Главная » Поэзия

Блажен, кто погиб в наши смутные дни

За Сербию и Приднестровье,

Блажен, кто гасил под Батумом огни

Своей негасимою кровью.

Редакция сайта «Литературно-Исторический Клуб РусичЪ» объявляет о начале международного поэтического конкурса под названием «Русская Голгофа»

Быть непонятым печально,
Но таков удел поэту
Предначертан изначально.
Вариантов больше нету.

Когда в 1884 году литературовед и библиограф Семён Венгеров попросил Семёна Яковлевича Надсона (1862–1887) написать свою автобиографию для издания «История новейшей русской литературы», тот о своем происхождении изъяснился весьма туманно: «Подозреваю, что мой прадед или прапрадед был еврей. Деда и отца помню очень мало».

Отложив со стихами тетрадку,

От обиды губу прикусив,

Плачет беззвучно, украдкой

Восприемник великой Руси.

Вам не простят, что вы счастливей их,
Что можете беспечно улыбаться,
Что вы без всяких штучек колдовских,
Упав, легко умеете подняться.

Я в нашей комнатке прохладной,
Проснувшись рано поутру,
Ступал на солнечные пятна
На голом крашеном полу.

Помнишь шквалы русских баллов?

Что неслись по мостовым…

Помнишь, как кругом плясало –

Коль с Царём – так победим!

Мне сказали, что ты умерла

Заодно с золотым листопадом

И теперь, лучезарно светла,

Правишь горним, неведомым градом.

Наточу острее бритвы

Молнию-клинок,

У винтовки перед битвой

Вычищу замок

Не нужно старых писем нам читать

И посещать забытый перевал.

Ведь связанную с ними благодать

Поток межвременной уже прервал.

­­­­­Вечер. Зима. И звонок телефона.
Лампы настольной тускнеющий свет.
Голос холодный, совсем незнакомый.
- Что Вы сказали? Кого больше нет?

В 1896 году 14 мая (27 мая ныне по новому стилю) в Успенском соборе Московского Кремля состоялось венчание на царство Российского императора Николая II и его супруги Александры Феодоровны.

Почувствуй душу Бытия,

Шагни в небесные дозоры.

Не все обуглились края,

Не всё закончилось минором.

Они давно меня томили:
В разгаре девственной мечты
Они скучали, и не жили,
И мяли белые цветы.

Круглый год он спал под лодкой,
И звезда сквозь щёлку в днище
С неземной улыбкой кроткой
Разговаривала с нищим.

­Шаги на лестнице, и тишина за дверью.
Кому сегодня ночью не свезло?
К кому по всесоветскому поверью
Пришло от власти дьявольское зло?

Стараясь обойтись без слов обидных,
Я выскажусь предельно откровенно:
Силён не тот, кто грабит беззащитных,
И смел не тот, кто убивает пленных.

Отец Роман часто говорил о том, что слово просто так не пропадает. Подтверждение тому — его собственные стихотворения: многие из них запечатлели в себе обстоятельства его последних дней и часов на земле.

Оставил я знакомые места,

Променяв на вздорную отвагу.

Улица осенняя пуста.

Гонит ветер листья и бумагу.