ГОТЫ НА ЯНТАРНОМ БЕРЕГУ

Опубликовано 15.08.2018

«Готы, как появились из тумана веков, так в нем же, кажется, и исчезли».

(Стефан Флауэрс)

Дело было, вероятно, весной. Лет этак 2000 «с гаком» тому назад. В начале апреля Янтарное море (именуемое ныне Балтийским), вероятно, уже не было сковано льдом. И в то же время подошли к концу запасы корма для домашнего скота. После долгой скандинавской зимы в области обитания северогерманского (но почему-то считающегося восточногерманским) племени готов (нынешнем Гёталанде, буквально - «Готской земле», на юге современной Свеонии-Швеции) царила беспросветная нужда. Претворение в жизнь планов выживания, обсуждавшихся членами отдельных готских родов долгими зимними вечерами, стало неизбежным. Части готского народа предстояло сняться с насиженных мест и отправиться на поиски новых земель, чтобы там поселиться.

Существует древнее сказание о том, как это делалось. Сказание, которому, конечно, можно верить или нет. Но оно представляется достаточно достоверным и убедительным. Именно в силу своей суровой, неприкрашенной простоты. По этой легенде, народ в подобных случаях разделялся на три большие группы, включавшие каждая в примерно равном количестве молодых и старых, богатых и бедных, земледельцев и скотоводов. А потом жеребьевкой решалось, какой из этих трех одинаково сильных и состоятельных (или одинаково слабых и несостоятельных – в смысле, бедных) групп надлежит покинуть родную землю, чтобы своим уходом возможность выжить остальным.

Когда обитателям Гёталанда (подобно многим другим народам, жившим между Тихим и Атлантическим океанами – например, древним грекам и римлянам, аналогичным путем основывавшим новые колонии для избыточного населения) пришлось тянуть жребий, Европа давно уже не была малонаселенной частью света, по которой когда-то бродила всего пара тысяч охотников на многочисленные стада мамонтов. Находя убежища в пещерах. Покрывая стены этих пещер разноцветными изображениями животных. Конечно, численность тогдашнего населения территорий, занимаемых сегодня Швецией и другими странами, прилегающими к Балтийскому морю, была гораздо меньше современной. Но в те далекие времена человеку требовалось гораздо больше места, чем сегодня. Тогда человек поддерживал свое существование тремя способами. Либо полеводством , которым занимался преимущественно на пригодных для обработки земли свободных пространствах, чтобы не тратить слишком много времени и сил на рубку и корчевку леса (дело весьма долгое и трудоемкое). Либо животноводством, для занятия которым требовались обширные пастбища. Или же полеводством в сочетании с животноводством. В последнем случае земли, само собой, требовалось еще больше.

При столь экстенсивном и неэкономном, с точки зрения использования земельных угодий, образе жизни, земли должно было постоянно не хватать. Особенно с учетом подтвержденной многими источниками привычки северных германцев предпочитать захват новых земель рубке и корчевке лесов с целью превращения земли в пашни для растениеводства и луга для скотоводства. Эти «норманны» («северные люди»)[1], как их стали называть впоследствии жертвы их набегов и миграций (именуемые на Руси и в Восточной Римской империи «варангами» или «варягами» от приносимой ими военному вождю клятвы верности, называвшейся «вар» - ср. с нашими словами «верность», «вера» и т.д.), старались по возможности щадить свои леса, немалая часть которых сохранилась и доныне. И охотнее брались за копья и мечи, чтобы завоевать себе новые земли под пашни, поселения и пастбища.

Однако, прежде чем начать сражаться, готам предстояло сесть на корабли и переплыть Янтарное море. Это звучит фантастичнее, чем было на самом деле. Потому что число переселенцев вряд ли было слишком большим. В готском сказании о переселении с «острова Скандза» (Скандинавского полуострова), доведенном до нас античными историками, речь идет всего о трех кораблях. «Три» - любимое, сакральное, число сказаний и легенд (вспомним хот я бы призванных княжить на Русь трех братьев-варягов Рюрика, Трувора и Синеуса[2]). Так что на самом деле кораблей у готов, несомненно, было больше. В отличие от генуэзца Христофора Колумба, отплывшего в 1492 г. из средневековой Испании (основанной фактически вестготами – западной ветвью разделившегося со времени народа готов - и свято почитавшей память своих готских основателей) пролагать морской путь в Индию (и открывшего «попутно» Новый Свет) действительно всего лишь на трех кораблях. Возможно, за легендарными «тремя кораблями» готских мигрантов скрываются три флота. А может быть, один флот, совершивший три рейса, пока не перевез всех переселенцев. Впрочем, это не так уж и важно.

Важно другое. Была ли в то далекое время у «северных варваров» историческая и техническая возможность совершить подобное вторжение? Ведь переправа целого народа (пусть и не слишком многочисленного, с современной точки зрения) через Янтарное море была именно вторжением.

Ответ один. Все говорит в пользу возможности, осуществимости такого предприятия. Древнегреческий мореплаватель Пифей из cредиземноморского порта Массалии[3] за 300 лет до описываемых нами событий вышел из устья Гарумны[4], в месте ее слияния с Дуунной[5] и обогнул Оловянные (Британские) острова. В далеких каледонских[6] гаванях потомок Одиссея выведал у местных мореходов сведения об оживленном морском сообщении между Британией и Скандзой. Моряки указали греку путь, предупредили об опасностях. Предупрежден – значит, вооружен. Пифею – в IV в. до Р.Х. удалось доплыть до Туле[7]. Соответствующие сведения дошли до нас в сохранившихся отрывках его бесценного «перипла» – описания плавания на край света – содержащего данные о жизни в Западной Скандинавии, о полярной ночи, приливах, отливах и многом другом.

Следовательно, мореплавание в этих широтах было распространено задолго до Великого переселения народов конца IV- начала V вв. п. Р.Х. На территории нынешней Швеции сохранились подобия древних ладей, выложенные из необтесанных камней[8]. Мореходное искусство скандинавских народов уже в давние времена стояло на таком высоком уровне, что перспектива переплыть Янтарное море их нисколько не страшила. Ведь они были привычны к плаванию по гораздо более опасному и суровому Северному морю (или «Дышащему океану», если выражаться языком массалийца Пифея). Да и корабельного леса было сколько угодно. Поэтому то, что писал восточно-римский историк готского (или, точнее, гото-аланского) происхождения Иордан (Иорнанд) в своем труде «О происхождении и деяниях гетов» (чтобы придать своим предкам-готам больше исторической значимости, а их истории – большую древность, Иордан отождествил их с фракийским, а по другим источникам - иранским народом гетов, родственным дакам, причинивших немало хлопот древним римлянам и ираноязычным скифам), сокращенно именуемом «Гетика» и запечатлевшем на тысячелетия начало перелома в судьбах всего античного мира, несомненно, следует рассматривать как нечто большее, чем просто легенду:

«...на просторах северного океана расположен большой остров по имени Скандза, подобный лимонному листу, с изогнутыми краями, вытянутый в длину и закругляющийся. О нем же сообщает и Помпоний Мела, говоря, что Скандза расположена в Коданском заливе моря и что берега ее омывает океан. Скандза лежит против реки Вистулы, которая, родившись в Сарматских горах (Карпатах – В.А.), впадает в северный океан тремя рукавами в виду Скандзы, разграничивая Германию и Скифию. Скандза имеет с востока обширнейшее, углубленное в земной круг озеро, откуда река Вагн, волнуясь, извергается, как некое порождение чрева, в океан. С запада Скандза окружена огромным морем, с севера же охватывается недоступным для плавания широчайшим океаном...».

То, что «Скандза», т.е. Скандинавия (у некоторых авторов – «Скатинавия», «Скандзия», «Скания» или «Скандия») воспринималась людьми античного мира в качестве острова, не должно нас удивлять. Сильно вытянутый Скандинавский полуостров примыкает к европейскому материку лишь на относительно узком участке между Ботническим заливом и заполярной норвежской областью Финнмарк. Поскольку же Ботнический залив стал судоходным не ранее 900 г. п. Р.Х., античные географы считали полуостров Скандзу островом. Однако Иордан совершенно правильно описывает Каттегат[9], как омывающий «прилегающую к океану» сторону нынешней Южной Швеции. Он также верно указывает на существование на «Скандзе» большого внутреннего озера, практически делящего современную Швецию пополам между городами Стокгольмом и Гётеборгом («Готским замком»)[10]. После нескольких типичных для античных географов замечаний о волках, лишающихся от мороза зрения на льду замерзающего Янтарного моря, и о суровой скандинавской зиме, жестокой не только для людей, но даже для диких зверей, готский историк продолжает:

«С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, [изготовляющей] племена, или, вернее, как бы из утробы, [порождающей] племена, по преданию вышли некогда готы с королем своим по имени Бериг. Лишь только, сойдя с кораблей, они ступили на землю, как сразу же дали прозвание тому месту. Говорят, что до сего дня оно так и называется Готискандза.

Вскоре они продвинулись оттуда на места ульмеругов[11], которые сидели тогда по берегам океана; там они расположились лагерем, и, сразившись [с ульмеругами], вытеснили их с их собственных поселений. Тогда же они подчинили их соседей вандалов[12], присоединив и их к своим победам. Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимер, сын Гадарига, то он постановил, чтобы войско готов вместе с семьями двинулось оттуда (по смыслу текста, через море – В.А.)».

В этом месте представляется необходимым сделать следующее замечание.

Традиционно германских и других «варварских» (например, гуннских) царей времен Великого переселения народов именуют по-русски «королями». Нам это представляется неверным. И вот почему. Слово «король» («кароль», «краль», «круль»), как титул верховного правителя (аналогичный германским словам «кунинг», «конунг», «конге», «кёниг», «кинг») вошло в славянские языки (и в венгерский – в форме «кираль») не ранее IX в. п. Р.Х. Как производное от германского имени «Карл». Карлом звали царя германского племени франков, коронованного в 800 г, в Риме на Тибре папой (епископом) римским венцом (западного) римского (а не «франкского» или «германского») императора и вошедшего в историю как Карл Великий. Само древнегерманское имя «Карл» происходит от слова «карл» («керл»), означающего «муж(чина)». Изначально оно пришло из древненорвежского (скандинавского) языка («нуррён»), в котором «карл» означало «свободный человек», в отличие от «ярла» - аристократа, представителя родоплеменной знати, и «трелла» («дрелла») – раба. Поэтому мы в дальнейшем будем именовать в нашей статье «варварских» правителей, живших до Карла Великого, не «королями», а царями (за исключением цитируемых источников, переведенных на русский язык не нами). Но это так, к слову. «Мы же на прежнее возвратимся» (выражаясь языком средневековых русских летописцев).

Предприятие готского царя Филимера было чем-то явно новым для высокоразвитой римской Европы. Народы, населявшие берега Средиземного моря (именуемого римлянами Внутренним морем или просто «нашим морем» - маре нострум), давно забыв тягу своих далеких предков к дальним странствиям, ко времени готского «прыжка» через Балтику уже давно оседло жили в городах, занимались земледелием. На протяжении столетий они существовали в рамках прочно устоявшихся государственных форм. Привычно обращая свои взоры лишь на «вечный» Рим, только от него ожидали они добра или зла. Янтарное море тоже можно назвать «средиземным». Но там все происходило не «цивилизованно», не в духе порядков высокоразвитой Римской империи, а все еще очень «по-варварски»[13]. Народы переселялись, куда хотели. Оседали, где им нравилось. Расчищали себе жизненное пространство силой меча, копья, ножа (а иногда – простой дубины). Более слабый, поневоле, уступал место более сильному. Даже цари (или, точнее говоря, царьки) нисколько не догадывались о том, что готовят изменение судеб не только своего, но и множества других народов. Что сражаются за земли, за которые другие народы будут сражаться после них, на протяжении 200 веков. Что они поселяются в устье Вистулы[14] (в «Гетике» Иордана – Висклы), реки, где через два тысячелетия разразится величайшая из войн в истории человечества. Всех их, селившихся там друг рядом с другом в те давние годы, занимали гораздо более скромные, приземленные мысли. Они думали о гораздо более простых вещах. О пище и о жизненном пространстве для людей и для скота.

В труде «Размышления о французской революции» англо-ирландского консервативного мыслителя Эдмунда Бёрка содержится следующая сентенция: «Чтобы мы любили свою страну, она должна обладать чем-то, за что ее возможно любить». Вероятно, в пору седой готской древности их «скатинавскую» родину любить было особенно не за что. Не была она «милой готскому сердцу» - и все тут. Не могли готы отнести к себе пословицу: «Где родились, там и пригодились»...

О том времени до нас не дошло ни одного готского сказания, ни одной героической песни, сложенной в честь переправы готов через море. Или в честь обретения ими новой родины. В отличие, скажем, от подробных, содержательных саг, сложенных тысячу лет спустя о заселении другими северными германцами Исландии (возможно, Туле, до которой доплыл массалиец Пифей) и сохранившихся до наших дней. Видно, не достигли еще древние германцы уровня своих исландских потомков. А если и достигли, то…уж слишком беспокоен и подвижен был окружающий их мир. Так что ни у кого из готов не было ни времени, ни сил вырезать рунами на дереве или, тем более, на камне, длинные песни и сказания.

Так что остается нам, дав волю фантазии, самим попытаться представить себе, как целая треть готского народа переплывала Янтарное море (именуемое у Иордана также Германским). Вероятнее всего, никто из готов не думал, что плывет «на авось», «в никуда», или «куда глаза глядят». Торговцы – вечные первопроходцы и «разведчики земель» у всех народов - несомненно, и до готского переселения курсировали между устьем Вистулы и Скандзой. Ведь река Вистула традиционно была торговой артерией между Евксинским понтом[15] и восточным Средиземноморьем, на юге, и землями, прилегающими к Янтарному морю, на севере. Устья рек, особенно столь важные, как дельта Висклы – были с древнейших времен населены гораздо гуще, чем другие части суши. Ибо торговля давала куда больше возможностей. И обеспечивала куда лучшие условия жизни и заработка. Да и рыболовство было в то время не слишком трудным и весьма доходным ремеслом. Рыба служила дополнительным питанием и товаром для меновой торговли с жителями поселений, расположенных выше по реке.

Вряд ли готские мигранты ожидали найти дельту Вистулы полностью незаселенной. Скорей наоборот. Переселенцы из Гёталанда в «Готискандзу» предполагали, что смогут жить там без чрезмерного вложенья сил и средств. Без инвестиций (выражаясь современным языком). Без необходимости самим валить и корчевать леса. А потом долго ждать урожая. Нет, это заселение готами первой освоенной ими территории на европейском материке было заранее просчитанным и спланированным захватом. Ибо в «Готискандзе» - стране, чьи зажиточные обитатели – к примеру, те же упомянутые Иорданом ульмеруги (руги, ругии) или их соседи, давно занимались весьма прибыльным мореходством и торговлей, завоевателям наверняка было чем поживиться. Там готских переселенцев ожидали не убогие селенья бедных пахарей. И не кочевья легких на подъем, подвижных, как песок, номадов, способных быстро откочевать со своими стадами подальше от нежданных пришельцев. А, так сказать, уютное и теплое «гнездо» для готских «кукушат».

Но это «гнездо» очень скоро оказалось им мало. Ибо из-за моря в «Готискандзу» прибывали все новые готы. Ибо до них очень скоро дошли известия об удачном захвате новой земли, завоеванной (как видно, без особого труда – хотя, кто знает?) воинственным передовым отрядом готского народа. Мигранты прибывали с семьями. Заключались все новые браки. В условиях наступившего в «Готискандзе» мира и обретенного изобилия готский народ стал плодиться и размножаться.

Свидетельства более поздних, лучше известных ученым времен, говорят, что подобный, вообще-то достаточно типичный, процесс, занимает, при наличии определенных обстоятельств и условий, относительно немного времени. Передовой отряд потомков (хоть и отдаленных) готов Филимера – викингов-норманнов, более поздних выходцев из «Скандзы», поселившихся в западной части королевства франков (получившей в честь них название Нормандии), насчитывал на первых порах всего пару сотен мигрантов[16]. Очень скоро они стали получать подкрепления из Скандинавии. Всего через несколько лет «северные люди» во франкских владениях стали настолько многочисленными, что смогли перейти к все более глубоким рейдам и обширным завоеваниям в центральных областях Франкской державы. Аналогичным образом обстояло дело с норманнскими вооруженными переселенцами в южной Италии и на Руси. Да и с арабами, принявшими в VII в. ислам. Молниеносно переправившись через Геракловы[17] столпы (получившие в честь арабского полководца Тарика ибн Зияда название Джебель аль-Тарик, «Горы Тарика», или, по-нашему, по-европейски - Гибралтар), воины ислама (как ни странно[18][19], с помощью православных восточных римлян, или «ромеев», из крепости Гептадельфии, или Ад Септем Фратрес[20] – нынешней Сеуты) быстро покорили южноиспанские области, а вслед за тем – и другие части Испании (разбив ее предыдущих завоевателей – вестготов).

По какой же причине готы на протяжении нескольких десятилетий оставались в этих первых покоренных ими прибрежных областях дельты Вистулы? Вероятно, переправа через Янтарное море занимала больше времени, чем переправа через Британский океан или Геркулесовы столбы. К тому же норманны и арабы были, видимо, более воинственными и подвижными, чем готы. Германские переселенцы с «острова Скандзы» готского периода предстают мысленному взору позднейших историков довольно медленно странствующими племенами, не привыкшими еще к образу жизни вооруженных грабителей, как к чему-то само собой разумеющемуся. В отличие от более поздних морских (и сухопутных) разбойников – стремительных арабов и норманнских викингов.

У Иордана и его предшественника Кассиодора, записавших готские сказания, говорится, что в «Готискандзе», на новой родине, обретенной готами на южном побережье Янтарного моря, успели смениться пять готских царей, прежде чем переселенцы со «Скандзы» в «Готискандзу» решились покинуть это насиженное «гнездо» и отправиться дальше. Что может с равным успехом означать: готы прожили в Южной Прибалтике и 40, и 50, и 80 и даже 100 лет. Но это с одной стороны. С другой же стороны, надо учитывать следующее. Готские переселенцы, несомненно, пребывали, на захваченных ими в «Готискандзе» прибрежных плацдармах, в состоянии перманентной войны Теснимые туземцами, стремившимися сбросить незваных гостей в море, из-за которого те приплыли, готские «вооруженные мигранты» нуждались в энергичных и молодых царях (или, точнее говоря, военных предводителях – «войсковых царях», «гееркёнигах» - аналогичных древнегреческим басилеям-базилевсам-василевсам-василиям гомеровской эпохи). А значит, готские цари самой силой вещей сменялись довольно часто.

Все это может разочаровать уважаемого читателя. Ибо звучит слишком уж неопределенно и туманно. Особенно если сравнить эти первые сообщения о готах с тем, что нам известно, например, о ранней истории Рима. Италийского города-государства, разросшегося до размеров «мировой» державы. Все подробности и перипетии развития которого – в том числе, в период первых десятилетий пребывания готских мигрантов в устье Вистулы – известны нам не только из современных - преимущественно бульварных - романов и повестей. Но и из немалого числа античных литературных памятников. Тщательно фиксировавших даже самые мельчайшие события в жизни «потомков Ромула»[21]. И все-таки нам очень повезло, что мы знаем о первых шагах готов по европейской «Большой Земле» хотя бы столько, сколько знаем. Ибо вся обширная территория Германии в начале Христианской эры представляла собой, с точки зрения «цивилизованных людей», «терра инкогнита», т.е. «неведомую землю». Землю, недоступную для изучения и описания образованными людьми античного мира, в силу своей непроходимости. Люди греко-римской Экумены[22] давно уже проложили караванные пути через пустыни, и даже горные дороги через Альпы. Но обширные, дремучие леса и болотные трясины казались им по-прежнему непреодолимыми препятствиями. А древняя Центральная Европа была настолько переполнена болотными трясинами и дремучими лесами, что мы сегодня просто не можем себе этого представить.

Между тем, нам хорошо известно, что греческий историк и географ римской эпохи Страбон уже вскоре после Рождества Христова, в годы правления принцепса[23] Октавиана Августа оставил на страницах своего труда упоминание о готах. Значит, была на то причина. И этой причиной было наличие, и даже изобилие в балтийской «Готискандзе» уникального по своей ценности товара. Т.н. «солнечного камня». «Электр(он)а» (по-гречески), «электр(ум)а» (по-латыни), или, по-нашему, по-русски - янтаря. Из-за своего золотистого цвета янтарь назывался по-гречески и по-латыни так же, как и сплав золота с серебром. По мнению ряда историков – например, Юргена Шпанута, янтарь упоминается Платоном в диалоге «Критий», повествующим об Атлантиде, под названием «орихалк» («желтая медь»).

Кстати, этому же Страбону мы обязаны приведенным в его «Географии» любопытным пассажем о географе Эратосфене (прекрасно знавшем, между прочим, о шарообразности Земли), свидетельствующим о том, что не все носители античной культуры смотрели на «варваров» свысока: «В конце своей книги Эратосфен критикует тех, кто делит все человечество на две группы - на греков и варваров, а также и тех, кто советовал Александру (Македонскому – В.А.) считать греков друзьями, варваров — врагами; было бы лучше, продолжает он, делить людей по хорошим и дурным качествам, ибо есть не только много дурных греков, но и много образованных варваров - например, индусы и арианы (под «арианами» античный автор подразумевает иранцев-арийцев, т.е. в первую очередь персов и мидян[24] - В.А.), кроме того, существуют римляне и карфагеняне с таким удивительным государственным устройством». Увы! – люди столь широких взглядов составляли в то время незначительное меньшинство. И все-таки они были! Но довольно об этом. Вернемся к «солнечному камню» и его добытчикам.

Украшения и материалы для их изготовления – любимые находки археологов. Они остаются неизменными на протяжении тысячелетий. Нередко изделия древних ювелиров столь миниатюрны, что укрываются от жадных взоров и цепких рук кладоискателей. Как легкий и простой в перевозке товар, их находят вдоль всех древних торговых путей. Можно сказать, что именно украшения ведут нас по Древнему миру, как световые сигналы.

Из янтаря, этой легкой и хорошо поддающейся обработке окаменелой смолы хвойных деревьев, начиная с Каменного века, изготавливали не только подвески, бусы и другие украшения, но и художественно оформленные предметы домашнего обихода. Об этом свидетельствуют археологические находки, причем не только на побережье Балтийского моря, получившего название Янтарного, по встречавшемуся на его побережье в изобилии «солнечному камню». В древности янтарные амулеты и фигуры животных отличались довольно внушительными размерами. Судя по этому, запасы янтаря были тогда еще очень далеки от истощения. До нас дошла чаша для питья диаметром 7,5 см, выдолбленная из цельного куска янтаря.

Когда массалиец Пифей, как новый Одиссей, плыл меж Геркулесовых столбов, на Крайний Север, т.е. в IV в. до Р.Х., янтарь уже ценился так высоко, что считался священным. Священным почиталось и место наибольшего скопления «электрона» – остров Абал в устье Виадра (нынешнего Одера). Море выносило на берега Абала целые глыбы янтаря. Впоследствии этот остров получил у немцев название Свантевустров (вероятно, искаженное славянское «Святой остров»; в раннем Средневековье на острове жили сменившие готов славяне, поклонявшиеся там богу Свантевиту-Святовиту). В этой местности был найден крупнейший известный в истории кусок янтаря весом почти 10 кг. По рекам Видуе[25] и Вистуле издавна пролегали пути в «Страну янтаря». Но только после того, как римляне начали приобретать янтарь в больших количествах, чем греки и другие средиземноморские народы (особенно в императорский период римской истории), наряду с упомянутыми выше «янтарными реками», стали приобретать все большее значение «янтарные пути», проходившие по суше. Главный «янтарный путь» вел из «Готискандзы» и области расселения силингов, которых некоторые считают частью вандалов (наряду с астингами-асдингами), другие - отдельным восточногерманским народом, на юг, по территории римской провинции Норик, через Виндобону (нынешнюю Вену) или Карнунт. Последний отрезок Янтарного пути проходил по Эмилиевой дороге – главной дороге Северной Италии – и вел в прославленный, богатый город Аквиле(й)ю. Важный стратегический и торговый центр. Основанный древними римлянами в 183-181 гг. до Р.Х. на побережье Адриатического моря, чтобы держать в повиновении тамошних венетов (о венетах еще будет сказано далее). Соединительный пункт римских дорог, ведших в Паннонию, Норик, Далмацию, Истрию. Дорожный узел, именуемый порою (как впоследствии – Венеция) «царицей Адриатики». Из данного, не подлежащего никакому сомнению, исторического факта можно сделать следующий вывод. После непродолжительного периода упадка торговли янтарем (вызванного, возможно, уничтожением римлянами контролировавших «янтарный бизнес» древних этрусских[26] торговых династий, в ходе римско-этрусских войн) торговля «солнечным камнем» пережила новый взлет. Ибо спрос, как всегда, определял предложение. В императорский период римской истории янтарь пользовался все большей популярностью. Этот рост популярности «электр(он)а» - дорогостоящего, но тем более желанного «солнечного камня» привел к его широкому распространению не только в самой Италии, сердце Римской империи, но и в завоеванных римлянами землях (провинциях). Как среди представителей древней родовой знати, разорявшихся, но не желавших соразмерять свои доходы с расходами. Так и среди тщеславных «нуворишей. «Новых римлян» (выражаясь современным языком), или «новых людей» (как их именовали сами римляне). Выбивавшихся «из грязи в князи» худородных «скоробогачей». Сплошь и рядом – вчерашних рабов. Вольноотпущенников (либертинов), выкупившихся на свободу у своих разорившихся хозяев – выродившихся потомков аристократических фамилий. Но, несмотря на свое «низкое» происхождение, не желавших ни в чем уступать своим прежним господам. Потомкам бессмертных богов, или, по меньшей мере - Энея и других легендарных троянских героев (к которым возводили свое происхождение преисполненные фамильной спеси отпрыски древних патрицианских римских родов, не представлявшие себе жизни без привычной роскоши). Широчайшее распространение «электра» по всей территории Римской империи подтверждается многочисленными находками ювелирных украшений и других изделий из «солнечного камня», доставляемого (по тогдашним понятиям), с самого края света. Наибольший «урожай» произведений ювелирного (и не только ювелирного) искусства, изготовленных из янтаря, дали раскопки Аквилеи. Древнего, гордого своим богатством торгового города, являвшегося южной конечной точкой протяженного сухопутного торгового пути, начинавшегося на южном побережье Янтарного моря, в «варварских» землях германских племен готов, герулов[27] и вандалов.

Наряду с янтарем, основными товарами, вывозимыми в Римскую «мировую» державу из «варварской» Германии, были пчелиный мед, воск, меха, кожи, рабы[28], а также... белокурые косы германских женщин и девушек для париков богатых римских модниц (к описываемому времени – преимущественно брюнеток). Среди высших сословий древнеримской державы царил форменный культ «нордической» внешности...

Во время своего многотрудного плавания на Север около 140 г. до Р.Х. массалиец Пифей еще не встречал на побережье Янтарного моря готов. Вместо готов в будущей «Готискандзе» жил народ лугов (лугиев, лигиев, лугийцев, лигийцев). Лишь римский ученый-энциклопедист (или, как сказали бы древние греки, «полигистор») I в. п. Р.Х. Гай Плиний Секунд (Плиний Старший) заменил эти устаревшие географические данные актуальными, приведя в своей «Естественной истории» этноним новых обитателей Янтарного берега – гут(т)онов (т.е. готов). Римский историк I-II вв. п.Р.Х. Публий (Гай?) Корнелий Тацит, автор фундаментального труда «О происхождении, расположении, нравах и населении Германии» (сокращенно - «Германия»), именовал их готонами:

«За лугиями живут готоны, которыми правят цари, и уже несколько жестче, чем у других народов Германии, однако еще не вполне самовластно. Далее, у самого Океана, - ругии и лемовии; отличительная особенность всех этих племен – круглые щиты, короткие мечи и покорность царям».

Из данного отрывка «Германии»[29] Тацита можно заключить, что готы не истребили лугиев, а лишь оттеснили их на юг, вглубь материка. Известный нам из готского сказания факт исхода готов с территории нынешней Южной Швеции и захват ими земель в устье Вистулы был осуществлен под руководством царей, также подтверждается Корнелием Тацитом. В другом своем известном сочинении – «Анналах» - изложение римского историка становится подробнее, он даже приводит имя одного из готских предводителей:

«Был между готонами знатный молодой человек по имени Катуальда, в свое время бежавший от чинимых Марободом[30] (царем маркоманов и других народностей - членов германского племенного союза свебов, или свевов, предков современных швабов, завладевших Бойгемом, или Богемией - нынешней Чехией - В.А.) насилий и, когда тот оказался в бедственных обстоятельствах, решившийся ему отомстить. С сильным отрядом он вторгается в пределы маркоманов и, соблазнив подкупом их вождей, вступает с ними в союз, после чего врывается в столицу царя и расположенное близ нее укрепление. Тут были обнаружены захваченная свебами в давние времена добыча, а также маркитанты и купцы из наших (римских – В.А.) провинций, которых — каждого из своего края — занесли во вражескую страну свобода торговли, жажда наживы и, наконец, забвение родины».

Это сообщение Тацита также представляется нам весьма интересным. Из него явствует, что европейская трансконтинентальная торговля продолжала процветать, несмотря на военные действия. Мало того! Несмотря на затяжную войну, в которую Мар(о)бод, отсиживавшийся в своей созданной самой природой, окруженной горами бойгемской естественной крепости, вовлек римлян, основные торговые пути между Средиземным и Янтарным морями оставались, как и прежде, оживленными. Римские купцы стали «своими людьми» среди населявших южную Прибалтику германцев. Не только не угрожавших жизни римских выходцев, но и не чинивших регулярно посещавшим «Готискандзу» римлянам никаких препятствий в бизнесе (выражаясь по-современному). Очевидно, готские переселенцы из Скандии пришли в самый центр области, где издавна процветала интенсивная международная торговля. Нам думается, это было не случайно. В боях с местными уроженцами готы силой меча завоевали себе жизненное пространство в дельте Вистулы, как области высокого, в сравнении со скудной «Скандзой», благосостояния и уровня жизни. И теперь занялись его обороной. Ибо на просторах древней Европы центров оживленного товарообмена, подобно «Готискандзе», открывавших перед теми, кто их контролировал, все новые возможности обогащения, было все еще очень немного.

Почему готы мигрировали именно в такую область, а не в какую-либо живописную и тихую лесную зону, нам становится ясно из краткого сообщения об их появлении в земле лугиев. А также из того факта, что почти все античные географы обозначают готов очень схожими этнонимами, указывающими на их принадлежность к одной и той же германской народности. Независимо от различий в написании этих этнонимов. С учетом путаницы названий, царящей в античной географии, да и в географии вообще, данное обстоятельство представляется далеко не случайным совпадением. Частичное объяснение ему мы находим в «Естественной истории» Плиния Старшего:

«Ныне вполне установлено, что янтарь ввозят с определенного участка прибрежной полосы Германии, отстоящего почти на 600 миль от паннонского[31] Карнунта. Еще жив римский всадник[32], которого Юлиан, надсмотрщик над играми гладиаторов при императоре Нероне, посылал для изучения [пути, по которому ввозят янтарь]. Этот Юлиан изучил все пути торговли (commercia) янтарем и все побережье, откуда он происходит, и привез такое его множество, что янтарными привесками стали украшать сети, с помощью которых загоняли зверей на подиум...». А в другом переводе: «… привез такое огромное количество янтаря, что сетки, защищающие балкон от диких зверей, скреплены были янтарем, а вся арена и носилки для убитых гладиаторов и все прочее снаряжение, необходимое для игр, были сделаны из янтаря, чтобы создать разнообразие в самой пышности каждого отдельного дня этих игр».

Ничего себе уровень жизни, наверняка подумает всякий, прочитавший эти строки! Но одновременно и: ничего себе уровень государственного расточительства! Вот на что шли средства, высасываемые из подданных «мировой» державы жадными щупальцами имперского фиска! Но это так, к слову...

Вес самого большого куска из числа привезенных Юлианом достигал, если верить Плинию Старшему, 13 фунтов. Уже цитировавшийся нами Тацит в «Германии» рассказывает о приобретаемом римлянами у германцев необработанном янтаре: «...нетрудно понять, что это — древесный сок, потому что в янтаре очень часто просвечивают некоторые ползающие по земле или крылатые существа; завязнув в жидкости, они впоследствии оказались заключенными в ней, превратившейся в твердое вещество». А в эпиграмме римского поэта Марциала говорится о муравье: «...капнул янтарь и обвил тонкое тельце его. Так, при жизни своей презираемый всеми недавно, / Собственной смерти ценой стал драгоценностью он». Но дело не в этом. А в том, что готские мигранты получили в свои руки «золотую жилу» (хоть и была она в действительности не золотой, а янтарной, но уж так говорится)...

В «Естественной истории» Плиний Секунд, со ссылкой на Пифея, сообщает о гут(т)онах, бродящих по Балтийскому побережью, собирающих янтарь и продающих солнечный камень» тевтонам[33]. Если верить «Германии» Тацита, они «обшаривают и море, и на отмелях единственные из них собирают янтарь, который они называют глезом. Но вопросом о природе его и как он возникает, они, будучи варварами, не задавались и ничего об этом не знают; ведь он долгое время лежал вместе со всем, что выбрасывает море, пока ему не дала имени страсть к роскоши. У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным[34] и, к своему изумлению, получают за него цену»[35].

Согласно Плинию, германцы привозили янтарь главным образом в римскую Паннонию (охватывавшей южную часть нынешней Нижней Австрии и современную Венгрию). Иначе говоря - в район «Янтарного пути», прилегающий к Адриатике. По сведениям римского энциклопедиста, Коданский залив до Кимврского мыса (т.е. до нынешнего мыса Скаген) полон островов, самый знаменитый из которых – Скатинавия, размеры которого еще не изучены:

«Там гигантская гора Сево, не ниже, чем Рипейский (Уральский – В.А.) массив, причем она образует огромный — до самого Кимврского мыса — залив под названием Кодан. Он усеян островами, из них самый известный — Скатинавия. Размеры его не исследованы, а на той части, которая одна только пока изучена, в своих пятистах деревнях живет народ гиллевионов. Они свой остров называют «второй землей» (alterum orbem terrarum, буквально - «вторым земным кругом» - В.А.). [Остров] Энингия, как считают, размером не меньше Скатинавии.

Далее благодаря [доходившим до этих мест] римским войскам [нам стали] известны 23 острова. Из них самые значительные (nobilissimae): Буркана, его римляне зовут... Глезария за янтарь (вспомним приведенное выше германское название янтаря, заимствованное римлянами – «глез» - В.А.)... А напротив ... в Германском море разбросаны Глезарские [острова], их нынешние греки назвали Электридами за то, что на них рождается янтарь (electrum)».

В то же время Плиний сообщает и о некоем острове «Скандиас», отличном, по контексту его «Естественной истории», от «Скатинавии». Темна вода во облацех, как говорили наши предки...

Причины этой – конечно, не единственной – дальней экспедиции ясны и понятны.

Причуды и прихоти принцепса Нерона вынуждали его окружение постоянно выдумывать что-нибудь новое, чтобы удовлетворить душевнобольного императора. Получить столько янтаря, чтобы украсить им всю цирковую арену, в установленный Нероном срок, путем торговли тогда было невозможно (а если и возможно, то по непомерно высокой цене). Вот и пришлось знатному римлянину на императорской службе лично, в сопровождении рабов-носильщиков и/или погонщиков вьючных животных, а также, естественно, многочисленной вооруженной охраны, отправиться к Янтарному морю, в страну электра-глеза «Готискандзу». Ушлые, дошлые и хитрые купцы предпочитали помалкивать о путях в земли, от торговли с которыми получали доходы. Или распространять о них зловеще-фантастические слухи для отпугивания конкурентов. Но теперь «Глава мира»[36], «Вечный Город» на Тибре благодаря этой счастливой случайности получил, наконец, достоверные сведения «из первых рук», не укрывшиеся и от внимания усердного и любознательного Плиния, привыкшего все тщательно записывать.

Второе античное свидетельство наличия прямых контактов между устьем Вистулы и римской Италией примерно на полтысячелетия младше, т.е. ближе к нам по временной оси (Теодор Моммзен[37] датирует его периодом 523-525 г. п. Р.Х.). Этот документ также касается торговли янтарем, что вообще-то удивительно. Оказывается, что и в беспокойной, мало изученной по сей день позднеантичной Центральной Европе, сотрясаемой пограничными сражениями и нашествиями «варварских» народов, по-прежнему исправно (и, должно быть, без особых перебоев) функционировал древний сухопутный торговый маршрут – «Янтарный путь» между Прибалтикой и Адриатикой. Даже после того, как его перестала охранять состоявшая из наемных ираноязычных сарматов римская конная стража - Сарматская ала[38].

Упоминавшийся выше знатный римлянин Кассиодор (полное имя: Флавий Магн Аврелий Кассиодор Сенатор), магистр оффиций (премьер-министр), секретарь тайной канцелярии (канцлер, хранитель печати) готского царя Италии (удостоенного звания римского консула[39] и сенатора[40]) Флавия Теодориха (Теодериха, Феодорика) Великого из рода Амалов, префект претория Италии и прочая и прочая и прочая, не только был образованным человеком, но и думал (что тогда еще случалось крайне редко) об ученых, которые придут ему на смену. За свою долгую жизнь (490-583 п. Р.Х.) он доказал свою большую мудрость, между прочим, тем, что завершил весьма активную раннюю фазу своей жизни второй, созерцательной, фазой. В 540 г. Кассиодор уединился в кафолическом (православном) монастыре под названием Виварий, расположенном в южноиталийской области Калабрия. В этом монастыре, основанном им несколькими годами ранее, Кассиодор, не приняв монашеского пострига, посвятил себя научным занятиям. Нам еще не раз придется обращаться к написанной им «Истории готов» (основному источнику труда Иордана и первой историей «варварского» народа, написанной римлянином, именно с целью включить историю готов во всемирный процесс). Но в данном случае речь идет о т.н. «Вариях» - сборнике самых разных документов, включая важнейшие письма, адресованные Кассиодором в основном своему господину и повелителю. Но в «Вариях» содержится и текст письма царя остготов Теодориха далеким эстиям (айстиям)[41] – обитателям устья (дельты) реки Вистулы, жившим в конечной точке ведшего по ее течению торгового пути к Янтарному (у Тацита – Свевскому) морю, написанного между 533 и 526 г.

В этом письме царь италийских остготов и одновременно - римский сенатор - Флавий Теодорих, если верить Кассиодору, благодарил эстиев за ценные подарки, присланные в древний венетский город Равенну к его царскому двору, и среди них - за янтарь, дар моря, сверкающий волшебным блеском, чье происхождение неизвестно. Цитируем:

«Приятно нам знать, что вы услышали о нашей славе и отправили послов, которые пробрались через множество диких народов, чтобы искать нашей дружбы. Мы получили янтарь, который вы послали нам. Вы говорите, что собираете это самое легкое из всех веществ у берегов океана, но как он прибывает туда, вы не знаете. Но, как автор по имени Корнелий (т.е. римский историк Тацит – В.А.) сообщает нам, он собран на самых удалённых островах океана, будучи образован первоначально из сока дерева (откуда его название «сукцинум»), и постепенно укрепляется высокой температурой солнца (т.е. медленно затвердевает на солнце – В.А.). Таким образом, это становится источаемым металлом, с прозрачной мягкостью, иногда краснеющим цветом шафрана, иногда пылающим с подобной пламени яркостью. Затем, скользя вниз к краю моря, и далее очищенный вращением волн, он долго плывёт к вашим берегам и выбрасывается на них».

Может показаться странным, что остготский царь из италийской Равенны (где своего янтаря никогда не бывало), поучает обитателей давно покинутого готами (по крайней мере, в большинстве своем) Янтарного берега, эстиев, о происхождении янтаря (видимо, полагая, вслед за Тацитом, что им самим оно неизвестно). Но суть не в этом. Совершенно очевидно, что Кассиодор изначально рассматривал «письма», собранные им в «Вариях», как исторические свидетельства своей эпохи. Ибо его «письма» часто содержат сведения, которых получатели этих «писем» явно не могли не знать. Следовательно, Кассиодор не столько записывал их тексты для современников, сколько сохранял их для потомков. Правда, в письме далеким эстиям царь италийских готов и римский консул Теодорих, по Кассиодору, счел необходимым сделать специальную оговорку:

«Мы подумали, что лучше будет рассказать вам об этом, чтобы вы не предполагали, будто ваши предполагаемые тайны (тайна янтаря – В.А.) избежали нашего знания...»

И призвал эстиев чаще посещать его «на путях, открытых их любовью», ибо обретенная дружба богатых царей всегда полезна. Ведь эти цари, обрадованные маленьким подарком, всегда стремятся дать взамен гораздо больший.

«Мы посылаем вам подарки с нашими послами и будем рады вашим дальнейшим посещениям тем же путем, что вы открыли, и окажем вам в будущем милость».

Приведенное нами первое сообщение о Янтарном береге носит случайный характер, как следствие безумной прихоти римского императора Нерона, сохранившийся благодаря страсти Плиния к собиранию всяческих сведений об окружающем мире. А вот второе – официальное письмо, исходящее из государственной канцелярии столицы италийских готов Равенны. Так сказать, документальное историко-экономическое свидетельство...

Еще в самом начале Христианской эры, после 2000 лет господства на рынках предметов роскоши североморского янтаря, в поле зрения средиземноморских торговцев (шедших по стопам своих финикийских, карфагенских и этрусских предшественников) попали гораздо более богатые залежи янтаря на южном побережье Балтийского моря. При римском императоре начала III в. п.Р.Х. Марке Аврелии Антонине Гелиогабале (Элагабале, Элиогабале) ввоз «солнечного камня» в Римскую империю сократился. Причем сократился так резко, что причины следует искать не столько в изменении вкусовых предпочтений римских любителей (и любительниц) роскоши (главным из которых был сам Гелиогабал), сколько, прежде всего, в чем-то другом. А именно – в изменении ситуации на торговом «Янтарном пути»[42], в первую очередь – в его средней и северной части.

По мнению большинства современных историков, сообщение Плиния касается времени первого переселения готов из «Скатинавии» в дельту Вистулы. Эта миграция в «Готискндзу» произошла не ранее 100 г. д.Р.Х. и не позднее 100 г. п. Р.Х. Свидетельство Кассиодора приходится на «золотую пору» готской истории. Прибывший некогда со «Скандзы» на немногих кораблях, спасаясь от жестокой нужды, готский народ – «Готтиуда» -, дойдя до далекой Италии, создал, при Теодорихе Великом, сильнейшую державу Запада. И доказал, в лице этого выдающегося деятеля позднеантичной истории, что готы – уже не «грубые варвары», но достойные наследники римской, а если быть точнее, то и всей древней, высокой средиземноморской культуры.

Но и в рамках этого 500-летнего периода янтарь, как своеобразный «ископаемый маяк», помогает «пролить свет» на темные периоды готской истории, сообщая необходимую нам информацию о готах. Так, например, известно, что примерно к 100 г. п. Р.Х., как свидетельствуют находки древних монет (или их отсутствие), торговля между «Янтарным берегом» и средиземноморскими землями пришла в упадок. В Прибалтике было найдено много тысяч римских, греческих, византийских[43], а впоследствии – также арабских монет. Поскольку все эти монеты поддаются датировке, то с большой степенью точности свидетельствуют о состоянии торговли столь давних времен, что о ней у нас не имеется иных свидетельств. Они дают нам представление об удивительно тесных связях между Янтарным побережьем, Адриатикой, Евксинским понтом и Восточным Средиземноморьем. Об активно используемом «торговом мосте» через области, о которых, скажем, историки Германского Второго рейха времен Гогенцоллернов утверждали, что их цивилизовали только немцы.

Между 196 г., последним годом «нормальной частоты» находок ископаемых монет, и 220 г. – годом кризиса Римской империи в правление Гелиогабала, на пребывавших ранее в состоянии относительного спокойствия территориях между Вистулой, Карпатами (Сарматскими, или Венедскими, горами) и Евксинским понтом появилась новая, воинственная и весьма динамичная сила. Первоначально эта новая сила действовала в качестве противовеса римлянам, стремившимся расширить сферу своего влияния за Данубий[44], вплоть до упомянутого выше Бойугейма, Бойгема или Богейма (современной Чехии-Богемии, названной так по своим автохтонам - кельтскому племени бойев).

Вероятно, она сыграла определенную роль в переселении германских племен, известных впоследствии как аламанны, или аллема(н)ны, из района севернее нынешних Судет и Рудных гор на Запад. А возможно, способствовала и волнениям, охватившим в период 214-218 гг. даков (народ гето-фракийского либо же иранского происхождения)[45] и причинившим немало хлопот римскому императору Антонину Каракалле[46]. Этой не поддающейся ныне точной идентификации силой, скорее всего, были готы. Ибо они как раз в период 220-230 гг., покинув дельту Вистулы, завоевали себе очередную «новую родину». Эта третья (после «Скандзы» и «Готискандзы») страна пребывания готских мигрантов («Ойум» или «Ауйом», т.е. «плодородная земля») располагалась на территории нынешней Южной России, в Северном Причерноморье (Припонтиде).

На первый взгляд, эти беспокойные, неугомонные, неутомимые готы были народом непосед. Однако, при ближайшем рассмотрении, они оказываются народом, которому потребовалось 200-300 лет на преодоление «дальней дистанции» от теперешней Южной Швеции до Черного моря. Причем не настоящим кочевым народом, вечно пребывающим в пути. А народом, ставшим номадом поневоле и стремящимся к оседлости (но только в подходящем месте). И, судя по всему, прошедшим путь от «Скандзы» до Понта Евксинского не разом, а в три или даже в четыре этапа, с довольно продолжительными промежуточными остановками (или, как говорили наши предки, «поприщами»).

Первым «поприщем» был Янтарный берег. Именно там готы впервые вступили на европейский материк. Возможно, это произошло на месте нынешнего польского порта Гдыни. О чем говорит его немецкое название Готенгафен (Готенхафен, Готенгавен), т.е. «Готская гавань». Готы высадились там, чтобы сражаться. Сражаться до победы. А, победив, остаться на какое-то время на завоеванной территории. Иначе им пришлось бы сражаться непрерывно – или возвратиться восвояси.

Следующим «поприщем» стали, видимо, земли, расположенные в более удаленной от Янтарного берега материковой зоне. Скорее на правом, чем на левом берегу Вистулы. Там, близ реки, близ моря, готы, готовые принять последующие волны переселенцев со «Скандзы», поддерживающие связи между «Готискандзой» и своей старой «скатинавской» родиной, пережили первую фазу консолидации и выжидания. Возможно, в этой фазе готы нуждались в некоторой передышке, чтобы вновь собраться с силами, после жестоких схваток с соседями, вытесненными готами из центров торговли янтарем и отброшенных от побережья вглубь материка.

В период между 150 и 200 г. п. Р.Х. готами снова овладел дух дальних странствий. Судя по всему, начался масштабный, хотя и очень медленный, процесс постепенного отделения и отселения отдельных готских племенных групп, приведшего вначале к незначительным, а затем – к все более серьезным волнениям в дельте Вистулы. Свидетельства этого процесса имеют главным образом археологический характер. И, к сожалению, не могут расцениваться как неоспоримые. Вследствие двух факторов. Во-первых - торговли, способствовавшей переходу тех или иных изделий от одной народности к другой. И, во-вторых - этнических миграций, приводивших е соседству не только живых, но и мертвых представителей разных народностей (вплоть до возникновения смешанных захоронений»). Эти два фактора поставили под вопрос однозначность этнической принадлежности погребальной утвари, характерную для погребений более спокойных эпох. Характеризующихся куда меньшей мобильностью племен и народов.

После победы сил антигитлеровской коалиции над гитлеровской Германией в ходе Второй мировой войны польские археологи занялись изучением найденного при раскопках древних захоронений между современными Варшавой и Сандомиром. Родство и сходство этих археологических находок, свойственные им общие черты, установленные аналогии, позволили классифицировать их с большей или меньшей степенью точности. И отнести их к нескольким, достаточно расплывчато очерченным, группам. Например, к доримской Пшеворской культуре железного века, локализованной на территории Южной и Центральной Польши и характеризующейся сходством захоронений, погребальной утвари, керамики и т.д. Область распространения Пшеворской[47] археологической культуры, согласно древнеримским источникам, населяли упомянутые выше лугии. Польские ученые ассоциируют ее с венедской[48] и считают праславянской. А почти все немецкие ученые – германской. Хотя при этом и расходятся во мнении, какие именно германцы были, по преимуществу, ее носителями – готы, вандалы, силинги (которых иные историки, впрочем, считают не отдельным племенем, а частью вандалов; от силингов происходит название позднейшей Силезии) или же более мелкие германские племена гарниев, гелизиев, манимов и наганарвалов.

Еще теснее была связана с готами, судя по всему, т.н. Мазовецкая группа (названная так по месту соответствующих археологических находок, сделанных на территории современной польской области Мазовии). Даже наиболее скептически настроенный на этот счет Рольф Гахман (Хахман) писал: «Кроме того, может считаться чрезвычайно вероятным - практически несомненным – что материковые готы идентичны Мазовецкой группе... Карты распространения Мазовецкой группы, заселения Вестергётланда (Южной Швеции), а также (острова – В.А.) Готланда ...свидетельствуют о росте числа поселений и расширении заселенного пространства в Скандинавии, равно как и об уплотнении зоны поселений в Мазовии и Мазурах. В культурном отношении между всеми названными областями существуют черты большего или меньшего сходства, наряду с многочисленными различиями…Мазовецкая группа, несомненно, имеет более тесные культурные связи с юго-западом и югом, т.е. с зоной прочих групп Пшеворской культуры, чем с Севером».

С ростом числа поселений дело обстоит следующим образом. Если народ плодится и размножается, или же если его численность возрастает вследствие притока новых мигрантов, то растет и число свидетельств существовавших в прошлом поселений этого народа. Если численность готского населения на территории нынешней Южной Швеции возросла настолько, что стало необходимым его разделение с целью частичного переселения, это должно было проявиться как в числе и плотности мест прежних поселений, так и в увеличении числа остатков новых поселений в местах переселения.

А поскольку народы даже в процессе миграции склонны придерживаться своих исконных традиций, артефакты, найденные на протяжении всего миграционного пути должны отличаться определенными чертами сходства. Хотя и смешанными с чужеродными элементами. Характерными для покоряемого или ассимилируемого готскими переселенцами автохтонного населения осваиваемых готами новых областей. Все это, конечно, очень сложно. Но вместе с тем и очень интересно. В данном вопросе исследователи должны стремиться быть предельно точными и проявлять немалое усердие. Чего требует сам уровень поставленной задачи. Чтобы точно проследить за увеличением числа мест поселений, необходимо изучить их в очень большом количестве. Мало того! Исследователям необходимо быть совершенно уверенными в том, что они полностью исследовали сравниваемые ими территории. Поневоле задаешься следующим вопросом. Известно ли уважаемым археологам, усердно занимающимися раскопками готских (и не только готских) древностей на острове Готланд, в Южной Швеции, Мазурах, Мазовии и в дельте Вислы, пробиваясь сквозь местами твердый, а местами – мягкий грунт, изречение Иоганна Готфрида Гердера[49]. Человека, родившегося, между прочим, в восточно-прусском Морунгене[50], в тех самых местах, где до него, когда-то, жили готы, прибывшие на материк из «Скатинавии»:

«Не по поверхности твоей земли ты ходишь, бедный человек, но по крыше дома твоего, который лишь вследствие наводнений смог стать тем, что он есть сегодня».


[1] Норвежцы до сих пор именуют себя «нурменн» (nordmenn), т.е. «норманнами», «северными людьми» - по аналогии с тем, как именовали себя другие германские племенные объединения - «маркоман(н)ы» («приграничные люди»), «ал(л)еман(н)ы» («все люди») и т.д.

[2] В действительности исторической личностью был лишь норманн Рюрик (Хрорек, Рорек) Ютландский (Фрисландский), прибывший со своей верной дружиной (тру вар, тру вор) и своим домом (сине хюс), т.е. со всеми своим домочадцами.

[3] Массалия (у римлян – Массилия) - Марсель

[4] Гаронны

[5] Дордонь

[6] Каледония – древнее название нынешней Шотландии.

[7] Туле (Тиле, Фуле, Фула) - самая крайняя обитаемая (на Севере) Земля (то ли Шетландские или Гебридские острова, то ли Норвегия, то ли Исландия, то ли Гренландия), часто отождествляемая с легендарной Гипербореей (Арктидой, Арктогеей, Гиперботиконом, арийской прародиной близ Полярного круга или даже за Полярным кругом).

[8] Например, близ Фрёйеля на острове Готланд (букв. «Готская земля»)

[9] Пролив между восточным берегом датского полуострова Ютландия (родины Рюрика-Рорика, букв. «Славного», основателя российской государственности) и юго-западной (шведской) частью Скандинавского полуострова, соединяющей Северное (Варяжское, Германское) море с Балтийским; Ютландия получила свое название от древних германцев – ютов (геатов), возможно, идентичных древним готам до их разделения, или имевших с готами общих северогерманских предков), участвовавших в нашествии древних германских племен тевтонов и кимвров на Рим во II в. до Р.Х., а также впоследствии в набегах англов и саксов на Британию.

[10] Борг, бёрг, бург (от слова «берг», т.е. «гора») в германских языках означает «укрепление», «замок», «город» (ср. «гора»-«город», нечто возвышающееся).

[11] Руги (ругии)

[12] Вандалы (вандилы, вандилии, бандалы), в древнегерманских языках – венделы – древнегерманский союз, близкий готам, вероятнее всего, переселившийся вместе с готами на материк из Скандиии обретший известность в эпоху Великого переселения народов – в 455 г. п. Р.Х. царь вандалов (и аланов) Гейзерих (Гензерих) разграбил «вечный город» Рим на Тибре. В позднем Средневековье (но не ранее) вандалов стали по созвучию этнонимов ассоциировать с винделиками (кельтами) или с предками балтийских славян (венетов, венедов, вендов), заселивших в конце VII в. п. Р.Х. земли, на которых до Великого переселения народов обитали переселившиеся туда из Скандии германцы-вандалы.

[13] «Варварами» в описываемую эпоху «цивилизованные» люди греко-римской культуры называли все народы, чуждые этой культуре, включая носителей иных, пусть даже не менее высоких, культур – напр. персов, индов и др. Философ Аристотель, наставник македонского царя Александра Великого, учил того быть для эллинов (греков) предводителем (гегемоном), для «варваров» же – господином, заботиться об эллинах, как о друзьях и товарищах, и пользоваться «варварами», как животными и растениями. Прада, не все эллины относились к «варварам» с таким высокомерием и предубеждением, особенно после создания «мировой» державы Александра Македонского и возникших на ее развалинах греко-«варварских» эллинистических государств. Например. известный эллинский географ Эратосфен из Александрии Египетской утверждал, что цивилизованность свойственна не только одним эллинам, но и некоторым варварам, например, индам, арианам (иранцам), карфагенянам, римлянам. Примечательно, что до подчинения эллинов римлянами первые причисляли последних к варварам.

[14] Висла

[15] Черное (греч. «Гостеприимное») море.

[16] Еще раз укажем на странный казус: норманнов. Включая т.н. варингов-вэрингов-варангов-варягов, переселившихся в более южные части Европы из той же Скандинавии, из которой за несколько столетий до них переселились на Большую землю готы, почему-то принято называть «северными» германцами, а вот их предков – готов и других германцев (гепидов, вандалов, бургундов), переселившихся вместе с готами из Скатинавии – «восточными германцами».

[17] У римлян – Геркулесовы.

[18] Вислы

[19] Странным этот малоизвестный эпизод покажется лишь без учета целенаправленной антиготской политики «ромеев», стремившихся уничтожить готов любой ценой.

[20] Лат. «У Семи Братьев».

[21] Царь (лат. «рекс») Ромул – легендарный основатель «вечного города» Рима на Тибре. Потомок (по матери) троянского героя Энея (сына богини любви и красоты Венеры) и бога войны Марса.

[22] Экумена (у греков – Ойкумена) – римское обозначение обитаемого мира (круга земного).

[23] Принцепс (лат. «первый», «князь», «государь») – главный титул римских императоров, в период с Октавиана Августа (внучатого племянника и пасынка Гая Юлия Цезаря) до Иовия Диоклетиана, ставшего официально носить титул «доминус» («господин»).

[24] Не путать с христианскими еретиками арианами, последователями учения александрийского пресвитера Ария.

[25] Видуя (Виадр) – Одер.

[26] Этруски (туски, греч. «тиррены», «тирсены», самоназвание «расены») – народ неизвестного происхождения, создавший в I тысячелетии до Р.Х. в Северной Италии (Тускуле, Тускии, современной Тоскане) высокоразвитую цивилизацию, предшествовавшую римской и усвоенную последней. Этруски были опытными строителями, мореходами, пиратами, торговцами. Римляне заимствовали у этрусков, которых покорили в ходе долгих войн и ассимилировали, институт царской власти (по крайней мере три древнеримских царя были этрусского происхождения), религиозные обряды, гладиаторские бои, конские бега, фасции (пучки розог с вложенным в них топором), арку и многое другое. На морях этруски конкурировали с греками, финикийцами и пунами (карфагенянами), также издавна торговавшими по всему Средиземноморью янтарем, доставлявшимся ими с Янтарного берега.

[27] Герулы (эрулы, эрилы, элуры, верлы) – древнегерманское племя, переселившееся, по мнению некоторых античных авторов, в т.ч. восточно-римского историка гото-аланского происхождения Иордана, вместе с готами из Скандинавии (Скандзы, Скандии, Скании, Скатинавии) или же часть готов. По мнению греко-римских историков Дексиппа, Зонары и Стефана Византийского, герулы были «скифами» или»скифо-сарматами», т.е. иранцами. Стефан Флауэрс считает эрулов «не племенем, но сообществом связанных клятвой воинов, в которое входили представители различных германских племен» («Таинства готов»). По другой версии, эрулы (эрилы) были «профессиональным союзом» резчиков (и толкователей) рун.

[28] Римско-германское пограничье было зоной перманентной» малой» войны, в ходе которой римляне брали множество пленных, обращаемых ими в рабство. Другим источником ввоза в Римскую империю германских рабов были непрекращающиеся междоусобные войны между самими германцами, по мере «приобщения к римской цивилизации» (со всеми ее соблазнами и пороками) все активнее продававшими плененных ими соплеменников-германцев иноплеменникам-римлянам, испытывавшим, в силу особенностей своей социально-экономической формации, основанной на массовом рабстве и требовавшей постоянного притока рабов, куда большую потребность в рабах, чем «отсталые» германцы, «прозябавшие» в условиях «примитивного» общинно-родового строя.

[29] Или: «О происхождении германцев и местоположении Германии»

[30] Мар(о)бод (30 г. до Р.Х. – 37 г. п. Р.Х. Равенна, Римская империя) – вождь германского племени свевов (свебов, предков современных немцев-швабов). Юношей жил заложником в Риме на Тибре при дворе римского принцепса (императора) Августа. В 8 г.до Р.Х. свевы, разбитые римлянами в Северной Германии, переселились в Боигем (в «Географии» Страбона и в «Германии» Тацита)-Бойгем-Бойугем-Бойугейм («страну бойев», Богемию – современную Чехию), где вместе с германскими племенами квадов, лангобардов, семнонов и гермундуров образовали племенной союз маркоман(н)ов во главе с Марободом, объявившим себя царем (сказался его опыт жизни при римском императорском дворе). Маркоманны вытеснили кельтское племя бойев, давшее название Богемии. В 19 г. п. Р.Х. Маробод, после неудачной войны с вождем германцев-херусков (предков саксов) Арминием, восставшим против римской власти, был свергнут гот(он)ским князем (вождем) Катуальдой (Катвальдой), бежал в Рим к императору Тиберию (пасынку и преемнику Августа) и провел остаток жизни в Равенне, получая пенсию от римлян. Вскоре и гот(он) Катвальда, свергнутый и изгнанный князем гермундуров Вибилиу, в свою очередь, нашел последнее прибежище у римлян.

[31] Паннония – часть территории современных Австрии и Венгрии.

[32] Римский всадник (лат. эквес романус) – обладатель звания, объявленного при императоре Октавиане Августе наследственным, указывающим на принадлежность к высшему, после сенаторского, сословию (ордо эквестер) римской знати (нобилитета). На некоторые европейские языки переводится как «рыцарь».

[33] Тевтоны (тевтонцы) – древнегерманское племя, жившее на западном побережье современной (датской) Ютландии (откуда впоследствии вышел норманн Рорик-Рюрик, считающийся основателем русской государственности, хотя в действительности эта честь принадлежит готам), в устье реки Альбиса (Эльбы). В «Географии» создателя гелиоцентрической картины мира Клавдия Птолемея тевтоны, живущие рядом со свевами, упоминаются в числе племен «Великой Германии». В конце II в. до Р.Х. тевтоны, вместе с кимврами, ютами (геатами, возможно – предками позднейших готов) и другими германскими племенами, вторглись в Галлию (современную Францию). В 102 г. до Р.Х.они были разбиты римским войском диктатора Гая Мария при Аквах Секстиевых (к северу от Массилии), после чего название тевтонов как племени исчезло. Слово «тевтоны», как и слово «ал(л)еман(н)ы», иногда употреблялось расширительно, для собирательного обозначения германцев (а потом – и немцев) вообще. Отсюда – Тевтонский (Немецкий) орден и т.д.

[34] В этом Тацит ошибся. По данным современной археологии, германцы обрабатывали прибалтийский янтарь-глез-электр с древних времен, изготавливая из него различные изделия.

[35] Лат.: Sed et mare scrutantur, ac soli omnium sucinum, quod ipsi glesum vocant, inter vada atque in ipso litore legunt. От слова «глез» происходят слова, означающие «стекло»; в германских языках – нем. Glas, англ. glass, французское слово glace (лед), а. возможно, и славянское слово «глаз»; все их объединяет свойство прозрачности.

[36] У римлян была пословица «Рим – глава мира» (лат. Рома капут мунди).

[37] Немецкий юрист, филолог классик и историк, лауреат Нобелевской премии по литературе 1902 г. за свой главный труд «История Рима», почетный гражданин Рима.

[38] «Ала» (лат. «крыло»), «военная ала» (лат. «ала милиария») – древнеримский кавалерийский полк, состоявший из «турм» (эскадронов). Легкая римская кавалерия состояла (с конца Второй Пунической войны) из нумидийцев, средняя (со времен Гая Юлия Цезаря) в основном из галлов и германцев (в т.ч. батавов), тяжелая – из ираноязычных сарматов и аланов (которых многие считают частью сарматов).

[39] Консул – высшая магистратура (выборная должность) у древних римлян в эпоху республики. Консулы избирались по два сроком на один год. В эпоху Римской империи консулы утратили реальную власть. Должность консула, уже не выборная, а даруемая императором (также время от времени становившимся консулом) как знак отличия, превратилась в почетный титул, связанный, впрочем, с выплатой его носителю немалого жалованья. Теодорих Великий, царь остготов (восточных готов), получивший от (восточного) римского императора, наряду с титулами сенатора и патриция, звание консула, формально управлял занятой остготами (считавшимися находящимися на римской службе, от имени римского императора.

[40] Сенатор (лат. «старейшина») – в Древнем Риме член одного из высших законодательных органов, именовавшегося «сенат» (греч. «синклит»), т.е. «совет старейшин». В поздней Римской империи – почетный титул члена высшего слоя римской знати (лат. «ордо сенаториус»), жалуемый римским императором (греч. «василевсом») за заслуги даже людям, реального участия в деятельности сената не принимавшим. Да и в Риме бывавшим лишь от случая к случаю.

[41] Эстии (айстии) – балтское племя, впоследствии названное прус(с)амии и не родственное позднейшим угрофиннам-эстам (предкам современных эстонцев).

[42] Янтарный путь, впервые упомянутый Геродотом, действовал задолго до рождения «отца истории» (ок. 484 г. до Р.Х.): изделия из янтаря, предположительно балтийского, упоминались в переписке египетского фараона XVIII династии Нового царства Тутмоса III (нанесшего в 1457 г. до Р.Х. коалиции ближневосточных царей сокрушительное поражение у горы Мегиддо (Гар-Мегиддо), от чего происходит название финальной битвы, завершающей земную историю – «Армагеддон»), и были найдены в гробнице египетского фараона той же династии Тутанхамона (1332-1323 до Р.Х.)

[43] «Византией» принято (со времен позднего Возрождения/раннего Просвещения) называть государство, сформировавшееся в 395 г. п.Р.Х. вследствие окончательного раздела Римской империи после смерти императора Феодосия I Великого на западную и восточную половины, в ее восточной части. Название «Византия» восточная часть Римской империи (формально продолжавшей считаться единой и после своего окончательного раздела) получила в трудах западноевропейских историков уже после своего уничтожения турками-османами в 1453 г. по изначальному названию ее столицы Константинополя («Нового Рима», «Второго Рима», «Рима на Босфоре») – Византий. Туда император (греч. «василевс», «василий») Константин I Великий перенес в 330 г. п. Р.Х. столицу Римской империи, официально переименовав город в «Новый Рим»; впоследствии за ним закрепились названия «Второй Рим» и «Константинополь» (город Константина), а у славян – «Царьград» (перевод латинского названия Рима – «урбс регия», т.е. «царский город», «царственный город», «царствующий город»). Сами жители Восточной Римской империи называли себя «римлянами» (по-гречечки – «ромеями»), а свою державу – «Римской (Ромейской) империей», лат. «Империум Романум», греч. – «Василия Ромеон»), или, кратко, «Романией». Западные источники в период существования «Романии» (395-1453) именовали ее «Константинопольской империей», «Греческой империей» или «империей греков» - из-за преобладания в ней с VII в. греческого (эллинского) языка, эллинизированных населения и культуры. В Древней Руси Ромейскую василию именовали «Греческим царством».

[44] Данубий (Данувий, Дануб, греч. Истр) – Дунай.

[45] Даки (дакийцы, даги, даи, т.е. «волки») – группа гето-фракийских племен, возможно. связанных происхождением с ираноязычными сарматами-дахами-дагами-даями (давшими свое название Дагестану), жившими севернее низовьев Дануба, на территории современных Румынии и Морлдавии. Даки были, после долгих войн с римлянами, покорены последними при императоре Марке Ульпии Нерве Траяне по прозвищу Оптимус («Наилучший») в 106 г. п. Р.Х.

[46] Септимий Бассиан Каракалла (Марк Аврелий Север Антонин Август) – римский император из династии Северов (правивший с 211 по 217 г.). Даровал всему свободному населению многонациональной Римской империи римское гражданство. Ранее получаемое по праву рождения (например, святым апостолом Павлом) или особые заслуги либо приобретаемое за большие деньги. Воевал в Дакии (нынешней Румынии) с сарматами и гетами (возможно – готами). В связи с усилением «варварского» натиска на Рим повелел построить на римских границах дополнительные укрепления («стены Каракаллы»). Прозвище «Каракалла» получил по названию германского плаща, который любил носить, подражая своим телохранителям-германцам и раздражая этим ревнителей «староримских» традиций и доблестей.

[47] По польскому городу Пшеворску, близ которого были найдены первые соответствующие артефакты.

[48] Венеды, венеты, винты, энеты, венды, винды – племенная группа, размещаемая античными авторами – Геродотом, Помпонием Мелой, Плинием, Тацитом, Птолемеем, Иорданом – к востоку от Вистулы, от Балтийского побережья до Северных Карпат и до низовьев Дануба. Некоторые историки считают венедов предками древних славян («антов» и «склавинов-склавенов», упоминаемых Иорданом в «Гетике»), другие – кельтами (с венетами Гай Юлий Цезарь воевал на суше и на море при покорении Галлии в I в. до Р.Х.) , третьи – германцами-венделами, или вандалами (кстати говоря, самоназванием германского племени лангобардов, т.е. «длиннобородых», было «винилы», т.е. «победители»). Древнегреческий историк Геродот («Отец истории», по образному выражению римского оратора, философа и политика Марка Туллия Цицерона) еще в V в. до Р.Х. писал, что электр (янтарь) привозят с реки Эридана, впадающей в Северное море, от энетов (венетов)ю Тацит, помещавший венетов между Вистулой и эстиями, колебался, причислять ли их к сарматам (иранским племенам) или к германцам. Племя венетов, ассимилированное римлянами, обитало на побережье Адриатики а Италии и основало, согласно греческому географу Страбону, город Равенну. Впоследствии италийские венеты основали «царицу Адриатики» - Венецию. Относительно родства италийских венетов с прибалтийскими ученые придерживаются разных мнений.

[49] Иоганн Готтфрид Гердер (1744-1803) – немецкий поэт, прозаик, критик, богослов, историк культуры, создатель исторического понимания искусства, стремившийся все рассматривать с точки зрения духа своего времени. Один из ведущих деятелей позднего Просвещения.

[50] Ныне – Моранг (Польша).

Поделиться в соцсетях
Оценить

ПОДДЕРЖИТЕ РУССКИЙ ПРОЕКТ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх