Иван Котельников (Олег Лобачев). Избранные стихи из книги «Русский мир».

Олег Юрьевич Лобачев. Чаще всего публикуется под литературным псевдонимом Иван Котельников (в память об армейском товарище, который затем погиб в Первую чеченскую компанию). Родился в 1969 году во Владимире (где и живет сегодня). Служил в Советской армии в 1987-1989 годах. Окончил факультет русского языка и литературы Владимирского государственного педагогического университета и Высшие литературные курсы Литературного института имени А.М. Горького (семинар поэзии Ю.П. Кузнецова). Его стихи публиковались в литературно-художественных журналах «Наш современник», «Москва», «Звезда», «Соло», в газетах «Комсомольская правда», «Завтра», в литературных альманахах «Владимир», «Александровская слобода» и др. Член Союза писателей России (принят в 1996 году). Автор книги стихов «Русский мир» (издана в 2025 году).

Евразийствуя

По-над судорогой пучеглазых дорог,
Путеводных при звёздах,
Наугад, наудачу, с оказией, впрок –
Если сызнова выжил, то жил и берёг
Розовеющий воздух.

Розовеющий воздух с востока на юг
Вдоль Евразии конной.
Доморощенный шаг – это враг или друг?
Чужеземные степи охаживал плуг,
Чудотворец посконный.

Сумасбродная Волга, Урал да Сибирь:
Окоём поневоле.
То казак – за ясак, то Псалтырь – поводырь.
Путешествие вглубь – погружение вширь.
Ай, да русское поле!

Лапоть с валенком или подбитый сапог –
Отпечаток победный.
По-над судорогой пучеглазых дорог
Заповедное мужество – это зарок
Или гений наследный.

Безутешная Русь. Захребетная даль.
Венценосные лики.
Молодецкая удаль – а сгинувших жаль.
Исполать Небожителю, ибо печаль –
Это признак великий.

2012, февраль

Картина художника Мирослава Добрянского

Стихи о походе казаков на Стамбул в 1622 году

Что есть град, оседлавший Босфор? –

Тронный гнев на вселенский раздор.

Божья воля в годину расплоха.

Маета до последнего вздоха.

Помним мы: в стародавние дни

У Стамбула предстали они.

Может, две, ну, а, может, и тыща.

Переход – в расстоянье с полднища.

Как столицу османов зажечь,

Знают лишь Запорожская Сечь

Да Великое войско Донское.

Без войны – ни гульбы, ни разбоя.

Серебру или золоту – счёт.

Из добычи – полон и живот¹

Переполнили чайки и струги.

Если други своя – то за други.

За грядой, где султанов Сераль,

Морем Мраморным тешится даль.

Берег сей каменист и залешен,

А в долинах – сады из черешен.

Хвать, пора казакам и домой.

Лишь бы окуп² управил с войной.

Но полон у деревни жидовской³

Турок вызволил кознью плутовской.

Что же вышло? – Не ведом ответ.

Скуден в летописаниях след.

Но в остатке – несть чаек крылатых

И большая потеря в собратах.

Так уж заведено испокон:

Всем, кто выжил, вернуться на Дон.

А вернувшись в петровы говейна⁴,

Вдарить пушечно или ружейно.

Чем всё кончится? – Русский посол

В Топкапы⁵ скоро явит глагол

О набегах на Польшу татарских,

О московских делах государских.

«Казакам и черкасам⁶, сталбыть,

Никакого дурна не чинить.

А розмыслию русских украин

Суд един – русский царь и хозяин».

2023, октябрь

Примечания:

1. Живот – здесь имущество.

2. Окуп – выкуп.

3. Видимо, один из пригородов Стамбула с преобладающим еврейским населением: Арнавуткёй, Куручемше, Ортакёй либо Бешикташ. Турки отбили у казаков полон, обманув тех с выкупом.

4. Вернуться в петровы говейна – Петров пост заканчивался 29 июня.

5. Дворец Топкапы – резиденция турецких султанов.

6. Турки различали запорожских и донских казаков. Запорожцев они называли черкасы, а донцов – собственно казаки, иногда рыжие.

Стихи о Михаиле Черкашине, казаке-характернике, славном донском атамане

Андрею Романову, моему доброму товарищу

Мишка Черкашин – природный казак,
Как на духу – характерник.
Ляхам, ливонцам с погаными – враг,
Лысого чёрта – соперник.

Казаковал, заедино стоял,
В сечи горячей был страшен,
Ибо прельщеньями не промышлял
Доблестный Мишка Черкашин.

Дымом мушкетным окуривал Крым,
Хаживал за зипунами,
Людям азовским, ногаям лихим
Ужас внушал временами.

Мишка Черкашин – донской атаман:
Любо татарина спешить,
Любо побить, потоптать басурман,
Правую руку потешить.

Любо Черкашину малым числом
В дни меженины и мора
Бить превосходную силу с умом,
Вора наказывать споро.

Саблей подручной, пищальным свинцом
Многие орды тревожил.
Мишка Черкашин, ты был молодцом,
Жизнь не напрасную прожил.

В злую годину, в решающий час
Призванный Грозным Иваном,
Дабы стоять за Россию, за нас
Вместе с донцами всем станом.

Мишка Черкашин народный герой
Стал в Молодинскую битву,
Ведь гуляй-город и есть домострой:
Битву творят как молитву.

Ай, да побоище!.. Вражья орда
Доистлевает в суглинке.
В Бахчисарае попомнят тогда
Крымскому хану поминки.

Сына Данилу пленённого ждут
Лютые пытки до смерти.
Двадцать заложников следом умрут:
Слову Черкашина верьте!..

В новой войне – преднамеренный враг
Римскому Папе и ляхам,
Мишка Черкашин недаром казак:
Кто супротив – побивахом.

Ты заговаривал пули в степи,
Загодя чуял подкопы, -
Пагубе унитской не уступи
На порубежье Европы.

Мишка Черкашин – сердит, боевит,
Но не твердит о награде.
Сам напророчил, мол, буду убит –
Псков устоит при осаде.

Сказано – сделано. Этот почин
Я самодурью приемлю.
Войска Донского восторженный сын
Лёг в неприступную землю.

Песенным даром желаю почтить,
Будучи скудным в умишке,
Правило это – для подвигов жить –
В буйной головушке Мишки.

2013, июнь

Гроза в отрочестве

Как мамонты, раскачивались сосны,
И пугало летало над селом,
И плавился простор молниеносный,
И подступал, сгущая бурелом.

Овраги вырастали, как воронки,
И корни выползали из земли,
И лопались ушные перепонки,
И зубы настучаться не могли.

И всё пространство между облаками
И почвой, уходящей из-под ног,
Казалось, исполинскими руками
Вот-вот уже свернут в бараний рог.

И этот бег по самой кромке леса,
Безумный бег с корзиной на спине,
Всё ускоряла тёмная завеса,
Дышавшая, как зверь, в затылок мне.

Ещё одно мгновение - и ливень
Ударил так, что воздух поседел!
И я бежал, пока древесный бивень
Не положил безумию предел.

То был удар, лишающий сознанья,
То был удар, подбросивший на миг
К воспламенённым сводам мирозданья,
Распахнутым, бездонным словно Лик.

Творилось нечто странное с подростком:
Не ужас, а смятенье крепло в нём,
Разбуженное звёздным перекрёстком
И холодом, и волей, и огнём.

2001, январь

***

«Написанная с субъективистской, односторонней позиции, повесть в неверном свете представляет роль ВЧК как инструмента партии в борьбе против контрреволюции».

Из письма председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова «О повести В. Катаева «Уже написан Вертер»

«Катаевым «Уже написан Вертер» однобоко», –
Грассирует печать.
Подобных сочинений с жидоедской подоплёкой,
Пожалуй, не сыскать.

Правдолюбиво, сдержанно, остро, биографично.
Талантливо – аж жуть!
Из русопятов одессит, как существо, двулично
За выстраданный путь.

И сам сидел и выжил вдруг, но памятлив на казни –
На то он и Валюн!
Предсмертное свидетельство – сродни богобоязне,
Надгробия валун.

Из богоизбранных ЧК – картавый, кучерявый,
Одесский изувер.
Не скрипачи, а палачи… Сей выпад не по нраву
Супружнице Эстер.

Что нового в героях тех, суконных, неказистых?
В чём мерзости сосуд?
Раздеть перед расстрелом сущеглупых гимназисток –
Отнюдь не самосуд.

От псевдонимов дурно: Глузман – Лось и он же Соболь,
Бесстрашный – Блюмкин же!
Будёновок думоотвод, заплечных дел некрополь
В убойном гараже.
___________________

Да, умирал, да, либерал, да, самородок тёмный,
Да, старческая прыть…
Перечитать «Уже написан Вертер» вероломный –
Что жилы отворить.

2015, октябрь

Ватник

Простеганный, как контурная карта,
Затёртый, как довлатовский цитатник,
Не знающий ни отдыха, ни фарта,
Пристроен на гвозде любимый ватник.

Ведь не модерн, не классика, не ретро,
А на селе сошёлся с сапогами.
В нем – в огород, на крышу и до ветра.
В нем – яблоко и фляжка с черепами.
_____________

То в козырьке, то в дедовой ушанке.
То в холода, то с вечера, то в осень.
Он был свидетель Ельцина на танке
И с той поры по-прежнему несносен.

С ним скорешились вилы с гвоздодёром.
Его признали банки из подполья.
Он покрывался красочным узором
И уходил, поддав, на богомолье.
_____________

Он весь в меня, туземец и сермяга.
В нём пребывает хлебная краюха.
В нём к переменам творческая тяга.
И правда жизни в нём, и поступь духа.

Он кем-то куплен был на барахолке
И вроде обошелся в пару сотен.
Он отлучён от нитки и иголки.
Из пролетарских изгнан подворотен.
_____________

В нём не стоять при шашке и в папахе.
Он не родня, не ровня камуфляжу.
Он хорошо сидит и без рубахи,
Хотя совсем не склонен к эпатажу.

Его приют – сарайка да темнушка.
Он то в пыли, то в желтой стекловате.
Его свежит берёзовая стружка
И килька черноморская в томате.
_____________

Его навряд ли примут в забугорье.
Он – почвенник, накоротке с навозом.
Он был когда-то труженик подворья,
Теперь он стал придворным виртуозом.

Он часть меня и моего прикида.
Не временщик, как Бабель в изголовье.
При урожае не подаст и вида,
А пожелает крепкого здоровья.
_____________

Когда дожди за садом приударят,
Да так, что взмокнут жабы на болотах,
В такие дни, пока меня не парят,
Я вновь грущу при ватнике и в ботах.

Что на душе слежалось мёртвым грузом,
Всё оживает, плотью обрастая:
И детство желторотым карапузом,
И юность первобытная, густая.
_____________

И дружба, и любовь, и увяданье.
И путь мой от бесстыдства до румянца.
И я теряю самообладанье
Предназначенца и образованца.

Вся гамма чувств – от счастья до унынья –
Меня на миг один переполняет…
И в холодильник просится ботвинья.
И чайник на плите остепеняет.

2007, август

О Галиче на вздохе и каверзах эпохи

I
Галича выслушал – пройденный бард.
Шестидесятников евростандарт:
То упакован от пуза,
То неподкупная муза.

Редкий концерт – Академгородок.
Вне разнарядки – свободы глоток.
Ладит гитарная дека
С профилем всечеловека.

II
Фигой в кармане играет поэт.
То обличает, то сводит на «нет».
Зрителей нервная давка,
Словно провалена явка.

Публика – это отсутствие мест.
Дети двадцатого съезда – окрест.
Атомный физик заплакал:
Сталина – на пастернакол.

III
Галич взахлёб – то Сократ, то Эзоп.
В блеске софитов – возвышенный лоб.
За неимением мненья
Требуются песнопенья.

Образованщины русский язык!
Даром немотствует русский мужик.
Не по пути с мужиками –
Будучи отказниками.

IV
Аплодисменты доцентов звучат.
Вроде молчальники – а настучат:
Первоисточник прослушки –
В магнитофонной катушке.

Западников – западня, западло:
Всё без оттенков – добро или зло.
Инакомыслящим разом
Не прибавляется разум.

V
Культ диссидента. Издат – там и сям.
Сердце с пороком, приведшее в храм.
Выпало перекреститься
Выкрестам – дабы проститься.

В мире безмолвия дрогнет рука.
Но в Абакан доплывут облака.
Весть: электрическим током
Самоубит ненароком.

2012, июль

Стихи толкиенутого русиста

Земноморье или Средиземье –
Это, на поверку, мелкотемье,
Безучастья плавленый сырок.
То ли дело – Сечь из Запорожья,
В Диком поле – конь да воля Божья.
То ли дело мужества урок.

То ли дело во поле берёза,
Снегопад и запахи мороза,
На заре вишнёвый первоцвет.
То ли дело мир без перерыва
От Курил до Финского залива –
Русский мир, рассеянный, как свет.
_____________

Это ли не родина без края?
По-любому вывезет кривая,
Бог не выдаст, а свинья не съест.
Ибо здесь – ни дня без переклички.
Ибо ссылка к черту на кулички
Равносильна перемене мест.

Не понятно, кто всему хозяин
От Москвы до самых до окраин,
Но виной всему – не землемер.
Здесь народ смятенно богоносит,
Здесь сосед смиренно в морду просит,
Здесь Гагарин – с места и в карьер.
_____________

Искромётный русский западоид
Без России ничего не стоит,
Самоходства будучи лишен.
Для него и Гоголь – эзотерик.
Без него воспрянут буйный Терек,
Светлая Кубань и тихий Дон.

Без него плодиться, размножаться.
Без него трудиться, заряжаться.
Без него – с разбега об косяк.
Государство – это заваруха.
В головах закончится разруха.
Конан – варвар, значит, не казак.
_____________

Русь стоит как в поле холодрыга.
Бедолага или забулдыга –
Всякий в этой шкуре побывал.
Если принял в сутолоке звёздной,
Значит, разойтись еще не поздно
Или оттянуться наповал.

Вот она – российская заставка!
Дозаправка прямо у прилавка,
Светлый путь, ведущий под откос.
Но и в рюмке – образ мирозданья,
Ведь недаром целеуказанье
Есть ответ на заданный вопрос.
_____________

Орфоэпик и лексикографик,
Я в сердцах пошлю любого на фиг,
С тишиной по капле не в ладах.
От утробной жизни до загробной
Я частенько недееспособный
И почти всегда не при делах.

Если муза больше не обуза,
Если нет отныне перегруза
И не сдержит праздности узда,
Я пребуду в сумраке державном,
Ледяном, родном и своенравном,
Как одиноокая звезда.
_____________

Средизимью или Земномирью
Трудно совладать с бездонной ширью,
Трудно необъятное объять.
Будь я замухрышка или гоблин,
Все одно я Богу уподоблен.
Мне ли что хочу не вытворять?

Суемудрый – более не храбрый.
Так скорей возьми меня за жабры
И встряхни, отчаянная Русь!
Ибо предок – явно не покойник,
А казарма – это не отстойник.
Ты уйми меня, и я упрусь.
_____________

От заката ужином не пахнет.
Если царь Кощей над златом чахнет –
Стоит докопаться до иглы.
Если мировая закулиса
Снова накануне бенефиса –
Жди святых даров из-под полы.

Все мы – эпигоны чистогана.
Оттого и на сердце погано.
Оттого и сгорбилась душа.
Если человек – вода в рубашке,
Наша смерть подобна промокашке.
Наша жизнь не значит ни шиша.

2007, август

Дагестансы

В аулах цвета выжженной травы

Из кирпича, цемента и побелки

Приметы евразийства таковы,

Что я вникал во все свои гляделки.

Уже вдали хазарский Семендер

И сутолока по-махачкалински,

И небо расцвело без полумер,

Хребет Кавказа вздыблен исполинский.

Над морем штиль, а из предгорий гул,

Вот кофе по-турецки – барбершоп там,

А вот уже рекламно промелькнул

Плакат «Бараны в розницу и оптом».

Фруктовые каспийские сады

Ограждены от трассы кипарисом,

Их нежные от сладости плоды

Я запивал кизляркой и кумысом.

Как выжить там, где жизнь – уже успех,

А ханству сочетаться с джамаатом¹,

Осведомлён об этом лучше всех

Суровый дэпээсник с автоматом.

Он ведает: раз нет кабальных пут,

А полумесяц возвещает суры,

Вдоль Каспия потоком прут и прут

Из Турции да из Ирана фуры.

«Победе быть или большой беде,

Что светит нам сегодня в Краматорске,

Под Харьковом и далее – везде?» –

Ответствуй мне, Муса, казак хопёрский.

– «В посмертной иль прижизненной судьбе

Своё возьмём и, может быть, с запасом,

Не усидеть России на трубе,

Когда разворотили душу с мясом».

О, Дагестан, могучая земля,

Где даже море поместилось в сушу,

Тебя я возлюбил, дарую я

Тебе всё сердце, если надо – душу!

На миг застыл под солнцем окоём,

И замерло прекрасное мгновенье,

И мы с тобой, товарищ, воспоём

Сей край борьбы, трудов и вдохновенья.

2022, август

Примечание

1 Джамаат – вольное сообщество мусульман.

Рождествено

Зрелый мороз. Муравейник в снегу.
Лось, розовеющий на берегу
Древней колхозной запруды.
Небо в заплатах, как ватный доспех.
Нечерноземное эхо для всех,
Кто не боится простуды.

Ризы на елях, алмазы в носу.
Месяц, застывший серпом на весу.
Руки в занозах и саже.
Дикое место, низина, село.
Хлебное тесто, как образ, светло,
Даром что не для продажи.
_____________

Здесь, за околицей, возле сосны,
Явь ноздревата, как детские сны,
Сны, позабытые скопом.
Здесь на безрыбье и кот не живет.
Здесь даже бывший начальник за год
Может пропахнуть укропом.

Здесь, у поленницы прожитых дней,
Где сучковатые тени длинней,
Чем телебашня в уезде,
Каждый второй – без царя в голове.
Это не сонное царство в Москве,
Это маяк для созвездий.
_____________

Это не запах еловый бодрит.
Это звезда со звездой говорит
Заново и по порядку.
Это грозит в назиданье стезя.
Это, по яблоне снежной скользя,
Пепел ложится на грядку.

Пепел печной или пепел миров.
Глянь над забором – на хлев и на кров –
Даже собаки по будкам.
Здесь и раскручена нить бытия.
Здесь переварена горечь моя,
Как черноплодка желудком.
_____________

Жизнь угнездилась, как якорь в камнях.
Тронь и покажется некто в санях,
В набок заломленной шапке.
То ли казак, развеселый от слез.
То ли седой, как заря, дед Мороз.
То ли зазноба в охапке.

То ли в избе не кончается свет.
То ли взаправду нашелся ответ
На передоз и напитки.
Если протоплена русская печь
И не озлоблена русская речь,
Значит, удачи в избытке.
_____________

Грянуться оземь и встать молодцом,
Глянцевым мачо с бездетным лицом,
С пирсингом на босу ногу.
Или узреть, напирая на дверь:
Заяц не заяц, а яблочный зверь
Молится Господу Богу.

Годы. Невзгоды. Чужие дела.
Взять и очнуться в чем мать родила
Там, где поэзия в прозе.
Жизнь зашивается, словно порез.
Мир отзывается, с водкой и без,
Даже на лютом морозе.

2007, август

***

Сквозной осенней сырости знакомы
Бессонницы оконные проёмы,
Познания смирительный засов,
Бродяжничества колокольный зов.

Сегодня не уснуть и не проснуться.
Попробовать ещё раз оглянуться
На жизненный отрезок как на путь,
На то, что различимо как-нибудь.

Ещё раз заприметить терпеливо:
В разломе неба – лунное огниво,
В разломе хлеба – плесени заряд,
В разломе жизни сам я виноват.

Размытый мир без облика и эха.
Балкон как в облачении прореха.
Внезапно ставший ветреным блокнот.
Восторга и тоски круговорот.

Все связано периодом распада.
За годы соучастия награда,
Кленовый лист – добыча сквозняков –
По круговой касается висков.

Лай кабысдоха или грай вороний –
Сегодня лишь предлог посюсторонний
Для крайнего отчаянья. Пора
Признаться в этом росчерком пера.

Не завтра, не вчера, зато сегодня
Приспело отступить от преисподней.
Не верую, а внутренний озноб.
Не плачу, но дышу почти взахлёб.

2007, июль

Памяти отца

Над расплёсканным наземь покоем
Совершит восходящий полёт
То посмертное облако, в коем
Выраженье душа обретёт.

И покажутся чудной основой
Неуместный с фамилией шест
И кладбищенский воздух сосновый,
И нательный прижизненный крест,