Владимир Спектор. "Сквозь время пограничной полосы" (стихи, посвященные войне на Донбассе).

* * *

А вы из Луганска? Я тоже, я тоже...

И память по сердцу – морозом по коже,

Ну да, заводская труба не дымится.

Морщины на лицах. Границы, границы...

И прошлого тень возле касс на вокзале.

А помните Валю? Не помните Валю...

А всё-таки, помнить - большая удача.

И я вспоминаю. Не плачу и плачу.

Глаза закрываю – вот улица Даля,

Как с рифмами вместе по ней мы шагали.

Но пройденных улиц закрыта тетрадка.

Вам кажется, выпито всё, без остатка?

А я вот не знаю, и память тревожу...

А вы из Луганска? Я тоже. Я тоже.

* * *

Понимаешь, какие дела –

Пахнут кровью чужие пророчества.

Хочет светлой прикинуться мгла,

А вот свету быть мглою не хочется.

Понимаешь, забытые сны,

Возвращаясь, не ведают промаха.

Мгла становится тенью войны,

И витает над ней запах пороха.

* * *

Условно делимы на «право» и «лево».

Как славно незримы «король, королева,

Сапожник, портной»…

Это со мною и с целой страной,

Где всех поделили почти безусловно

На «любишь — не любишь», на «ровно — не ровно»,

А будто вчера -

Жизни беспечной была, как сестра,

Страна, где так быстро привыкли к плохому,

Где «эныки-беныки» вышли из дому,

А следом свинец,

Хочешь — не хочешь, но сказке — конец.

* * *

Суровый Бог деталей подсказывает: «Поздно».

Уже чужое эхо вибрирует во снах,

Где взрывы — это грозы, а слёзы — это звёзды,

И где подбитый страхом, чужой трепещет флаг.

Суровый Бог деталей оценит перемены,

Чтобы воздать детально за правду и враньё,

Чтобы сердца любовью наполнить внутривенно,

Чтоб излечить от злобы Отечество моё.

* * *

Нет ни зависти, ни злости

Ни злорадства, ни вражды…

Вперемешку на погосте –

Москали, хохлы, жиды…

Годы мчатся, как в насмешку.

Вновь друг другу не милы

Те, кто гибнут вперемешку –

Москали, жиды, хохлы.

Не поймут, в чём виноваты,

Память множа на нули,

Не узнав в прицеле брата,

Хохло-жидо-москали.

* * *

От прошлого не в восторге.

Что в будущем? Нет ответа.

Разведчик товарищ Зорге

Погиб. И доклада нету.

А радио говорило

И даже предупреждало:

Настанет время дебилов.

Хотя их всегда хватало.

* * *

Когда прилетают снаряды, то ангелы – улетают.

Эхо их хрупких песен дрожит, отражаясь в кострах.

Снаряды взрываются рядом, и все мы идем по краю

Последней любви, где свету на смену приходит страх.

Снаряды летят за гранью, где нет доброты и злобы,

Где стало начало финалом, где память взметает сквозняк.

Вновь позднее стало ранним, и ангел взмолился, чтобы

Вернулась в наш дом надежда, но, прежде, чтоб сгинул мрак.

* * *

Я, к сожаленью, видел это - плевок ракетный, роковой…

И стало окаянным лето, а тень войны над головой

Накрыла сумраком смертельным любви погасшие зрачки,

Где отразился понедельник началом траурной строки.

* * *

Город захвачен в плен временем сорванных крыш,

Где от упавших стен стонет подавленно тишь.

Время нежданных мин взорвано крахом идей.

Город один на один с эхом немых площадей.

* * *

Поезда сюда не идут. Время пятится в шепот: “Прости…”

Это взорван былой маршрут, это ранена память в пути.

Только мины влетают в дом, где испуг – у друзей в голосах.

Просто город пошел на слом вместе с эхом в немых небесах.

И никак не замкнутся в круг обесточенные провода…

Поезда, позабыв испуг, подъезжают к вокзалу “Беда”.

* * *

Тень Шекспира, пролетев над Украиной,

Не заметила ни Гамлета, ни Лира,

Но увидела, что страсти роковые

Разрушительны, как сотни лет назад.

Правят те же персонажи — Зло и Жадность.

И жестокое Коварство над Любовью

Издевается, как прежде. И убийца

Торжествует. И никто не виноват.

* * *

Война не мировая, но мир уже военный,

Хоть падают снаряды пока что вдалеке.

Смертельная отрава пульсирует по венам,

И ненависти пепел – в зажатом кулаке.

Ещё полны кофейни, и детвора хохочет,

Но где-то чьи-то руки нажали на курок.

Война не мировая мерцает между строчек,

Но эхо дальних взрывов, как точка между строк.

* * *

Принимаю горечь дня, как лекарственное средство.

На закуску у меня карамельный привкус детства.

С горечью знаком сполна - внутривенно и наружно.

Растворились в ней война, и любовь, и страх, и дружба...

* * *

Всё закончится когда-нибудь,

Смолкнут позабытым эхом взрывы.

Жаль, что невозможно заглянуть

В будущее – как вы там? Все живы?

Жаль, что продолжается война,

Проявляясь масками на лицах.

И уже почти что не видна

Тень любви. А ненависть все длится.

* * *

О том же – другими словами.

Но кровь не меняет свой цвет.

Всё то же – теперь уже с нами,

Сквозь память растоптанных лет.

Растоптанных, взорванных, сбитых

На взлёте. И всё – как всегда...

И кровью стекает с гранита

Совсем не случайно звезда.

* * *

Бессмертие – у каждого своё.

Зато безжизненность – одна на всех.

И молнии внезапное копьё

Всегда ли поражает лютый грех?

Сквозь время пограничной полосы,

Сквозь жизнь и смерть – судьбы тугая нить.

И, кажется, любовь, а не часы

Отсчитывает: быть или не быть…

* * *

Всё это нужно пережить, перетерпеть и переждать.

Суровой оказалась нить и толстой — общая тетрадь

Судьбы, которая и шьёт, и пишет — только наугад.

Я понимаю — всё пройдёт. Но дни — летят, летят, летят…

Владимир Спектор (г.Луганск)