Главная » Проза

"ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ. Ежегодный праздник - День освобождения - широко отмечается в республике. Фабрики и заводы, колхозы и машинно-тракторные станции рапортуют государству о достигнутых высоких показателях.
И еще один необычный рубеж преодолен в эти дни. Население эстонской столицы достигло 400 000 человек. В таллиннской больнице No 4 у Майи и Григория Кузиных родился долгожданный первенец. Ему-то и суждено было оказаться 400 000-м жителем города.
- Спортсменом будет, - улыбается главный врач Михкель Теппе.
Счастливый отец неловко прячет грубые мозолистые руки.
- Назовем сына Лембитом, - говорит он, - пусть растет богатырем!..

"Вечерний Таллинн" издается на русском языке. И вот мы придумали новую рубрику - "Эстонский букварь". Для малолетних русских читателей Я готовил первый выпуск. Написал довольно милые стишки. Штук восемь. Универсальный журналист, я ими тайно гордился.
Звонит инструктор ЦК Ваня Труль:
- Кто написал эту шовинистическую басню?

…то был бы уже объявлен классиком при жизни. Думаю так, озирая раздел «Современная русская классика» в книжном магазине. Быков, Пелевин, Улицкая, словом, обычный набор примелькавшихся фамилий. Фамилии назойливо мозолят глаза, будто кроме них и других нет. Все же видят, что их всё время кто-то толкает на экраны, на магазинные полки, но что там за этими фамилиями, никто почти не знает. Ещё плюсом к ним цитируют эстрадного хохмача Жванецкого.

Иллюстрации рязанской художницы Г.К.Грековой к роману Дмитрия Юдкина "Эхом, вдоль дремлющих улиц"

Она жила так давно, что не помнила, когда родилась. Она была всегда.
Умудренная тысячелетиями настолько, что ей не нужны были доносчики, чтобы сообщать, кто и что о ней говорит и думает, она сама обо всём и обо всех знала. И она знала в последнее время, что молодые змеи смеются над ней. И знала почему. Она несколько раз в последние годы уклонилась от встречи с людьми — их врагами. Она, помнившая времена, когда вся жаркая середина Земли трепетала от засилья змей, когда к гробницам и пирамидам фараонов, считавших себя равными богам, их трусливые рабы боялись подойти, ибо все сокровища гробниц принадлежали змеям.

"Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ КАК ДОМА (Гости Таллинна). У Аллы Мелешко на редкость привлекательное лицо. Это, конечно, не главное в жизни. И все-таки, все-таки... Может быть, именно здесь таится причина неизменного расположения окружающих к этой смешливой, чуть угловатой девчонке... Алла не принадлежит к числу именитых гастролеров. Не является участником высокого научного симпозиума. Спортивные рекорды - не ее удел... Аллу привело в наш город... любопытство. Да, да, именно любопытство, беспокойное чувство, заставляющее человека неожиданно покидать городской уют. Я бы назвал его - чувством дороги, соблазном горизонта, извечным нетерпением путника... "В неустойчивости - движение!" - писал знаменитый теоретик музыки - Черни...

- А вообще-то, можно сказать, деревню дуриком взяли, - пробурчал рядовой Мачихин, после того как все отдышались, пришли малость в себя и заняли оборону на другом конце взятой ими деревни.

Карцев, именовавший себя ласково Костиком, ничего на это не ответил, либо ему было не до разговоров, либо согласен был с Мачихиным.

Таллиннский ипподром представляет собой довольно жалкое зрелище. Грязноватое поле, косые трибуны. Земля усеяна обрывками использованных билетов. Возбужденная, крикливая толпа циркулирует от бара к перилам. Ипподром - единственное место, где торгуют в розлив дешевым портвейном. В кассе имеются билеты двух типов - экспрессы и парки. Заказывая экспресс, вы должны угадать лидеров в той последовательности, в какой они финишируют.

...И остался я без работы. Может, думаю, на портного выучиться? Я заметил - у портных всегда хорошее настроение...
Встречаю Логинова с телевидения.
- Привет. Ну, как?
- Да вот, ищу работу.

На заставке: Открытие памятника А.С. Пушкину в Москве 6 июня 1880г.

У политкома кавалерийского полка Коржикова вечеринка. Собрались: командир полка, несколько коммунистов, два чекиста, члены Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией — латыш Гайдук и Шлоссберг, со Шлоссбергом его неизменная спутница, чекистка Дженни, и еще две комиссарские содержанки: сод-ком, обе бывшие барышни общества, Мими Гранилина и Беби Дранцова. Всего человек двадцать собралось у Коржикова в недавно занятой им и отделанной для себя квартире в казармах полка.

Когда Саблин проснулся, был уже день. Угревшись под двумя одеялами, он лежал и долго не мог сообразить, где он находится и что с ним. Временами он думал, что все события последних десяти месяцев — уход из Петербурга, арест на железной дороге, Смольный, Петропавловская крепость, письмо Тани с вестью о мученической кончине тех, кого он так любил, — все это было тяжелым сном.

Комедия Н.В.Гоголя «Ревизор», премьера, которой состоялась 19 апреля 1836 года, вот уже более ста семидесяти лет входит в репертуары ведущих театров России.

Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море и не поймал ни одной рыбы. Первые сорок дней с ним был мальчик. Но день за днем не приносил улова, и родители сказали мальчику, что старик теперь уже явно salao, то есть «самый что ни на есть невезучий», и велели ходить в море на другой лодке, которая действительно привезла три хорошие рыбы в первую же неделю.

Он появился поздно вечером, почти ночью. Распахнулась дверь, черный вырез ночи дохнул холодным ветром, метнулись по стенам тени, будто все предметы, находившиеся в горнице, враз качнулись от двери, и этим порывом ветра внесло его сухощавую, грациозную фигурку в коротком пальто и узеньких брюках в полоску.

В одиннадцатом часу вечера за Саблиным пришли два красноармейца.

— Генерала Саблина на допрос! — воскликнул один из них.

— Прощайте, милый генерал! Храни вас Господь, — сказала Подлесская.

Как Вы помните, Крамер вынужден был обратиться к Князю за помощью именно потому, что Патриаршая Дама, Татьяна Дмитриевна, в тот день, когда скромный Главы Управы решил взять старческое благословение на паломническую поездку заграницу, оказалась как раз у дочери, в родном им обеим Санкт-Петербурге.

В занавешенной сохшими простынями, пропахшей лекарствами и запахом тлена комнатке трое братьев растерянно огляделись. И уже не столь решительно, как на лестнице, подтолкнули Князя к кровати матери:

- Ну, что там она? Жива?

В те еще времена по Руси бродили благочестивые странички, в городах подвизались блаженные и юродивые, а в дремучих ласах и в почти недоступных теснинах гор молились инокини и иноки, многие из которых становились со временем преподобными, мучениками, святыми…