюда звало русское сердце, что это было геройским подвигом, о котором отрадно вспомнить. Нашлись же люди, которые и жизнь отдали за единую, великую, неделимую…

Не раскаивался и я…»2.

Тогда погибали последние полки армии Вечного Рима, остатки Русской Императорской Армии, возглавляемые наиболее монархически настроенными вождями Белого Движения, такими как Кутепов, Врангель, Дитерихс3. Погибали, но не сдавались.

«Как это ни выглядело бы парадоксальным, ‒ говорит наш последний певец Русской Армии Кавад Раш – к 1920 году в Европе лишь две великие армии – и обе оставшиеся непобежденными – это германский рейхсвер и 200-тысячная Белая армия, сведенная в Русский Обще-Воинский Союз…

Белая армия не была разгромлена, она была выдавлена из Крыма красными, превосходившими ее в десятки раз. Духовно Белая армия после Галлиполи – это лучшая армия за всю историю России»4.

Возможно лучшей армией Первого Рима были и его последние легионы. Римский воинский дух навечно воплотился в последних солдатах Рима.

Но на этой вечной славе Римской армии, славе ее легионов от Ромула, Сципионов, Цезаря до Стилихона и Аэция лежит, внедренное в общественное сознание темное пятно, способное в глазах многих, перевесить все сказанное выше в ее память и защиту. Пятно это – описанное в Евангелиях издевательства, римских, как считается, солдат над Христом. Совершенно непонятное по своей неспровоцированной и немотивированной жестокости. И вдобавок при очевидном расположении их начальника Пилата (а такое подчиненными уясняется быстро!) к странному узнику.

Когда читаешь строки Евангелий, или слушаешь профессионально-богословское изложение того, что случилось, когда «собрали на Него весь полк», пребываешь в состоянии горестного недоумения: воину неприлично и нетипично быть палачом. Ладно, прикажут распять каких-нибудь «спартаковцев», ‒ то быстро, четко, по всей Аппиевой дороге. Но не добавляя к страданиям креста мелочной злобы и издевательств. А, например, в известном фильме Мела Гибсона «Страсти Христовы» издеваются над Христом вообще одни римские солдаты. Будто забыты издевательства и избиения при аресте и в приемных обоих первосвященников5.

Честно говоря, меня всегда коробили эти сцены, тем более, что обычно в Новом Завете об армии Рима говорится в исключительно теплых тонах: здесь и центурион Евангелия от Матфея, умоляющий Христа исцелить отрока, даже не заходя, к нему, недостойному, в дом: «скажи только слово, и выздоровеет слуга мой!», на что Господь ответил: «и в Израиле не нашел Я такой веры»6.

И центурион, будущий св. мученик Лонгин, сказавший у Креста, увидев смерть Христа: «воистину человек это был Сын Божий»7. Плохо вяжется эта фраза с якобы состоявшимся несколько часов назад, получается скорее всего солдатами того же Лонгина, зверским избиением беззащитного узника. Вспомним также центуриона Корнилия из Деяний Апостолов, и человеколюбивого Юлия ‒ центуриона-сотника Августова полка, сопровождавшего Апостола Павла в Рим.

Да и зачем храбрым римским солдатам, не склонявшим перед врагом головы в открытом бою, издеваться над непонятным для них узником, претендующим якобы на звание царя в глухой римской провинции Иудее? Не на звание же Кесаря Рима, которого они присягали защищать, покушался преданный своими же галилеянин. Откуда же такая жестокость?

На самом деле, «ларчик» открывается достаточно просто. Большинство читателей Евангелий не замечают, что под словами «воины» в Новом Завете названы две совершенно отличные друг от друга их разновидности: собственно легионеры Рима, и военнослужащие, если так можно выразиться, «внутренних войск» Иудеи, вербующиеся из местного населения и подчиняющиеся собственному иудейскому начальству. Это и храмовая стража, и воины Ирода Антипы, и воины, охранявшие мытарей, ‒ нечто вроде тогдашней полиции, ДПС и охраны налоговых инспекторов.

Именно эти «воины» подходили к Иоанну Крестителю с вопросом: «а нам что делать?»8. На что получили ответ, странный для вопрошающего солдата, но являющийся заветом навсегда для служителей полиции, а говоря шире – служителей Фемиды, ‒ всех времен и народов: «Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованием»9.

Именно они «взяли» Иисуса в Гефсиманском саду10, а затем доставили его уже неоднократно избитого к Претории.

Они же составляли ту кустодию, которая охраняла Гроб Господень11, и которые за хорошие деньги, полученные от первосвященников готовы были подтвердить, что ученики украли тело Христа.

Между тем, есть все основания считать, что именно эти воины местных «внутренних войск» принимали основное участие в издевательствах над Христом, уже после того как он предстал перед судом Пилата, и под их конвоем он прошел свой Крестный путь на Голгофу, и они же, по иудейскому обычаю делили у креста одежду Христа и кидали о ней жребий.

Рассмотрим вопрос подробнее.

Первые два евангелиста Матфей и Марк определенно говорят, что Иисуса истязали воины игемона. Это Матфей в главе 27:

25 И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших. /Мк 15, 15 Ин 19, 1/

26 Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

27 Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк

28 и, раздев Его, надели на Него багряницу;

29 и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский!

30 и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове.

31 И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие.

И Марк в главе 15:

15 Тогда Пилат, желая сделать угодное народу, отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

16 А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк,

17 и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него;

18 и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский!

19 И били Его по голове тростью, и плевали на Него, и, становясь на колени, кланялись Ему.

20 Когда же насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды Его и повели Его, чтобы распять Его.

У Иоанна этот эпизод Страстей Господних дан в несколько смягченном виде в главе 19:

1 Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его.

2 И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу,

3 и говорили: радуйся, Царь Иудейский! и били Его по ланитам.

И если из Матфея и Марка можно заключить, что повели его на распятие римские «преторианцы», то у Иоанна, это звучит так:

12 С этого времени Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю.

13 Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифо́стротон, а по-еврейски Гаввафа.

14 Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый. И сказал Пилат Иудеям: се, Царь ваш!

15 Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.

16 Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели.

Здесь уже можно предположить, что повел Иисуса именно иудейский ОМОН.

И наконец в Евангелии от Луки описание последних часов Господа перед казнью дополняется в главе 23 следующим важным эпизодом:

4 Пилат сказал первосвященникам и народу: я не нахожу никакой вины в этом человеке.

5 Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места.

6 Пилат, услышав о Галилее, спросил: разве Он Галилеянин?

7 И, узнав, что Он из области Иродовой, послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме.

8 Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо,

9 и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему.

10 Первосвященники же и книжники стояли и усильно обвиняли Его.

11 Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду12 и отослал обратно к Пилату.

12 И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом.

И далее в той же главе 23:

22 Он в третий раз сказал им: какое же зло сделал Он? я ничего достойного смерти не нашел в Нем; итак, наказав Его, отпущу.

23 Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят; и превозмог крик их и первосвященников.

24 И Пилат решил быть по прошению их,

25 и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили; а Иисуса предал в их волю.

26 И когда повели Его, то, …

Здесь по смыслу всего текста: И когда [они] повели Его, то, …

Следовательно, и у Луки Иисуса ведут на казнь местные «полицаи».

Но важнее другое. В Евангелии от Луки, во многом самом «фундированном», во всяком случае из синоптических, ни слова не сказано об избиении Христа римскими легионерами, но, напротив, ‒ иудейскими воинами Ирода Антипы. Именно они по приказу своего владыки, не дождавшегося в пятницу 14 нисана от Иисуса чудес, и вообще знаков внимания, «уничижили Его и насмеялись над Ним», после чего одели в «светлую одежду».

И, наконец становится ясным отчего Пилат и Ирод сделались друзьями. С одной стороны, Ирод, как и Пилат, вопреки первосвященникам, не признал Иисуса виновным, а во-вторых, избавил Пилата от «черной работы» бичевания приглянувшегося игемону узника, которого он посильно старался спасти. При этом соединяется время наказания по Матфею-Марку и Луке. Судя по времени распятия Иисуса, времени на отсыл Христа к Ироду и на новое наказание его уже в претории с очередным переодеванием в светлые одежды, просто не оставалось.

Далее становится понятной злоба, с которой иудейские воины могли издеваться над пленником, вообразившего себя Царем Иудейским, да вдобавок Машиахом. Что было абсолютно безразлично солдатам Рима.

Наконец, есть еще один аргумент, который приводится сторонниками «римских» зверств. Следы крови на Туринской Плащанице указывают на то, что человеку в нее завернутому, было дано тридцать девять ударов плетью, с вплетенными в нее металлическими шариками. Это действительно римская военная плеть. Но число ударов, именно такое, каковое полагалось по иудейскому закону: сорок без одного. Так неоднократно бывал наказан соотечественниками Апостол Павел.

Но помилуйте, откуда римским легионерам, пришедшим с прокуратором в ненавидимый им город Иерусалим, знать тонкости местного законодательства? Вот «воинам» первосвященника и Ирода Антипы оно было прекрасно известно. Можно сказать, впитано с молоком матери.

А то, что они пользовались римским орудием наказания, так это и «полицаи» Великой Отечественной войны, пользовались немецким, употребляя его против, казалось бы «своих» же людей, с жестокостью, от которой приходили в ужас германские СС. Известно любому, занимавшемуся хоть немного историей Отечественной войны, что эсесовцы неоднократно расстреливали своих местных «союзников» из айнзатцгрупп, не выдерживая их бессмысленной даже для них жестокости. Чаще всего это касалось бандеровцев, но и единомышленных им литовцев, латышей и прочих эстонцев тоже.

Так что избивать Царя Иудейского римской плетью было для местных служителей порядка вполне естественно.

Таким образом, в самом подробном синоптическом Евангелии от Луки, издевательства римских солдат над Христом отсутствуют вообще, а в Евангелии от Иоанна присутствуют в виде «битья по ланитам».

Так же по двум последним евангелиям практически стопроцентно следует, что на распятие Иисуса ведут также «местные». Тогда становятся понятными издевательства над Христом по дороге, ведь именно там, свидетельствует Туринская Плащаница, Господь сломал переносицу, упав на дорогу под тяжестью креста, со связанными за спиной руками. Становится понятной и дележка одежд казнимых, столь непристойная для «преторианской гвардии» прокуратора.

Кстати, Отцы Церкви первых веков нимало не сомневались, что издевались у Креста над Спасителем именно иудейские воины. Так в нашем знаменитом Стоглаве, в Главе XV приводится «Правило семнадцатое Святителя Иоанна Милостивого13 в поучение попам».

В Правиле этом, посвященному вразумлению Иоанном Милостивым иерея, служившего вечерню без стихаря, говорится в частности:

«и служи яко іерей Христовъ, воскладывай ѳелонь на Вечерняхъ и на Заутреняхъ, и Крестъ носи.

Како соблазнился еси, отлагаеши начальство іерейству, поставленъ еси, первое діякономъ въ стихарь, и потомъ ѳелонь на тя возложенъ,

како главы не храниши, и наконецъ ся онаго не держиши,

начало іерейству отвергъ, діяконства и всего причта священническаго,

и якоже о Христе раздираеши ризу отъ ризы,

якоже оніи первіи злодеи жидовстіи воины раздраша и раздѣлиша стихарь Господень».

То есть у Святителя Иоанна Милостивого, несомненно пребывавшего в русле традиции древней Церкви, не было сомнений, что у Креста делили одежду Господа именно иудейские воины.

А за два с лишним века до Иоанна Милостивого преподобный Ефрем Сирин, знаменитый в том числе своим знанием иврита, этнографии и географии Палестины, занимающий одно из первых мест среди экзегетов православия, в своем «Слове на Великий Пяток. О кресте и о разбойнике», писал:

«Так сказав и видя, что не убедились иудеи, Пилат вышел из претории, оставив их идти и делать, что хотят.

Но среди мятежных иудеев в молчании предстояла Премудрость, и Слово не дало слова.

Они же зловредно отринув Его, распяли. И тотчас все поколебалось.

Каждая стихия приведена в потрясение: сокрылся день, омрачилось небо, погрязли глубины поднебесной, возрыдала земля, невольно принявшая на себя крест, и приведена в смятение насильственным колебанием.

Распались гробы, как остном (жалом), расторгнутые Крестом; возопили камни, возгласив гневно, обнажился храм, не терпя невыносимой дерзости; солнце отвратилось от дерзких и скрылось в ночь, поколебалась тварь.

Но иудеи, хотя видели столько ужасов, однако же не дали места печали.

По крайней мере, невольно почтили и, сами того не ведая, прославили Его тем, чем покушались обесчестить;

в виде осмеяния присудили Ему почесть, и воздали, что принадлежало Ему;

ругаясь, поклонялись Ему, но, думая посмеяться, сами были осмеяны, потому что исповедали свое рабство.

Издеваясь, облекли Его в хламиду, и собственными своими руками облачили Его как царя.

Увенчали Его терниями, как земля невозделанная;

растворили оцет, как ни к чему негодный виноградник;

поднесли желчь, как народ не гостеприимный;

подали губку, как Врачу душ;

принесли трость, которою и написано их отвержение;

распяли вместе с разбойниками, но один из распятых нашел в Нем райского Вратаря».

Здесь за все, что приписывается у Матфея и Марка римским воинам, Ефрем Сирин обличает воинов иудейских, ‒ как в пытках и издевательствах перед казнью, так и в распятии, и в последних «ругательствах» у креста.

Косвенно это следует, впрочем, из свидетельства Луки в главе 23:

36 Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус

37 и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого.

Последние слова не могли не представлять унизительной насмешки и оскорбления распятого, именно в глазах иудеев. В то время как, еще раз повторим, воинам Кесаря, были в принципе не интересны такого рода претензии каких-то «нацменов» на главенство в их провинциях. Подавить эти претензии они конечно могли, если прикажут, но эмоционального отклика вызвать у них это не могло.

И еще более очевидно национальная принадлежность воинов, охраняющих распятых в первые часы казни, следует из слов Матфея в главе 27:

46 а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или́, Или́! лама́ савахфани́? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?

47 Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он.

48 И тотчас побежал один из них, взял губку, наполнил уксусом и, наложи́в на трость, давал Ему пить;

49 а другие говорили: постой, посмотрим, придет ли Илия спасти Его.

Понятно, что «один из них» мог быть только один из охраняющих, ‒ «гражданских» бы не допустили. Также понятно, что ассоциация с пророком Илией могла быть только у аборигенов.

Но как же, ‒ напрашивается вопрос, ‒ ведь все библеисты Нового времени дружно говорят, что только римляне могли совершить казнь, поскольку иудеям это было якобы запрещено. А один из римских пап последних времен, и вовсе отмазал даже иудейскую верхушку ‒ народ-то действительно нельзя целиком обвинять, ‒ от вселенского злодеяния.

На самом деле, запрещение иудеям совершать самим казни, если и было, то соблюдалось весьма поверхностно. Самого Господа несколько раз порывались побить камнями, не спрашивая никаких римлян. То же и с женщиной, взятой в прелюбодеянии, ‒ там ссылались исключительно на закон Моисеев, а не на Римское право. Не на основе последнего был забит камнями Первомученик диакон Стефан. И если «квалифицированная» казнь на кресте действительно требовала утверждения римского начальства, то уж исполнение ее Пилат вполне мог передать в жаждущие руки иудейских специалистов.

Так что, судя по совокупности фактов, собственно римские воины появились у Креста, для контроля над исполнением приговора, уже после того, как сами иудеи обратились к Пилату с просьбой снять распятых со крестов, дабы не омрачать великий день Пасхи. И командовал этими воинами центурион Лонгин со своим знаменитым копьем. Апостол Иоанн в главе 19 говорит об этом так:

31 Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, ‒ ибо та суббота была день великий, ‒ просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их.

32 Итак пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним.

33 Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней,

34 но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.

35 И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Судя по остальным Евангелиям, римский отряд подошел незадолго до смерти Христа, необычайные обстоятельства которой и вызвали у центуриона возглас: «Человек этот был Сын Божий», хотя, наверное, в то время сотник вкладывал в эти слова еще языческое понимание.

Копье Лонгина засвидетельствовало лишь уже наступившую смерть Богочеловека. Все остальное было делом рук «своих».

Так что крови Христа на армии Рима нет.

Честь армии Первого Рима необходимо восстановить и потому, что именно она является духовной предтечей армии Третьего Рима, ‒ Русского Христолюбивого Воинства.

1 Флавий Аэций (лат. Flavius Aetius; ок. 390-454) ‒ последний из величайших римских полководцев Западной Римской империи, последний ее герой и оплот перед распадом, трехкратный консул (432, 437 и 446 гг.), удостоившийся от историков эпитета «последний из римлян». Аэций родился в Дуросторуме на Дунае в Нижней Мезии (это тот Доростол, в котором в 971 году принял свое последнее сражение с войсками императора Иоанна Цимисхия Великий Князь Святослав Игоревич, ныне Силистрия или Силистра в Болгарии). По происхождению фракиец, а по мнению некоторых историков славянин. В некотором смысле можно сказать – русский. Аэций возглавил армию империи в 429 году, 19 лет спустя после того, как столица мира Рим впервые за 8 веков была разграблена вестготами Алариха. На протяжении 25 лет Аэций успешно отбивал ограниченными силами набеги варваров на владения Западной Римской империи, выступая в роли не только военачальника, но и фактического руководителя империи при слабом императоре Валентиниане. Аэций наиболее известен в историографии своей победой над Аттилой в битве на Каталаунских полях в 451 году.

2 Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. – М.: Отчий дом, 1994. С. 232-233.

3 Белые полки последней Белой армии, под командованием генерал-лейтенанта Михаила Константиновича Дитерихса, провозгласившего лозунгом Белого движения восстановление монархии, сражались с «космополитами-интернационалистами» в 1922 году в Приамурье, но духовно едины с полками Белой армии, стоявшими до конца в 1920 году в Крыму.

4 Раш Кавад. Слово о кадетском братстве. //Раш Кавад. Время офицеров. Письма к русскому офицеру. Изд. 2-е. – СПб., 2012. С. 715.

5 Евангелие от Матфея, глава 26: 65 Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! на что́ еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его!

66 как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти.

67 Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам

68 и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?

От Марка, глава 14:

63 Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей?

64 Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти.

65 И некоторые начали плевать на Него и, закрывая Ему лице, ударять Его и говорить Ему: прореки. И слуги били Его по ланитам.

От Луки, глава 22:

63 Люди, державшие Иисуса, ругались над Ним и били Его;

64 и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя?

65 И много иных хулений произносили против Него.

6 Мф. 7:8,10.

7 Мк. 15:39.

8 «Это были не римские воины, а евреи-наемники, служившие во вспомогательных частях». /Комм. к стиху Лк. 3:14 современного перевода Евангелия от Луки В.Н. Кузнецовой, под ред. игумена Иннокентия (Павлова). – М., 1998. Этот комментарий восходит к о. Александру Меню, которому посвящен перевод. А отец Александр разбирался в тонкостях иудейской жизни времен Иисуса Христа очень хорошо.

9 Лк 3:14. В ц-сл. переводе второй совет Крестителя звучит как «ни оклеветавàйте». Не шейте ложных дел, одним словом.

10 Ио 18: 2 Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими. 3 Итак Иуда, взяв отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и оружием. …

12 Тогда воины и тысяченачальник и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его …

Как видим, и войск у первосвященников было немало, если даже тысяченачальник имелся.

11 Мф. 27: 65 Пилат сказал им: имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете. 66 Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать.

По ц-сл.: 65 Речé же им Пилат: ùмате кустодùю: идùте, утвердùте, якоже вéсте.

66 Они же шéдше утвердùша гроб, знàменавша кàмень с кустодùею.

12 В греческом оригинале, буквально: «блистающую, сияющую». Как предполагают некоторые комментаторы, это могла быть пурпурная царская (ср. Мк 15:17) или белоснежная одежда. /См, напр. комм. к Лк. 23:11 в упомянутом переводе В.Н. Кузнецовой.

13 Свят. Иоанн Милостивый (ок. сер. VI в. ‒ ок. 619) – Патриарх Александрийский. Память совершается в день его смерти ‒ 25 ноября (12 ноября по юлианскому календарю).

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Книга "НА ЧАШЕ ВЕСОВ"
Заказать книгу
Подробнее >>
Наши друзья
Наверх