«Наша правда проста, но ей не хватит креста». Александр Башлачев

17 февраля 1988 года ушел из жизни поэт Александр Башлачев — трагический символ целого поколения "дворников и сторожей". Написал всего около 70 стихотворений. Но этого оказалось достаточно, чтобы за надрывность и образность поэзии его сравнивали с Есениным и Высоцким.

Как ветра осенние подметали плаху,

Солнце шло сторонкою да время — стороной.
И хотел я жить, и умирал — да сослепу, со страху,
Потому, что я не знал, что Ты со мной.
Как ветра осенние заметали небо,
Плакали, тревожили облака.
Я не знал, как жить — ведь я еще не выпек хлеба,
А на губах не сохла капля молока.
Как ветра осенние да подули ближе.
Закружили голову, и ну давай кружить.
Ой-ёй-ёй, да я сумел бы выжить,
Если бы не было такой простой работы-жить.
Как ветры осенние жали — не жалели рожь.
Ведь тебя посеяли, чтоб ты пригодился.
Ведь совсем неважно, от чего помрёшь,
Ведь куда важнее, для чего родился.
Как ветра осенние чёрной птицей голосили:
«А ты откуда взялся, богатырь-снегирь?»
Я хотел бы жить, жить и умереть в России,
Если б не было такой земли — Сибирь.
Как ветра осенние уносят моё семя.
Листья воскресения да с весточки — весны.
Я хочу дожить, хочу увидеть время,
Когда эти песни станут не нужны.

декабрь 1985

Он прожил всего 27 лет и оставил после себя лишь два аудиоальбома. Однако его считают одним из основателей русского рока, самобытным, а зачастую и гениальным поэтом.

Ушел из жизни в самый светлый год перестройки, ранним утром выбросившись из окна ленинградской многоэтажки. Устав от жизни, устав от ее неправедности, которую чувствовал каждым своим обнаженным нервом, как-то сказав, "поэты в миру после строк ставят знак кровоточия"…

Не все с этой версией согласны.

Но квартире в тот момент вместе с Башлачевым были только близкие люди. Они убить не могли, у них мотива не было. А подозревать как в случае с Есениным чекистов или с Тальковым сионистов как-то нелогично. Рок-музыканты или барды уже не были угрозой для властей в 88-м. Их разрешили, они стали выступать с концертами в больших залах, записывать диски на фирме "Мелодия".

Несчастный случай? Тоже не похоже.

Все, кто писал о СашБаше, напирают на то, что он был в депрессии в тот период, не раз помышлял об уходе из жизни. И ушел...

"Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт" (Высоцкий)

К несчастью, это поколение выросло без Бога. Чувство безвыходности было у многих мыслящих и чувствующих, несмотря на ветер перемен. А рок — музыка протеста, выхода показать не могла, только страшные примеры типа судьбы Сашиного кумира Джима Моррисона.

Александр Башлачев родился в Череповце 27 мая 1960 года в семье начальника участка завода и преподавательницы химии. В возрасте четырех лет умел перемножать большие цифры. В своем классе, где было около 40 человек, Башлачев выпускал альманах. Обожал Есенина и Высоцкого. В 7-м классе заявил классной руководительнице, что мечтает стать журналистом. В 10-м классе научился играть на гитаре.

Проработав год после школы художником в одном из домов культуры, Башлачев поступил на факультет журналистики Уральского госуниверситета. Местный факультет журналистики считался третьим по силе в стране после МГУ и Ленинградского госуниверситета. Однокурсники поражались способности Башлачева, изучавшего немецкий язык, "слышать" другие языки. Смысл английских слов он понимал по их звучанию, переводил с английского, не зная его. Как вспоминают друзья, он очень тонко чувствовал слог, звучание слов, интонации. Башлачев разработал свою структуру стиха, согласно которой каждое слово должно плавно вытекать из предыдущего, а строки в первую очередь должны соотноситься не по рифме, а по смыслу.

Учась в Свердловске, Башлачев большую часть учебного года проводил в родном Череповце. Писал тексты для местной группы "Рок-сентябрь". Эта команда стала лауреатом конкурса, организованного "Комсомольской правдой". По признанию друзей, Саша не интересовался политикой, лекции посещал крайне редко, проводя время в небольшой комнатке в помещении факультета, которую ему выделили как университетскому художнику. Друзья называли его СашБаш.

Песни Башлачев начал сочинять в 1983 году, когда закончил университет. Он вернулся в родной Череповец, начав работать в местной газете "Коммунист". По иронии судьбы, поэт и музыкант попал на работу не в отдел культуры, как хотел, а в скучный партийный отдел газеты. В 1984 году на квартире ныне известного журналиста Леонида Парфенова, сверстника, друга и земляка Башлачева, состоялось знакомство последнего с известным музыкальным критиком Артемием Троицким. "Хотя словами этого действительно не выразишь, мне посчастливилось стать одним из первых слушателей Башлачева, и впечатление было абсолютно ошеломляющим, сродни прикосновению к чему-то магическому и запредельному", — писал Троицкий в предисловии к книге стихотворений Башлачева "Как по лезвию", вышедшей в Москве в 2005 году. Троицкий предложил Башлачеву переехать в Москву.

Башлачев начал вести жизнь трубадура, бродячего певца и поэта, скитавшегося по российским городам и весям, останавливаясь на ночлег в квартирах знакомых. Не имея возможности пробиться на сцену, давал квартирники - концерты на квартирах, в которые набивались десятки людей. Он абсолютно не хотел продвигаться в каком-то профессиональном плане, хотя с точки поэтического дара был "на несколько этажей" выше тогдашних рокеров. Он говорил, что песни и стихи приходят к нему свыше, осеняя его. Во время выступлений его пальцы часто были в крови, настолько Башлачев "выворачивал" себя, поражая слушателей своей исповедальностью. "Столкновение с человеком, в котором от природы есть дар и который умеет им пользоваться производит впечатление, будто заглянул в печку горящую. Этот внутренний жар, захлебывающийся поток всегда действует сильно на кого бы то ни было, не может не действовать. Этот самый дар, Божий дар, есть у всех, просто один из ста тысяч доводит его до ума", — говорил о нем Борис Гребенщиков.

В марте 1985 года состоялось его первое публичное выступление в Ленинграде вместе с Юрием Шевчуком в аудитории медицинского училища. Кустарная запись этого концерта была издана под названием "Кочегарка". В 1985 году Башлачев вступил в легендарный ленинградский рок-клуб, а в 1986 году устроился на работу в не менее знаменитую котельную "Камчатка", где в свое время работал Виктор Цой. Голос Башлачева был хронически сорван из-за постоянных выступлений на квартирниках.

Любимой группой Александра Башлачева была "Дорз". Ее лидер Джим Моррисон, гениальный американский поэт, так же как и Башлачев ушел из жизни в 27 лет. Считается, что это — роковая дата для многих поэтов, артистов, музыкантов.

Самой знаменитой композицией Башлачева считается "Время колокольчиков". На концертах перед знакомыми и случайными людьми он выступал с браслетом из колокольчиков на руке и тремя колокольчиками на груди. Подавляющее большинство своих стихов и песен Башлачев создал менее чем за два года — с лета 1984 по весну 1986 года. Перед смертью практически не писал. А лишь перерабатывал свои старые песни. Незадолго до смерти снялся в культовом фильме "Рок" режиссера Алексея Учителя, но затем попросил вырезать все сцены со своим участием.

Утром 17 февраля 1988 года он открыл створку окна в доме 23 по улице Кузнецова в Ленинграде и шагнул в вечность. Похоронен Александр Башлачев на Ковалевском кладбище Северной столицы. На гроб в землю положили его гитару. Уже после гибели у него родился сын Егор.

Башлачеву посвятили свои песни многие российские рокеры и музыканты, включая Егора Летова ("Гражданская оборона"), Константина Кинчева ("Алиса"), "Чайф" — "Поплачь о нем", "Чиж" и многие другие. Об Александре Башлачеве был снят документальный фильм "Смертельный полет".

Грибоедовский вальс

В отдаленном совхозе "Победа"
Был потрепанный старенький "ЗИЛ".
А при нем был Степан Грибоедов,
И на "ЗИЛе" он воду возил.
Он справлялся с работой отлично.
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.
После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.
На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса.
Мужики выражали сомненье,
И таращили бабы глаза.
Он над темным народом смеялся.
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.
Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.
И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон -
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!
Он увидел свои эскадроны.
Он услышал раскаты стрельбы
И заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.
Но он легко оценил положенье
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.
Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом,
Водовоз Грибоедов Степан.
Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.
Вот и все. Бой окончен. Победа.
Враг повержен. Гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов,
И слетела минутная блажь.
На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.
Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи
И повсюду кричали "Ура!"
Спохватились о нем только в среду.
Дверь сломали и в хату вошли.
А на нас водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.
Он смотрел голубыми глазами.
Треуголка упала из рук.
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.
____
Враги сожгли родную хату

Сегодня ночью — дьявольский мороз.
Открой, хозяйка, бывшему солдату!
Пусти погреться, я совсем замерз,
Враги сожгли мою родную хату.
Перекрестившись истинным крестом,
Ты молча мне подвинешь табуретку,
И самовар ты выставишь на стол,
На чистую крахмальную салфетку.
И калачи достанешь из печи,
С ухватом длинным управляясь ловко.
Пойдешь в чулан, забрякают ключи.
Вернешься со своей заветной поллитровкой.
Я поиграю на твоей гармони.
Рвану твою трехрядку от души.
— Чего сидишь, как будто на иконе?
А ну, давай, пляши, пляши, пляши.
Когда закружит мои мысли хмель
И "День Победы" я не доиграю,
Тогда уложишь ты меня в постель,
Потом сама тихонько ляжешь с краю.
А через час я отвернусь к стене.
Пробормочу с ухмылкой виноватой:
— Я не солдат. Зачем ты веришь мне?
Я все наврал. Цела родная хата.
И в ней есть все - часы и пылесос.
И в ней вполне достаточно уюта.
Я обманул тебя — я вовсе не замерз!
Да тут ходьбы всего на три минуты.
Известна цель визита моего —
Чтоб переспать с соседкою-вдовою.
А ты ответишь: — Это ничего...
И тихо покачаешь головою.
И вот тогда я кой-чего пойму,
И кой о чем серьезно пожалею.
И я тебя покрепче обниму
И буду греть тебя, пока не отогрею.
Да, я тебя покрепче обниму
И стану сыном, мужем, сватом, братом.
Ведь человеку трудно одному,
Когда враги сожгли родную хату.