ВИКТОР КАПШУК — ГЕРОЙ ВОПРЕКИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

Опубликовано 20.06.2024
ВИКТОР КАПШУК — ГЕРОЙ ВОПРЕКИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода советских войск из Афганистана. Тогда Виктор Дмитриевич прилетел из Киева в Москву, для участия в мероприятиях российской организации ветеранов-пограничников. В номере гостиницы «Пекин» я встретил скромного, немногословного человека, который очевидно повидал в своей жизни очень многое. То «Многое», которое сильно отличалось от простой и лощеной картинки, которую хотело бы видеть большинство из нас. Собранный тогда материал послужил для написания ряда текстов для различных СМИ, но ни разу не приводился в полном виде. Дочитав этот очерк до конца, вы поймёте — почему.

ОФИЦИАЛЬНО: Виктор Дмитриевич Капшук родился 15 июля 1965 г. в селе Карапыши, Мироновского района Киевской области. После окончания средней школы, работал слесарем авторемонтного завода в поселке Мироновка. В 1983 г. призван в пограничные войска. Службу проходил в различных частях Среднеазиатского пограничного округа. С 10 мая 1984 года по 20 декабря 1985 г. — командир боевой группы пограничной заставы ДШМГ. В 1984-85 гг. участвовал в боевых действиях на территории Афганистана. В сложной обстановке проявлял хладнокровие, решительность и мужество.

В октябре 1985 г. в одном из боев получил тяжелое ранение командир подразделения. Создалась угроза захвата офицера моджахедами. Старший сержант Капшук, не раздумывая, бросился к командиру и под сильным огнем противника вынес его в безопасное место. 6 ноября 1985 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР № 3535-XI за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи ДРА, командиру отделения, старшему сержанту В.Д. Капшуку присвоено звание Героя Советского Союза.

С августа 1985 г. старшина Капшук — курсант Высшего пограничного военно-политического училища имени К.Е. Ворошилова. В 1989 г. началась его офицерская биография: заместитель начальника пограничной заставы по политчасти, командир взвода роты охраны КПП «Киев-аэропорт», командир строевого взвода отделения оформления пассажиров ОКПП «Борисполь, старший контролер отделения пограничного контроля «Жуляны» ОКПП «Киев», начальник контрольного поста «Черкассы-авиа» ОКПП «Киев», заместитель командира учебной роты, затем учебного батальона по воспитательной работе. Несколько лет был офицером управления воспитательной работы Госкомитета Пограничных Войск Украины. С 29 апреля 2000 года уволен в запас.

ВИКТОР Дмитриевич Капшук в жизни выглядит очень скромно. Аккуратный, подтянутый. О таких говорят «человек без возраста». Лишь глубокие морщины, прорезавшие лицо, говорят о том, что этому человеку довелось очень многое пережить. Да еще сигареты, которые Виктор, вспоминая прошлое, курит одну за другой.

— Биография у меня начиналась просто, так же как у всех, — рассказывает Капшук. — родом с Украины, из рабоче-крестьянской семьи. Отец — водитель, мать — доярка, инвалид второй группы. Окончил десять классов. Школа была очень хорошая. После школы поступал в пожарное училище. Батя очень хотел, чтобы я стал пожарным. Не поступил. Работал слесарем.

В 1983 году для Виктора пришло время идти в армию. Во время «карантина» офицер-«покупатель» предложил ему стать пограничником. Виктор был только «за». Незадолго до ухода в армию, в село вернулся со службы в погранвойсках односельчанин — Александр Сытник. Он служил на границе с Афганистаном, имел боевые награды. Парня на родине встретили как настоящего героя. Сытник рассказывал о том, что воевал за границей СССР, но ему не очень-то верили, сила официальной пропаганды в то время еще была сильна, а она гласила, что в ДРА никаких пограничников нет. И войны там тоже нет.

На память Сытник подарил Капшуку зеленую фуражку. А всего из его родного села восемь человек отслужили в пограничных войсках, из них четверо прошло Афганистан.

Правда, про Афганистан на карантине речь не шла.

— Офицер сказал, что служить предстоит в Бресте, — вспоминает Виктор. Но все сложилось несколько иначе… В то время уже были слухи, что в Афганистане воюет наша армия. Но о том, что в войне участвуют еще и погранвойска, никому не было известно. Поэтому, когда я оказался в Средней Азии, то очень удивился.

После пяти дней, проведенных в поезде, Капшук в числе остальных призывников, прибыл в учебный центр Тахта-Базарского погранотряда. Напротив «учебки» размещалась рота по сопровождению колонн, уходивших в Афганистан. Тогда Виктор впервые увидел раненных «оттуда». Но офицеры успокоили молодых бойцов — служить будете на линейных заставах, в Афганистан отбирают только водителей.

В «учебке» Капшук оказался в числе лучших, особенно в беге и подтягивании. Вскоре его перевели в школу сержантского состава. Перевод Виктор воспринял без особого удовольствия — вопреки присказке: «Який хохол лычки не любит!?», командиром он быть не хотел. Но, надо, так надо!

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-2
Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-3

По мнению Виктора, в школе сержантского состава готовили очень профессионально. Спортивная подготовка, ориентирование на местности, стрельба из всех штатных видов оружия. Но главное ему привили там силу воли, способность выдерживать самые тяжкие физические и моральные нагрузки. Даже спустя много лет, после окончания сержантской «учебки», Виктор использовал приобретенные там навыки.

Обучение в сержантской школе заняло три месяца, после чего Капшука перевели в учебный центр Пянджского отряда, командовать отделением. Но там выяснилось, что все сержантские должности уже заняты, и Виктора отправили в Керкинский погранотряд. По сравнению с Тахта-Базарским и Пянджским отрядами, Керкинский считался относительно спокойным местом.

КОГДА Капшук прибыл в отряд, то узнал — требуются сержанты в новое, только что созданное подразделение — десантно-штурмовую маневренную группу. ДШМГ, или ДэШа, в просторечии. Офицер-кадровик предложил Капшуку в этом спецподразделении должность командира боевой группы.

— Вот сейчас в Украине многие говорят, что советские солдаты не хотели служить в Афганистане, что их заставляли, — размышляет Виктор Дмитриевич. — я считаю, что это абсурд! Я лично видел, как все солдаты и сержанты рвались на ту сторону. И не потому, что преследовали какие-то корыстные цели. Они действительно стремились выполнить свой долг перед Родиной. И никто никогда не говорил о льготах. Каждый хотел себя испытать в боевых условиях. Каждый из нас руководствовался принципом — я не хуже других! Каждый считал — если не я, то кто?!

В ДШМГ командиром Капшук был капитан Юрий Лапушко, выпускник Алма-атинского высшего пограничного училища. Несмотря на относительно молодой еще возраст, солдаты уважительно называли своего командира не иначе, как по имени и отчеству — Игорь Михайлович. Он продолжил их обучение, начатое в «учебке», прививая подчиненным особые навыки, необходимые в бою.

Прежде всего, Лапушко научил подчиненных не бояться пуль, для чего в ходе полевых занятий стрелял боевыми патронами над головами бойцов. При этом каждый из них должен был сориентироваться, откуда ведется огонь, суметь укрыться и изготовиться к бою. Эти занятия помогли не цепенеть под обстрелом и позже, в реальных боях спасли немало солдатских жизней. Уже тогда Виктор уяснил, что «своей» пули не слышно, а те, которые свистят, уже пролетели мимо.

Кроме того, Лапушко научил обнаруживать и преодолевать минные поля, распознавать мины-ловушки, высаживаться из вертолета, работать с радиостанцией, правильно проводить «прочески» кишлаков. Большое внимание уделялось тактическим приемам, которые в ДШМГ отличались своей спецификой. В ходе боевых действий подразделение дробилась на малые боевые группы из четырех человек, которые могли действовать как совместно, так и автономно. При этом каждая группа обеспечивалась радиостанцией.

Хотя большая часть перемещений проводилась с помощью вертолетов, при подготовке десантников много времени уделялось повышению выносливости. Дело в том, что снаряжение каждого бойца ДШМГ зашкаливало за 50 кило. Помимо боеприпасов для личного и группового оружия каждый десантник тащил на себе сухапай и воду на несколько дней, а также дрова — в Афганистане зачастую никакого другого топлива не было.

Особое внимание Лапушко уделял принципам общениям с местным населением — что можно делать, чего — нельзя.

— Позже мне удалось сравнить мою службу со службой тех, кто воевал в Афганистане в составе Советской Армии, — говорит Капшук. — кажется, что мы воевали на разных войнах. У нас было лучше снаряжение и обеспечение. Но главное, гораздо лучше был моральный дух. У нас не было такого отвратительного явление как наркомания. У нас уважали и ценили офицеров. Офицер для нас был мозговым центром. Отношение к офицерам в ДэШа было как к родителям. Если офицер сумел заслужить наше уважение, то мы были готовы ради них совершить невозможное. А еще, в ДШМГ культивировался принцип полной взаимозаменяемости. Каждый сержант мог заменить офицера, каждый солдат — сержанта.

После прохождения дополнительного обучения, Виктор был назначен командиром отделения. Командиром его боевой группы был Владимир Поршнев. Это была, своего рода легенда Керкинской ДШМГ. Парня множество раз предоставляли к награждению самыми высокими правительственными наградами. Однако, в то время за подвиги в Афганистане награждали скупо. Все же Поршнев сумел получить заслуженную награду, причем самым неожиданным образом. Уже демобилизовавшись, по дороге домой сержант умудрился в одиночку обезвредить банду, состоявшую из нескольких вооруженных преступников. За этот подвиг МВД СССР наградило сержанта Поршнева орденом Красной Звезды.

ДШМГ постоянно жила в напряженном режиме. Первые три дня после возвращения операции отводились на отдых. Хотя отдыхом это время можно было назвать только условно — бойцы ДэШа занимались чисткой оружия, шли в баню, готовили ранцы, получали боеприпасы для следующей операции. Спустя три дня, если не было боевых, боевая группа отправлялась в полевой учебный центр (ПУЦ) для проведения тренировок.

В учебный центр, расположенный за семь километров, группа двигалась в пешем порядке, попутно отрабатывая различные тактические приемы. Благодаря этому, уровень боевой подготовки ДШМГ был на самом высоком уровне.

ПЕРВАЯ боевая операция, в которой довелось участвовать Капшуку, началась для него несколько неожиданно. Когда его отделение в очередной раз подняли по тревоге, он решил — вновь предстоит выдвижение на ПУЦ. В районе Керкинского отряда местность на советской и афганской стороне почти не отличалась. Так же, как и местное население, которое говорило на одном языке. Разве что афганские кишлаки выглядели беднее. Поэтому, когда группа на вертолетах пересекла границу, Виктор не заметил разницы и до последнего момента был уверен, что находится в Союзе.

— Это был конец августа, — вспоминает Капшук. —Я, как положено командиру, выпрыгнул их вертолета первым, за мной последовали остальные бойцы. Нас высадили около какого-то кишлака, после чего была дана команда окопаться. Рядом с позицией проходила дорога, разделявшая населенный пункт на две части. Одна сторона считалась мирной, поддерживающей шурави, другая — враждебной. Десантники должны были обеспечивать прохождение по дороге советской колонны и прикрывать ее от возможных атак с «вражеской» половины кишлака. На полях работали люди, по улицам спокойно ходили люди. Местные подошли к нам, с интересом понаблюдали за вертолетами, а после того, как те улетели — разошлись по своим делам. Я все еще считал, что это — очередная тренировка. Выкопал окоп, уселся на бруствере и наблюдаю в бинокль за кишлаком. Тут подходит Лапушко и мне говорит: «Ты что, болван, чего на бруствере расселся! Сейчас начнется!» И точно — едва стемнело, как у кишлака засверкали вспышки и по нам как следует долбанули!

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-4

При этом, душманы стреляли не прицельно, они стремились заставить пограничников ударить в ответ и вскрыть, таким образом, систему огня. Но Лапушко разрешил стрелять только в одном случае — при непосредственной атаке на позиции. Ее не последовало, и едва вражеский огонь затих, командир десантников приказал рыть новую позицию, которую духи в темноте обнаружить не могли. В будущем Капшук убедился — на войне побеждает тот, кто сумеет перехитрить противника. Лапушко умел это делать как никто другой!

Так за ночь десантники не сделали ни одного выстрела. На следующий день, когда пошла колонна, душманы, не сделали ни одного выстрела. Капшуку запомнилось, как во время прохождения колонны к нашим машинам потянулись местные жители: женщины, старики, дети. Советские солдаты бросали афганцам консервы: горох, перловку, гречку. Те в ответ давали лепешки. Это сильно удивляло, ночью из этого же кишлака стреляли, теперь лепешки дают. Замполит ДэШа капитан Радчук тогда объяснил, что афганцы бывают разные. Одним выгодно с шурави воевать, другим — дружить.

Вернувшись с первой своей операции, Виктор почувствовал себя другим человеком — возмужавшим, уверенным в себе. Он отвечал не только за себя, но и за жизни подчиненных. А ведь на тот момент ему даже не исполнилось девятнадцать! Вскоре ответственность возросла еще — Володя Поршнев ушел на дембель и Капшук возглавил боевую группу. На прощание Поршнев отдал ему свой трофейный «лифчик» и напутствовал: «Витя, я тебе оставляю группу номер один. Так что постарайся, чтобы она и дальше была первой!»

КЕРКИНСКАЯ ДШМГ работала не только напротив участка своего отряда, но и других: Тахта-Базарского, Пянджского, Московского. Вместе с другими пограничными подразделениями десантники-киркинцы всегда шли в авангарде.

— И я, и мои подчиненные буквально рвались на «боевые», — вспоминает Виктор. — Самым обидным было остаться «в резерве». Эта участь доставалась только больным, или раненым. Остальные стремились попасть на «боевые» всеми правдами и неправдами. Перед каждой боевой операцией все больные массово выписывались из госпиталя. Еще худшим наказанием был перевод из состава десантно-штурмовой группы на линейную заставу — «в тыл».

Капшуку особенно запомнилась одна из операций 1985 года. В ней ДШМГ участвовала в штурме ущелья, в котором располагалась крупная база душманов, подчинявшихся Ахмад Шаху Массуду. Поначалу ее с наскока пытались взять части 40-й армии. Попытка оказалось безуспешной. Для второй попытки была создана мощная группировка из частей 40-й армии, пограничников и афганских вооруженных сил.

Перед началом операции замполит довел до личного состава ДэШа, что душманами командовал опытный полевой командир. В прошлом это был офицер афганских правительственных сил, окончивший Советском Союзе военное училище, но затем переметнулся на сторону врага. Духовская база была прекрасно оборудована в инженерном отношении — большинство укрытий и огневых точек вырублены в скальном грунте и соединены между собой тоннелями. Вход в ущелье был узким и простреливался с многочисленных позиций ДШК. Пробиться через такой огневой заслон могли только самолеты, но их бомбы не наносили позициям серьезного вреда. Вертолеты с десантом попадали под шквальный огонь и возвращались с повреждениями. А на подходе к ущелью располагались два густонаселенных кишлака, в которых сидели духовские наблюдатели, сообщавшие о малейших передвижениях шурави.

Группу Капшука высадили в стороне от кишлаков с задачей — пройти вдоль ущелья и провести разведку. Группа разделилась на две подгруппы, прочесывавшие обе стороны ущелья.

— Во время разведки обе группы видели друг друга, но их разделяло довольно приличное расстояние, — вспоминает Виктор. — Не помню почему, но мне понадобилось перейти из одной группы в другую. Взял рацию, автомат и пошел. Уже когда был на дне ущелья, услышал шорох. Я залег. Смотрю — идут духи, пять человек.

Как позже оказалось, духи шли к нескольким танкам, которые накануне побросали сорбозы. Афганские танкисты пытались войти в ущелье самостоятельно, но напоролись на минное поле. Экипажи бежали, оставив боевые машины. А группа душманов, на которую напоролся Капшук, по-видимому, должна были подорвать брошенные танки.

Капшук связался по рации с обеими группами и спросил, видят ли они противника? Но те не видели — духи были в мертвой зоне и не просматривались сверху. Сержант указал, в каком направлении вести огонь. Когда группы начали стрелять, он стал корректировать огонь. Духи заметались по дну ущелья и двинулись прямо на сержанта. Ему ничего не оставалось, как ударить по ним из автомата.

— Если бы они поняли, что я только один, то мне не поздоровилось, - рассказывает Виктор. — но, к счастью, духи были напуганы неожиданным огневым налетом и увидев меня бросили оружие и сдались. Я взял их на прицел. Скоро спустились наши. Лапушко сначала на меня «наехал», мол, за каким чертом тебя сюда понесло! А потом сказал «спасибо».

В ходе последовавшей затем операции ущелье было-таки занято советскими войсками. На разгромленной духовской базе оказались огромные залежи самого разного оружия. В одном из складов командир ДШМГ обнаружил несколько ящиков с необычными гранаты — черными, украшенные изображением змеи. Как оказалось гранаты были снаряженным отравляющими веществами. Лапушко связался с командованием и доложил о находке. Ему было приказано передать сорбозам все трофеи, за исключением этих самых гранат. Доказать, что душманы применяли химическое оружие было важно. Неожиданно афганские военные потребовали отдать им и ящики с теми гранатами. Пограничники заняли оборону, отдавать добычу сорбозам они не планировали. Лапушко с переводчиком долго беседовали с этими союзниками, прежде чем удалось убедить их оставить гранаты пограничникам.

После этого неприятного инцидента пограничники помогли сорбозам загрузить трофеи на автомобили. Получилась довольно большая колонна, набитая оружием и боеприпасами. После этого бойцы ДШМГ загрузились в вертолеты и отправились в отряд.

Они уже почти долетели до госграницы, когда вертолеты получили команду вернуться.

— Когда приземлились, — вспоминает Виктор. — то увидели, ту самую колонну. Машины стояли брошенные, большинство солдат и офицеров перебиты, оружие пропало. Я так понимаю, что там произошло предательство. Одна часть сорбозов перебила другую, после чего переметнулась к духам. Такая та была война…

ПО МНЕНИЮ Капшука суть затяжного конфликта в Афганистане был в столкновении цивилизаций. Страна жила по средневековым принципам и вовсе не желала переходить к социализму. Неудивительно, что многие противоречия были просто неразрешимы. Бывало, пограничники брали в плен духа, передавали его афганским властям. Он оказывается чьим-то родственником, переодевается в форму и вот уже готов солдат правительственных войск. Большинство афганцев шли в душманы вовсе не по идеологическим причинам, а просто подзаработать. Калым за вторую жену заплатить, расплатиться с долгами. Шурави пытались афганцев лечить, но те отказывались — мол, Коран запрещает. Афганским крестьянам раздавали байскую землю, но те отказывались на ней работать, так как она в течение столетий принадлежала байскому роду. А чужое в Афганистане лучше не трогать.

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-5

— Привыкать к реалиям той страны было не просто, — размышляет Капшук. — вот идет женщина в парандже. А вдруг, под паранджой скрывается мужчина? Пропустишь его, а он в спину выстрелит. Сколько таких случаев было! Но замполит нас строго учил — не уверен, не трогай. Нет хуже для афганца оскорбления, чем дотронуться до женщины. Правда со временем мы научились хорошо отличать, кто скрывается под паранджой. С женщинами старались не воевать, но с восемьдесят пятого года ожесточение дошло до того, что среди духов появились и женщины. А женщины в бою упрямы. Если мужик под огнем переползет, укроется, до женщина будет фанатично стрелять до последнего, пока ее не уложишь.

В ходе боевых действий десантникам зачастую приходилось действовать нестандартно. Одна операция не была похожа на другую. Виктор вспоминает, как его группе довелось штурмовать очередную базу на самой границе с Пакистаном. Она, как обычно находилась в глубине ущелья, вход в которое прикрывался крупнокалиберными пулеметами. Наскоком ее было не взять. Лапушко поставил подразделению Капшука задачу: ночью скрытно обойти позиции душманов и на рассвете ударить по ним с тыла. Поскольку духи прослушивали эфир, перед выходом капитан передал по радиостанции для первой боевой группы фальшивый приказ — выдвинуться и поставить «сигналки».

Под покровом темноты Капшук повел свою группу к руслу реки. Но в темноте группа сбилась с маршрута. Когда стало светать, пограничникам стало ясно, что они забрели на пакистанскую территорию. Однако, не было бы счастья, да несчастье помогло — с афганской стороны база имела минимальное прикрытие.

— Лапушко меня по рации спрашивает: «Ну как, поставил «сигналки»? - вспоминает Капшук. — что ему ответить?! Я говорю: «Не пойму какие «сигналки» ставить — красные, или зеленые». Лапушко замолчал на секунду, потом открыто спрашивает — ты где?! Я отвечаю — посередине. Он все понял, и говорит — пошуми там, как мы начнем. Тут, что называется, настал момент истины. Едва рассвело, наши пошли, а мы ударили с тыла. У духов началась неразбериха паника, они заметались. Благодаря этому взяли мы эту базу почти без потерь.

На той базе были обнаружены не только склады с оружием и боеприпасами, но и что-то вроде кустарного патронного производства. Пока основная часть ДэШа вела проческу базы, Виктор со своими бойцами оставался на линии афгано-пакистанской границе неожиданно он заметил, как в сторону границы двигается группа из трех человек. Сержант поначалу решил, что это уходят бандглавари. Дал команду перехватить беглецов. Задержанными оказались журналисты — съемочная группа западного телевидения. При себе иностранцы имели камеру, монитор, аккумуляторы и видеоматериалы, повествующие о «борьбе афганских повстанцев с шурави». Виктору запомнилось, что среди журналистов была даже одна женщина-корреспондентка.

В условиях той, пропагандисткой войны, что шла вокруг Афганистана, поимка западных телевизионщиков была большой удачей! За это Капшука вновь представили к награде и дали отпуск. Но в отпуск он не поехал. Прикинул, пока доедет, пока вернется, — дома останется побыть всего ничего. Получится как в фильме «Баллада о солдате». Только сердце бередить. Решил провести отпуск при части. Но бездельничать не получилось. Как только началась очередная операция, Виктор вылетел с остальными, забыв про свой отпуск.

ОТ ОДНОЙ операции к другой командирский опыт Капшука постоянно рос. Скоро он стал старшиной. У него появились свои предпочтения в применении тактических приемов и оружия.

— АГС мне не нравился, — вспоминает Виктор, — шума много, а толку мало — осколки мелкие. Душманы такие ранения переносили легко, поскольку они от природы очень хорошо умели терпеть боль. К тому же, ночью АГС сильно демаскирует позицию. Не всегда эффективен был автомат калибром 5,45 мм, особенно в «зеленке». Бывает, бьешь по духу, знаешь, что должен попасть, а пули отлетают от веток и никакого результата. Для этого лучше подходил АКМ, калибром 7,62 — он давал меньше рикошетов. Такие автоматы были у духов, в основном китайского и египетского производства. Но ввозить на территорию Союза мы не могли. Поэтому у нас сложилась любопытная практика. В районах, где была «зеленка» мы создавали тайники, куда закладывали трофейные автоматы 7,62 мм. А так как воевать приходилось в одних и тех же местах по нескольку раз, эти тайники иногда пригождались. В тайниках оказывалось и совсем экзотическое оружие, такое как английская винтовка «Ли Энфилд». В просторечии ее называли «бур». Этот «бур» имел большую убойную силу и отличную точность, поэтому на операциях очень сильно пригождался. Конечно, это все выглядит партизанщиной. Но подобное лечат подобным.

Постепенно война получала все большее ожесточение. Капшук вспоминает, как во время прочески одного из кишлаков он со своими бойцами обнаружил труп женщины. Она была местной учительницей. Душманы вкололи жертве глаза, вырвали язык... Наших солдат это просто шокировало — до какой степени ненависти и безумства нужно было дойти, чтобы сотворить такое!

— То была простая женщина, которая хотела, чтобы афганские дети были грамотными, — говорит Виктор. — не только дети богатеев, но и бедняков. А они с ней такое… Ведь мы там были не только, чтобы воевать. Я видел, как благодаря советской помощи там появлялись дороги, строились школы, предприятия. Но сейчас об этом никто не вспоминает!

Изменился и характер боевых действий. Чувствовалось, что противник постоянно усиливается. Духи постоянно получали новое лучшее снаряжение и вооружение, бороться с ними было все сложнее. Заметно это было и возросшему среди пограничников числу раненых, контуженных, а то и убитых. Летом восемьдесят пятого в группе погиб молодой офицер —лейтенант Колмыков. Капшук особенно остро почувствовал эту потерю, так как все произошло на его глазах.

Неожиданно на той стороне возникла «обстановка». Личный состав ДШМГ подняли по тревоге. Группа построилась на плацу, и тут выяснилось, что всех опытных офицеров отправили в отпуск. За старшего оставался лейтенант Колмыков. Он был совсем неопытным, лишь недавно перевелся в ДэШа. К тому же, накануне к лейтенанту из Союза прилетела жена с ребенком. Словом, по всему Колмыков мог и не лететь. Капшук слышал, как начальник отряда предложил вызывать из военного городка более опытного офицера, находившегося в отпуске, либо найти для группы кого-нибудь из штаба. Но Колмыков поступил по совести — отправился на операцию сам.

— Пока мы загружались в вертолет, Колмыков посмотрел на ребеночка, поцеловал его, попрощался с женой. Она, конечно, заплакала. Но лейтенант успокоил, мол, операция простая, — вспоминает Виктор. — Действительно, нужно было всего лишь прикрыть колонну. Часто такие операции обходились вообще без стрельбы. Но не в этот раз… Высадились, рассредоточились возле какого-то кишлака. Неподалеку находилась небольшая высотка. Колмыков и Игорь Чувгай решили разведать, что на ней находится. Только начали подняматься, как по ним нам сверху открыли огонь. Мы тут же рассредоточились и стали окапываться. Но это было трудно — грунт сплошная щебенка. Слышу — по рации Чувгай кричит: «Лейтенанта ранили!» Сержант Вася Хамко, командир второй боевой группы, говорит: «Нужно идти на помощь». Побежали — я и Хамко, следом наш доктор — Геннадий Конников. Бежали «переставкой» — сначала я бегу, подавляю огнем противника. Патроны у меня заканчиваются — бежит Хамко. Пока он стреляет, я перезаряжаюсь. Тут выяснилось, что еще одна группа духов засела в одном из домов в кишлаке, совсем близко. Они отрыли огонь, и попали в Хамко в живот. Доктор с аптечкой кинулся к нему и вдруг кричит: «Витя смотри справа!». Смотрю — из-за дувала выскакивают трое духов, наверное, хотели нас добить, или взять в плен. Мы оказались в пяти-шести шагах. Все происходило почти мгновенно. На автомате я успел, как-то, перезарядиться и навскидку ударил по ним. Положил всех одной очередью. Тут подбежали остальные бойцы, оттащили Хамко в укрытие, а я побежал дальше. Добрался до Колмыкова, с Чувгаем. Смотрю — все… Лейтенанту пуля попала, без шансов. Но он еще был некоторое время жив.

Скоро прилетели вертолеты. Душманы пытались сбить их огнем из ДШК, но их быстро подавили. Раненых загрузили в вертолет, и он полетел в сторону Союза. Доктор сказал: «Если хватит заменителя крови, то их довезут». Но через несколько минут в эфире прошел доклад от вертолетчика: «Один груз 200». Стало ясно, что Колмыков не дотянул.

Пограничники очистили тот кишлак от противника. По возвращении, Капшук узнал, что и его друг Василий Хамко тоже умер, едва вертолет пересек Пяндж.

— Василий был моим другом, из Черкасс. — говорит Капшук. — После окончания срочной службы я съездил к его матери. Это было очень тяжело. Больше всего меня поразило, что мать не верит в гибель сына. Носит деньги гадалкам, те ей врут - мол, он жив, находится в плену. Я ее тогда попытался переубедить, что это не правда! Но моя мама (я с ней ездил) сказала — не нужно, пускай верит в то, что хочется. Так ей легче… Хотя мне еще повезло — не пришлось самому вести «цинк». У нас было так, кто отвозит груз 200, тот получает пять дней отпуска. Плюс еще пять дней дает военкомат. Но те, кто так побывал дома, почти всегда говорили: «Лучше бы я эти пять дней провел на операции, чем так».

В НОЯБРЕ 1985 года Керкинская ДШМГ усиливала Московский погранотряд. После очередной операции она вернулась на советскую сторону, на аэродром поселка Московский. Едва группа выгрузилась из «вертушек», как поступила команда — взять носимый боекомплект и погрузится обратно на борт. Носимый б/к — это восемь магазинов и автомат.

Уже в воздухе Лапушко объяснил цель неожиданного задания:

— В один из кишлаков с гор спустилась банда, командир которой изъявил желание сдаться законным афганским властям, — рассказывает Виктор. — обычно духи «сдавались» накануне зимнего периода. Зимой в горах воевать непросто, а тут можно перекантоваться в тепле, с семьями. А по весне опять отправиться воевать. Это повторялось из года в год и ни для кого не было секретом. Мы же должны были встретить банду, подписать акт примирения и разоружить ее. Задание простое, даже можно сказать — рутинное.

Когда группа высадились у кишлака, там было что-то вроде праздника — местные вместе со спустившимися с гор духами, варили баранину, пели песни и радушно встретили шурави. Но Лапушко, на всякий случай, дал группе команду рассредоточиться и окопаться. Капшуку он приказал взять двух бойцов и занять командную высоту рядом с кишлаком. Как говорится, «на всякий пожарный». К тому времени о «гостеприимстве» афганцев советским пограничникам было уже много чего известно.

С Капшуком пошли командир первого отделения сержант Виктор Коваленко и пулеметчик Игорь Ковунский. Выйдя на вершину, пограничники обнаружили несколько давно заброшенных окопов. В них они оборудовали небольшую позицию, с которой отлично просматривались окрестности. Однако вскоре налетел ветер-«афганец». Все вокруг заволокло мелкой желтой пылью, через которое едва проглядывало солнце. Лапушко вышел на связь с Копшуком и передал, что вертолеты в такую погоду летать не могут (и афганцы это знали), поэтому следует быть настороже.

— Я приказал Кавунскому выдвинуться с пулеметом поближе к дороге, а сам остался с Коваленко, — рассказывает Капшук. — мы с Ковунским и Коваленко были одного призыва, поэтому всем скоро было на «дембель». Как сейчас помню, все разговоры в тот момент были только об этом предстоящем событии. И тут снова на связь выходит Лапушко и говорит: «Нам объявили войну!» Духи в кишлаке заняли оборону и готовы открыть огонь. Мол, если кто-то выстрелит в их сторону, они откроют ответный огонь. Виктор тогда стал кипятиться, мол, что мы тут высиживаем, пока наши там воюют. Но я ему ответил — раз нам приказано удерживать высоту, будем ее удерживать! Тогда Коваленко психанул, пошел в свой окоп и так замаскировался, что я его с трех шагов не мог бы найти, если бы захотел. Кстати, мы с Ковунским замаскировались не хуже.

Предосторожность Лапушко оказалась совсем не напрасной — с обратного от кишлака склона появилось трое всадников на лошадях. Они стремительно двигались к кишлаку по тропе, пролегавшей мимо засады пограничников. Капшук доложил о всадниках командиру. Тот сказал остановить их, но при этом ни в коем случае не стрелять в сторону кишлака, чтобы не провоцировать банду.

У подножия господствующей высоты всадники спешились и двинулись к ее вершине с явным намерением занять здесь позицию. Следом за всадниками показались густая масса духов, быстро двигавшаяся в сторону кишлака. Стало окончательно ясно, что «перемирие» изначально было провокацией с целью потрепать шурави в конце очередного сезона войны.

Капшук дал команду - подпустить противника на минимальное расстояние и только за тем открывать огонь. Пыль, затянувшая воздух скрывала позиции пограничников, душманы до последнего момента ни о чем не догадывались. Пулеметчик открыл огонь, когда они подошли к нему почти вплотную. Все трое были убиты на месте. Услышав выстрелы, основная часть банды, шедшая на кишлак, рассредоточилась и стреляя на ходу, двинулась на господствующую высоту.

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-6

Виктор вспоминает:

— По нам били из пулеметов, автоматов и ручных гранатометов. Одна из гранат разорвалась рядом с Коваленко. Я переполз в его окоп. Витя был сильно контужен, но жив. Шла кровь из ушей и носа. Когда я стрелял, он кричал, ему было больно от звука выстрелов. Потом Коваленко и вовсе отключился. Тут Лапушко выходит на связь, говорит, что и в кишлаке духи открыли огонь. Таким образом, вся группа оказалась в кольце. Лапушко говорит мне по рации – как хочешь, держи высоту, если они ее займут — накроют сверху всех.

Духи не знали, что на высоте им противостоят только трое пограничников, поэтому шли осторожно, ведя по высоте плотный огонь. Внизу в кишлаке, также разгорелся серьезный бой. Там были слышны разрывы гранат и минометных мин, плотная пулеметная и автоматная стрельба. По радиостанции было слышно, как командир запрашивал поддержку с воздуха, но из-за пыльной бури вертолеты не могли подняться в воздух. Между тем, здесь на высоте душманы откатились назад и установив малокалиберные минометы стали методично обстреливать кишлак и группу Капшука. Он вспоминает:

— Прямо у наших окопов стали рваться мины. В какой-то момент меня швырнуло воздух. Я оглох. Только вижу, что Игорь что-то говорит и куда-то показывает рукой. Ничего не слышу, сознание почти не работает, но понимаю — духи снова идут в атаку, чтобы нас добить. Дальше действовал на автомате. Стрелял, перезаряжал, снова стрелял. В какой-то момент закончились боеприпасы. Игорь притащил боеприпасы, что были у всадников, убитых в начале боя. Но вскоре и они закончились. Духи несли потери, но подходили все ближе и ближе. В какой-то момент они бросились на нас врукопашную. Били, резали, кололи друг друга. Все это время я балансировал на грани потери сознания. В какой-то момент я осознал, что на моем ноже висит мертвый дух. Казалось, что все, сейчас конец! И тут, словно счастливое видение — над головой появился вертолет. В тот момент показалось, что вертолет мне привиделся, но в следующую секунду машина открыла по духам огонь. Духи не выдержали и побежали. А я отключился. Пришел в себя только в госпитале.

Доктора поставили Капшуку диагноз «контузия средней тяжести». Но он попросил не писать об этом в медицинском заключении, так как к тому моменту окончательно решил связать свою жизнь с границей, стать офицером-пограничником. А неудобный диагноз мог поставить крест на его планах.

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-7

В ФЕВРАЛЕ Виктору пришло время демобилизоваться. В штабе один из офицеров сказал, что он может собираться домой. Но затем многозначительно добавил — «с заездом в Москву». В тот момент Капшук еще не знал, что накануне в офицеры отряда провели собрание, на котором приняли решение представить его к званию Героя Советского Союза.

— Я до последнего не верил, что ему могут вручить золотую звезду, поскольку считал, что ее дают либо посмертно, либо — космонавтам, —рассказывает Виктор. — В Москве меня первым делом стали обучать… строевой подготовке. В Афганистане понятное дело, не до строевой, а тут нужно было идти в кабинет самого Чебрикова. Да еще сшили мне на заказ форму с дырочкой в том месте, куда вешается Золотая звезда. Я растерялся, не столько от того, что оказался в Москве, сколько от того, что увидел разом столько генералов! Ведь прежде самым большим виденным мною начальником был разве что начальник отряда. А тут со мной беседовали начальник политуправления, начальник управления тыла, начальник управления вооружения. Каждый задавал вопросы, касаемые своего ведомства. В конце концов, меня принял сам Матросов! Он расспросил меня о житье-бытье, а напоследок прямо перед кабинетом Чебрикова, напутствовал — ты там поменьше говори. И вот открывается дверь — заходите. Я, как учили, строевым шагом. Но Чебриков меня успокоил: «Я знаю, вас научили маршировать, но можете идти как обычно, как ходили на той стороне».

Вручив Капшуку награду, Чебриков побеседовал с ним. Расспрашивал о тактике действий, о подготовке личного состава, об особенностях применения оружия. Напоследок Чебриков спросил у Виктора, есть ли у того личные пожелания. Капшук ответил: «Почему звезду вручили мне, а не капитану Лапушко? Он больше достоин этой награды, чем кто бы то ни было!» Чебриков ответил, что этим занимается наградной отдел. Уже когда Виктор вышел из кабинета Чебрикова, один из офицеров наградного отдела спросил его: «Тебе что сынок, этого мало? Ты чего лишние вопросы задаешь?»

После вручения награды Капшук отправился на родину, в отпуск. А затем поступил в Высшее пограничное военно-политическое училище имени К.Е. Ворошилова, что в подмосковном Голицино. Первый курс обучения дался Виктору легко — военные дисциплины и интенсивная физическая подготовка не были для него чем-то новым. А вот на втором курсе старшина стал сдавать — сказалось бремя славы. Что ни день, его привлекали на разного рода комсомольские собрания, митинги и выступления перед трудящимися. Учиться было просто некогда. Да к тому же, Капшука произвели в прапорщики и поставили на должность командира взвода. Приходилось крутиться как белке в колесе. Один был приятный момент — в конце второго курса Виктор женился. Почти сразу же молодой семье дали однокомнатную квартиру рядом с училищем.

В 89-м Виктор кое-как закончил училище, получил лейтенантские погоны и отправился в… Керкинский погранотряд, заместителем начальника заставы «Сундукли» по политчасти. Казалось бы, впереди Капшука ждала обычная карьера советского офицера. Но вскоре Советский Союз приказал долго жить. В 1991-м, незадолго до распада страны, Капшука снова вызвали в Москву. Там ему сделали необычное предложение — возглавить на родине, в Киеве, роту обеспечения охраны объектов КГБ Украинской ССР. Рота полностью состояла из украинцев, прошедших Афганистан. Виктор согласился. Там-то он и застал крушение СССР.

— Тогда в Киеве происходила жуткая неразбериха. Утром на флагштоке красный флаг, вечером — уже жовто-блокитный. — вспоминает Капшук. —Тогда я хорошо стал понимать состояние бывших царских офицеров. Куда податься, что делать? Решил остаться на родине.

ВСКОРЕ после провозглашения независимости Украины, Виктора назначили начальником смены пассажиров ОКПП «Борисполь». Здесь ему довелось увидеть много такого, с чем прежде сталкиваться не приходилось. С темной стороной охраны границы. Вчерашние украинские политики-патриоты, быстро стали бизнесменами и везли через границу партии «видаков». Постоянно какие-то темные личности предлагали за мзду пропустить через кордон нелегалов и контрабанду. А с тех пограничников и таможенников, кто не шел на контакт с преступниками, зачастую дискредитировали.

Капшуку вспоминается случай с капитаном Жуковым. Контрабандисты долго пытались заставить его пойти на сделку с совестью, но офицер оставался непреклонен.

— Жуков вообще был честнейший человек, — вспоминает Капшук. —Тогда в службу безопасности Украины пришла анонимка, что он — мздоимец. А в его почтовый ящик подбросили крупную сумму денег. Вечером Жуков шел со службы, открыл почтовый ящик и тут же был арестован как взяточник. Два года отсидел в СИЗО. Позже Жукова оправдали, он вышел на свободу, ему вернули звание. Но затем офицер оказался в гараже, в заведенной машине, где отравился угарным газом. Замок гаража при этом был заперт снаружи…

Самому Виктору также постоянно поступали разные «соблазнительные» предложения — предлагали деньги за то, чтобы продал «кусочек границы». А когда отказывался — угрожали, запугивали. Это давление усилилось, когда Капшука назначили на должность начальника контрольного поста «Черкассы-авиа».

Поначалу бандиты пробовали Капшука купить, а после очередного отказа стали действовать нагло, не таясь. Он вспоминает:

— Возвращаюсь со службы домой, звонок по телефону. Снимаю трубку. Говорят — Виктор Дмитриевич, не хотите работать на нас? Отвечаю — не хочу! Доложил о звонке, как положено, по команде. Мне поначалу посоветовали не обращать внимания. Но потом вызвали в особый отдел и предложили стать участником спецоперации по выявлению членов этой банды. Мне отводилась роль «подсадной утки». Деваться было некуда, я был вынужден выполнить приказ. Когда бандиты позвонили в очередной раз и предложили сотрудничать, я согласился. Контрабандисты познакомили с различными людьми из криминального мира, продемонстрировали своё оружие, средства связи. А для того, чтобы окончательно подсадить меня на крючок, решили дать мне информацию личного свойства — оказалось, что моя жена постоянно изменяла с высокопоставленным милиционером. Я не поверил. Тогда меня отвезли на место. Вышел из машины, смотрю и точно —моя жена целуется с другим…

Опубликовано в книге «Зеленые погоны Афганистана» Андрей МУСАЛОВ С Героем Советского Союза Виктором Капшуком мне довелось побеседовать в 2008 году, в рамках подготовки к очередной годовщине вывода...-8

Капшук тогда не сдержался, он прекрасно помнил уроки рукопашного боя, усвоенные в Афгане. В результате тот милиционер, любовник жены, оказался в больнице.

Дальнейшие события развивались стремительно. Жена подала на развод. Виктор вскрыл себе вены, но в врачи его откачали. Пока лежал в больнице, избитый милиционер сумел сделать так, что Капшук лишился квартиры. Пограничные войска Украины также отказались от него — тогда офицеров в стране был переизбыток.

В результате той истории Виктор оказался на улице. Без погон, без семьи, без средств к существованию.

— Неожиданно передо мной закрылись все двери, — вспоминает Капшук. — в какие бы двери я не стучался, везде получал отказ. Вчерашние «друзья» и сослуживцы не замечали меня. Жена науськала детей, они отказывались признавать меня отцом. Ночевать было негде, жил на улице. Так я стал обыкновенным киевским бомжем. Собирал бутылки, потерял зубы. Бомжевал два года. Связался с другими бомжами. Оказалось, что там существует своя иерархия. Помню, что заправлял группировкой бомжей авторитет по кличке Сердитый. Этот Сердитый уже через месяц узнал кто я такой. Он-то мне, как-то сказал: «Виктор Дмитриевич, что вы здесь делаете? Это не ваша жизнь!»

ВЫТЯНУЛ Капшука из этого болота Анатолий Андреевич Засуха — глава киевской областной администрации. До него каким-то образом дошли слухи Герое Советского Союза — бомже. Засуха забрал Виктора с улицы, нашел жилье, назначил главой содружества ветеранов Афганистана Киевской области. Позже подыскал Капшуку должность — начальника областной водолазно-спасательной службы.

В 2006 году про Капшука вспомнили и пограничные войска Украины. Восстановили на службе, вернули офицерские погоны, дали должность в управлении воспитательной работы Госкомитета Пограничных Войск Украины. Позже Капшук был назначен на должность заместителя начальника музея погранвойск Украины.

— Тут, конечно, стали возникать разные прежние знакомые, набиваться в друзья, — рассказывает Капшук. — Даже сын мой объявился. Ему сейчас двадцать два. Пришел он в музей, а там экскурсовод рассказывает обо мне. Сын рассказывает, что я, мол, сын героя. Гид отвечает — так ваш отец у нас работает. Тот, что — полы моет? Нет, говорят, он — полковник, зам. начальника.

В общем, жизнь бывшего воина-интернационалиста стала налаживаться. Снова женился. В новой семье Виктора родилось двое детей — дочка и сын.

Оглядываясь назад, он ни о чем не жалеет. Считает, что такова уж судьба человеческая — одна полоска сменяет другую, как на десантном тельнике. И идеальных героев не бывает, бывают только простые люди. И каждый из них проживает свою жизнь так, как может.

Андрей МУСАЛОВ

Фото из архива автора

Источник: https://dzen.ru/a/ZbPqCAf3UWhRZnhl
Поделиться в соцсетях
Оценить

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЧИТАТЬ ЕЩЕ

ЧИТАТЬ РОМАН
Популярные статьи
Наши друзья
Авторы
Николай Зиновьев
станица Кореновская, Краснодарский край
Наверх