Иконка (рассказ). Лариса Даншина.

Опубликовано 20.02.2017

Егор проснулся от головной боли, которая разрывала его черепную коробку. С трудом
открыв запухшие глаза, увидел, что давно наступило утро, солнечные лучики прыга -
ли по подоконнику. Долго спал, вставать не хотелось, лишь новый приступ боли за -
ставил подняться. Он посмотрел на часы - одиннадцать.

- Ничего себе! - произнес он.

Поджав губы, почесал подбородок - зарос. Щетина неприятно кололась. Подойдя к
зеркалу, висевшему в коридоре, посмотрел на свое отражение. На него смотрело чу -
жое лицо, слегка припухшее, с отекшими глазами, заросшим лицом. Землистый цветл
кожи говорил о проблемах в организме, всклокоченные волосы были матовые и больше
походили на паклю. А ведь раньше он был видным парнем... Раньше...

-Ну и урод, ты кто, урод? - говорил своему отражению Егор. - Я тебя знать не
знаю, и знать не хочу, проваливай!..

Погрозив отражению кулаком, поплелся в ванну, но не дойдя, повернул обратно,
в кухню. Хотелось есть, но еще больше, залить горящее нутро, с приступами тош -
ноты, чем-нибудь.

- Эх, рассольчик, хоть пару глотков. Где он у меня там? - Егор подошел к
старенькому холодильнику.



Рывком открыл дверцу, Заглянул внутрь. Пусто, только в одиночестве лежал
кусок черствого хлеба, невесть как туда попавший и... пустая банка из под
огурцов, на дне которой лежал, насмехаясь над ним, лавровый лист. Рассольника
не было, когда допил, не помнил.

На кухонном столе стоял стакан, сомнительной чистоты, а рядом тарелка с не -
доеденной с вечера картошкой. Заглянул в кастрюлю, стоявшую на печке - на ее
дне было немного макарон, хоть и не свежие, но есть можно. Завтрак есть.
Шаркающей походкой пошел за чайником, стоявшим на подоконнике, и согрел чай...

Жил он один, в однокомнатной квартире, на первом этаже, после развода раз -
меняв с женой трехкомнатную квартиру. После развода они не общались, супруга,
бывшая теперь, не разрешала ему видеться с сыном, а выйдя замуж, уехала, не
оставив адреса. По сыну он тосковал...

Егор вздохнул, нахлынули воспоминания: как окончил военное училище, женил -
ся, вместе с ней уехал к месту назначения. Жили вначале хорошо, работу свою
любил, потом радость в их доме - родился сын. Любил компании, собирал на праз -
дники друзей, было весело. Галина не протестовала, пока это не стало слишком
часто. Он убеждал ее, что все нормально, нужно расслабиться после службы, пооб -
щаться с друзьями, а какое общение без рюмочки, никакого, он же не алкоголик.

Нагрянула беда: в нетрезвом состоянии врезался новенькой "Ладой" в дерево...
Больница, инвалидность, уход из армии. Жизнь для него кончилась, как считал он,
и запил еще больше. В конце концов, Галина не выдержала и подала на развод. За
него пытались бороться родители, но они были далеко - в Канаде, жили у дочери,
вышедшей замуж за канадца. Звали его к себе, высылали деньги, но ехать туда не
собирался, а деньги пропивал...

За плечами сорок лет и пустота, даже стало себя жалко. Стряхнув воспомина -
ния, как что-то ненужное, надоедливое, попытался привести себя в порядок: умыл -
ся, поскреб щетину, причесался.

Выйдя на улицу, постоял немного у подъезда, огляделся. Из друзей - собуты -
льников никого не было. Почесав затылок, двинулся в сторону магазина.

Препятствие его остановило. Перед ним, на одной ножке скакала маленькая
девочка, делая странные прыжки, что-то шепча. Он посмотрел себе под ноги - на
асфальте, мелом, были нарисованы какие-то квадратики, по которым малышка скака -
ла. Классики - вспомнил он.

- Посторонись! - грубо отодвинул девочку Егор.

- Ой! - услышал вскрик.

Он не ожидал, что она упадет, сильно толкнул. Как же так получилось?

- Ты чего, подымайся, я не хотел! - протянул ей руку. Обидел ребенка, до -
пился, холодок пронизал тело. - Я не хотел, прости! - повторил он.

- Мне не больно, - сказала девочка, - это вам больно!

- Мне? - удивился Егор.

- Да,вам больно, здесь болит, - показала она на сердце

- Ничего у меня не болит, а вот выпить не помешало бы. - Он потер грудь
рукой, тошнило.
Болит, болит! - повторила девочка, - Я знаю.

Пристала, чего ей надо от него. Он давно не общался с детьми, а они с ним.
"Забулдыга"! - говорили о нем соседи.- "Пропащий"! Они одни что ли хорошие?
Раздражение накипало. Хотелось наговорить гадостей этой приставучке, опять
отодвинуть со своего пути, и пойти, наконец, в магазин, но... что-то остановило
его.

- Дяденька, вы хороший! - услышал Егор.

- Я? - не поверил ушам он. - Какой я хороший - пьяница, забулдыга...

- Это не правда, вы просто упавший, - ответила она.

- Куда упавший, чего упавший? - не понял он. - Ты чего говоришь, я здесь
стою... Не упал...

- Вы упавший потому, что потерялись и еще не нашлись. - Ясные, голубые гла -
зенки смотрели на него искренне, доверчиво, и что-то впервые за столько лет,
екнуло у него в груди. С ним никто давно так не разговаривал.

- Потерялся!? - повторил он.

Да, потерялись, я вам помогу найтись, возьмите! - сказала девочка.

До него не сразу дошли слова девочки, а когда он посмотрел на ее протянутую
ручку, перехватило дыхание. На маленькой ладошке лежала такая же маленькая
иконка.

- "Казанская"! - промелькнуло в голове. Что-то еще помнил.

- Она вам поможет, я знаю... Мне бабушка ее дала и я ношу ее в кармане, -
ответила она.

- Странно, ты меня не боишься? - спросил он. - Меня все стараются избегать
и... Разве не жалко иконку, ведь она от бабушки, заругает... - Потеплевшим
голосом произнес Егор.

- Нет, не боюсь. Вы хороший, я уже говорила, я знаю. - Она доверчиво по -
смотрела на него. - Бабушка не рассердится, у меня еще одна есть. Бабушка будет
рада, что я вам ее отдала, возьмите.

Он нагнулся и протянул руку. На его ладони оказалась иконка: маленькая, как
эта добрая, отзывчивая девочка. Иконка была теплой от ее ручки и, казалось, что
в его душе что-то перевернулось, что-то щелкнуло, и слеза скатилась по щеке.

- Дяденька! - пальчик провел по его щеке. - Дяденька! - еще раз повторила
она, вытирая влагу.

- Спасибо! - онемевшими губами прошептал он.

Давно никто с ним так не обращался, этот маленький комочек излучал "счастье
и добро",которого ему так не хватало. Хотелось прижать ее к себе, но не решался,
вдруг испугает.

- Мне пора! - сказала девочка. Мы уезжаем сегодня. Здесь гостила. До свида -
нье, дяденька! - она помахала ему рукой.

- Спасибо, детка, счастья тебе! - сказал Егор ей вслед тоже помахал рукой.

- И вам, дяденька! - ответила она.

- Как тебя зовут! - крикнул вдогонку он. - Забыл спросить.

- Настенька, дяденька, а вас? - ответила она.

- Я Егор, Егор...

Он стоял растерянный, зажав в руке иконку. Как же получилось, вокруг жизнь
кипит, дети растут в семьях, а у него пустота. Прожигает свою жизнь, а где-то
сын. Маленькая девочка не шарахнулась от него, как другие, значит, еще что-то в
нем есть человеческое, он еще не совсем пропащий.

- Настенька! - прошептал он. - Маленькое счастье, спасибо!

Откуда Настенька смогла распознать в этом, казалось уже потерянном человеке,
еще что-то человеческое, что он сможет подняться. И она не ошиблась...

... Прошло десять лет, Егор изменился и изменил свою жизнь, коренным об - разом. Он уже не тот Егор, от которого отворачивались, а уважаемый человек, не
боящийся больше шагать по жизни. В его внутреннем кармане пиджака всегда лежит
маленькая иконка, когда-то подаренная Настенькой. "Маленькое счастье",назы -
вает он ее, и на душе становится тепло. Он ее не подвел...

Вдали зазвонил колокол, Егор поспешил на воскресную службу.

Наверх