«Московского юридического поля у нас даже близко нет. Мы ещё не Россия». Интервью Андрея Пургина о «феодализме», хаосе, воде и табуированных проблемах Донбасса

В очередной раз Донбасс встречает Новый год без ответов на ключевые вопросы и с целым ворохом проблем. Проблема с водоснабжением так и не решена, а переходный период и полноценное вхождение в российское правовое и политическое пространство продолжают откладываться. Правительство РФ продлило переходный период как минимум до 1 марта 2028 года, фактически законсервировав режим неопределенности еще на несколько лет. Об этом и многом другом в канун Нового года «Антифашист» поговорил с основателем ДНР, первым спикером Народного Совета Андреем Пургиным.

Возвращение Славянска не решит вопрос воды

— Андрей Евгеньевич, в феврале будет четыре года с момента, когда Украина прекратила подачу воды с оккупированной территории. До сих пор проблема не решена. Как вы можете оценить текущую ситуацию с подачей воды и в целом решение этого вопроса?

— Текущая ситуация характеризуется постоянным ухудшением. Да, на сегодняшний день есть некие локальные успехи — кто-то додумался, что в некоторых небольших населенных пунктах есть возможность решать вопрос комплексно. Но комплексно именно для таких условий.

Мы в общем-то преодолели наследие Украины, когда водоканал для того, чтобы скрыть сумасшедшие потери на коммуналке в 65 процентов, фактически запрещал какие-либо локальные проекты по использованию местных источников воды. Это, по большому счету, помогало им в большом стоге сена прятать свою маленькую иголку.

На сегодняшний момент эта брешь пробита. Да, есть Кипучая Криница — это частично обеспечивает Донецк и Старобешево. Есть какие-то скважины довольно неплохого дебета, которые обеспечивают какие-то небольшие поселки, небольшие города.

Это очень локальный успех, но он не должен прикрывать самую главную проблему. А ситуация, в общем-то, ухудшается. Мы выкачиваем имеющиеся водохранилища до нуля, — Грабовское, Ханжонковское, Ольховатка имели глубину в 15-20 м. Сейчас там можно проехать на машине.

На сегодняшний день в планах выкачать водохранилище Углегорской ГРЭС в Светлодарске. Такая же перспектива ждет Павлопольское водохранилище, вода которого будет направлена для обеспечения Мариуполя.

Это ситуация из разряда «умри ты сегодня, а я завтра». К сожалению, комплексного решения вопроса по всему Донбассу сегодня нет.

— Вопрос воды был поднят и в ходе на недавней прямой линии с Владимиром Путиным. Было заявлено, что решение проблемы напрямую связано с освобождением Славянска…

— Я, к большому сожалению, хочу поправить Владимира Владимировича. Видимо, он был введен в заблуждение Денисом Владимировичем Пушилиным. Даже если мы завтра зайдем в Славянск, вода вряд ли появится в наших кранах. Причем факторов здесь сразу несколько.

Взорваны сооружения, все три подъема на сегодня фактически отсутствуют. Важно помнить и то, что это канал — один из самых первых в Советском Союзе, он частично глинобитный (то есть его фактически нужно по новой «одевать» в бетон).

Именно этот фактор позволял при Украине олигархам Донбасса питать огромные промышленные предприятия «бесплатной водой». На сегодня канал пустой, фактически это такая яма с насыпью, в которую вы сколько воду не лейте, она будет куда-то уходить.

Еще в 2012 году, формируя задачи под еврорегион «Донбасс», стоял вопрос о том, что Украине и России нужно вложить около 5 млрд долларов для того, чтобы очистить русло Северского Донца, которое очень серьезно заилилось. Кто помнит, тогда пересказывали друг другу шутки про бегемотов, которых нужно запустить в Северский Донецк, чтобы они съели растительность и все остальное.

Третий момент — это Старооскольское водохранилище, которое находится на территории Харьковской области. Оно взорвано и полностью спущено. Сейчас там десятки квадратных километров фактически пустого ложа водохранилища, которое являлось подпорным для донецкой воды.

И последний фактор, который никто не готов озвучивать. По большому счету, при Украине от 4 до 6 месяцев действовал так называемый проект «Днепр-Донбасс 1». Это вода из Днепра, которая через две реки достигала Северского Донца. И, фактически, летом она подпитывала его для того, чтобы можно было через три подъема поднять воду до самого Донецка, а потом уже дальше перенаправлять его на Новогродовку, Мариуполь и т.д.

То есть, если мы завтра окажемся в Славянске, то столкнемся с очень серьезным пониженным уровня воды Северского Донца, в котором в общем-то воды будет очень мало. Дебет микроскопически мал, и если мы этот дебет будем забирать, то уже ниже по течению Луганск останется без воды.

На сегодняшний день Луганскую Народную Республику по воде выкусили из медийного пространства. А там, в общем-то уже гудят и Красный Луч, и Антрацит, и т. д. Все эти шахтерские города остаются без воды. Жители требуют от властей, и, прежде всего от господина Пасечника, введения на своей территории чрезвычайного положения, но получают только игнор.

С моей точки зрения, на сегодняшний момент ситуация с водой является катастрофической. И рассказы о том, что мы получим воду, как только освободим Славянск, является прямым обманом. Обманом населения Донбасса.

— Как эта ситуация случилась? Ситуация просматривалась и до начала СВО, но и тогда и сейчас мы просто констатируем проблему вместо понимания как ее решать.

— В какой-то момент власти ДНР потянулись за крупными проектами, которые почему-то на сегодняшний момент забыты, заброшены и не упоминаются в прессе. Это еще было при относительно здоровом Александре Владимировиче Захарченко, который посылал огромное количество людей по Российской Федерации и искал возможности очистки шахтных вод и другой работы с местными источниками.

Есть пример города Актау, у которого 90% воды — это вода, которая еще 5 дней назад была канализацией. То есть, эта вода полностью очищается, добавляется опресненная из Каспийского моря и возвращается обратно.

Кроме того, стоял вопрос, чтобы хотя бы дождевые воды поставить на водный баланс — для полива и прочих нужд. Но ничего этого не делалось, потому что была задача построить огромный проект на 200 с лишним миллиардов рублей, о котором сейчас принято молчать. И, по большому счету, вы сейчас в прессе не найдете ничего о водоводе из Дона.

Мало того, согласно плану, там должно идти две трубы, но почему-то и у Дениса Владимировича Пушилина, и у Марата Шакирзяновича Хуснуллина она превратилась в одну. Почему? Потому что вопрос стоит следующим образом: одной трубы не хватает, давайте построим вторую. Но дело в том, что строили изначально две. Куда делась вторая? Видимо произошла «усушка» и «утруска».

По коррупционным делам, касающимся постройки этого водовода на несколько сотен миллиардов рублей, до сегодняшнего дня идут серьезные судебные дела. Один из фигурантов этого строительства найден убитым и завален мусором в Харцызске.

Фактически, местные власти все эти инициативы поставили на стоп. В СМИ выступал ректор ДонНТУ, огромное количество материала подавалось о том, что в шахтах радиоактивная вода с примесями тяжелых металлов и все такое прочее. И поэтому использовать ее ни при каких обстоятельствах нельзя.

По сути, целая пиар-компания была направлена на то, чтобы полностью дискредитировать местные источники, и, фактически, при всем богатстве выбора сделать один единственный выбор. Или опреснение в Мариуполе с последующей подачей воды в Донецк (тогда эта вода будет не просто золотая, а даже платиновая), или построение водовода из Дона, который на сегодня непонятно как работает, и сколько мы из него воды получаем в Донецке.

Люди месяцами сидят без воды, дискредитация местных источников была поставлена на государственный уровень. Все местные каналы рассказывали, что шахтная вода — это что-то невероятно плохое. Хотя при советской власти из шахт Донбасса подымали 600 млн кубов на Донецкую, Луганскую и Ростовскую области. И эта вода после примитивного отстоя подавалась, а потом уходила в Азовское море, фактически меняла наш климат и приносила очень много попутных благ.

На текущий момент, насколько я понимаю, вместо 600 млн кубов где-то порядка 250-300 тыс. кубов используется частично в промышленности, для полива и для заправки пожарных машин. И еще есть на манер бутлегерских какие-то мафиозные водольгерские схемы по производству воды.

— Что же получается, на решение вопроса с водой в принципе не стоит рассчитывать?

— На самом деле, мы присутствуем при какой-то огромной мистификации, когда слово «Славянск» оправдывает абсолютно безделие. И оно же оправдывает то преступление, которое ради зарабатывания денег совершила местная власть, когда дискредитировала местные источники и фактически потеряла 4 года жизни.

4 года – это огромный срок. 4 года люди сидят без воды, живут в нечеловеческих условиях. Это спровоцировало большой отток населения и это не передать словами, какая огромная проблема.

Но эта проблематика, по большому счету, на сегодня табуирована. Жители Донбасса остались без защиты, которые не могут донести до самого верха, что корень проблемы фактически в местной власти, допустившей все это.

Изначально был абсолютно правильный посыл еще при Захарченко, что нужно поднимать возможности своих собственных источников, вкладывать в воду под собой для того, чтобы решить вопрос хотя бы для технических нужд.

Не стоит вопрос, чтобы из шахтных или дождевых вод сделать воду питьевую. При этом у нас аффилированные с властью заводы бесконечно продают питьевую воду, а воду из-под крана в Донбассе не пьет уже никто очень давно. Хотя счета приходят за питьевую воду, эта вода питьевой не является.

У нас давно произошло разделение на питьевую и техническую, но в общем-то шахтные воды и другие местные источники позволяли бы частично решить этот вопрос. Но из-за желания построить водовод из Дона мы получаем абсолютно неутешительные прогнозы. Да и вообще большой вопрос дойдет до нас когда-то эта вода или нет.

Новым регионам дана неограниченная власть

— У «водной» проблемы есть продолжение. В этом году разразился скандал на фоне освещения этой темы. Волонтер Елизавета Зуева сняла на видео собрание жителей одного из полностью обезвоженных поселков Донецка, которые обратились к Путину и Бастрыкину. Зуевой, формально, за организацию митинга, вменили административное дело и штраф в 20 тысяч рублей. Как вы можете оценить эту историю?

— Власти Донецкой Народной Республики давно превратилась в некое ОПГ. И это ОПГ исправно зачищает медийное поле. По большому счету, проблема воды замолчана полностью. Она выключена из чего бы то ни было.

На сегодняшний день фактически выключили тему воды из какого-либо обсуждения, используя ресурсы судов, МВД, ФСБ, СК, «карманных» блогеров и т.д. Сейчас в регион пришла зима: эти бочки замерзают, воду поспускали где-то, многим ее вообще не привозят. Ситуация ухудшается с каждым днем, графики не выдерживаются, воды становится меньше.

Вся эта тематика полностью табуирована властью. За 4 года это был, наверное, единственный случай обращения с территории ДНР, который был погашен с особой жестокостью и решительностью местных властей. Для того, чтобы и другим неповадно было.

Вопрос не в Зуевой, а в том, чтобы вынести вопросы воды Донбасса на широкое обсуждение. Население решило поинтересоваться, а сколько еще десятков лет мы будем жить без воды? Сколько у нас останется людей? Как будет работать промышленность? Как мы вообще здесь будем жить и чем мы будем здесь заниматься, если воды не будет?

Эти вопросы сегодня «стерты ластиком» и нам запрещено на эти вопросы не просто задавать, вообще думать о них запрещено.

— Под раздачу попала и приехавшая из Киева в Донецк Татьяна Монтян, признанная в России террористом и экстремистом. Она также неоднократно поднимала вопрос проблемы водоснабжения и много других острых тем. Но ее история отличается ввиду того, что ей вменили экстремистский статус, а случилось это на фоне ее публичных скандалов с российскими журналистами, входящих в т.н. «сетку Соловьева». Как можете это прокомментировать?

— Здесь, как мне кажется, нужно посмотреть на этот вопрос с другой стороны.

Первый заключается в том, что, по большому счету, мы с Татьяной Монтян при украинской действительности (до 2014 года) находились по разные стороны баррикад.

Почему, в общем-то, Донецкая Народная Республика может достать любого человека, даже в Москве, за критику и еще за что-то там? Власть ДНР имеет сегодня в Российской Федерации именно такой статус.

Почему у нас уже 4 года идет переходный период — неизвестно. Равно, как неизвестно и когда он у нас закончится. Почему у нас абсолютная вакханалия и беспредел с собственностью? Почему допущено такое количество ошибок? И почему только сейчас, спустя 4 года Донбасса без воды, начали задаваться какие-то вопросы с претензией на здравый смысл?

Наверное, стоит вопрос задать к администрации президента и лично господину Кириенко. Как так получилось, что Донбасс получил какой-то просто абсолютный особый статус в составе РФ, где позволено все?

Ситуация с Монтян — это наказание тех людей, которые осуществляли какую-то общественно-политическую деятельность и были готовы высказывать критику в отношении местной власти. Возможно, где-то грубо по отношению к местной власти. И, фактически, ее сейчас не Соловьев судит, а донецкие власти.

Болеть за Монтян здесь, наверное, не имеет смысла. Никакого организованного сопротивления или оппозиционной деятельности в Донбассе нет, «команды Монтян» просто не существует. В Донецке есть только «команда главы», которая на сегодня все это инициирует.

«Команда главы» своей целью видит наказать любых оппонентов, причем наказать очень специфическими с законодательной точки зрения способами. Все это очень сомнительные методы. Таким образом донецкая власть дает по рукам всем неугодным и фактически показывает, что они здесь абсолютные хозяева. И никаких юридических норм, которые действуют на территории Российской Федерации, здесь нет.

У меня есть один знакомы москвич, выходец из Донецка. Приехав в Донбасс, он сказал, что здесь не хватает московских юридических норм: «больше мне не надо, но на меньшее я согласиться не могу». То есть московского юридического поля у нас даже близко нет. А это значит, что, по большому счету, у нас здесь вот такое гетто. Но в этом гетто вас могут достать из Донецка даже в Москве.

Стратегии восстановления Донбасса не существует

— Как в целом вы можете оценить процесс восстановления Донбасса? Из Москвы перечисляются огромные суммы, об этом постоянно говорят и пишут. Однако, практически никаких видимых результатов, кроме Мариуполя, нет. Донецк как был, так и продолжает быть полуразрушенным: окна забиты фанерой. Даже в самом центре города, вплоть до бульвара Пушкина вы увидите посеченные стены и многое другое. О восстановлении прифронтовых городских районов много разговора, но кроме запуска общественного транспорта и частично дороги не сделано ничего.

— Вопрос стоит очень интересно. По большому счету, у нас очень пятнистое вложение денег. Нельзя сказать, что деньги не вкладываются. В Донецке меняются центральные водоводы, примерно 54 километра — это такой водяной скелет города.

Есть огромное количество новой положенной дороги. Но эта дорога положена в Макеевке — родном городе сегодняшнего главы. Макеевку так скоро закатают уже по уши в асфальт, а Донецк пока что и малой части от этого не видит.

Что касается Мариуполя, то я думаю, что мариупольцы тоже поспорили бы с вами по поводу того, что там много вложений. Вложения носят просто очень пятнистый, несистемный характер.

Условно говоря, есть «Мостовик» (строительная компания — прим. ред.), прокладывающий огромное количество дорог, которые выбираются каким-то странным способом. Они кладутся не там, где надо, а там, куда ткнула властная рука.

В Донецке практически на 70% была готова объездная, но, видимо, сегодняшние донецкие власти не знает, что в «прошлой жизни» ее строили. А сейчас эти же власти ставят вопрос о некотором «восточном обходе Макеевки».

А Донецк в это время продолжает быть заброшенным гетто, в котором до сих пор почему-то пять районов считаются прифронтовыми. А это, в общем-то, очень серьезно понижает возможности продажи или каких-то других операций с жильем и т.д.

Фронт, в общем-то, уже за Красноармейском, что в 70 км от нас, но пять районов Донецка искусственно до сих пор считаются прифронтовыми. Видимо, для того чтобы не вести там никакую деятельность.

Мы можем прочитать в газете о восстановлении какой-то рокадной дороги еще сталинских времен, но которая, в общем-то, обслуживает очень небольшое количество жителей, полупустых деревень. А центр Донецка (да и другие районы) на сегодняшний день выглядит «памятником войны», скажем так. Какие-то действия проводятся, но они носят не такой массовый характер, как можно было бы рассчитывать.

А это город, который является визитной карточкой, лицом региона — город-герой. Это город, который остановил Украину, по большому счету. Который выдержал 11 лет военных действий и всего остального. Я имею ввиду то, что эти вложения идут по прихоти людей не очень высокого образования и не имеющих системного мышления.

— Другими словами, здесь не все упирается в вопрос выделения ресурсов…

— Вы можете насыпать сколько угодно этих денег, но большого прогресса от этого не получится. Эти средства вкладываются хаотично, вкладываются по каким-то капризам, и, в общем-то, ни о какой системности речи не идет.

На сегодня есть попытка со стороны Москвы создать некую документальную базу по донецко-макеевской агломерации, чтобы мы в окончательно не покрылись киосками. А в Донецке и Макеевке сейчас именно это и происходит — киоски вырастают, как в 90-е годы.

Есть какие-то попытки все это систематизировать. Но эти попытки внешние, и вряд ли они получат развитие здесь по месту. Имеется в виду, что какие бы самые умные люди не пытались помочь региону, но, если не будет «доброй воли» донецких властей, все это, в общем-то, ляжет под сукно и не будет никуда двигаться. Будут строиться новые ларьки, и к этим ларькам проведут прекрасные дороги.

Вам никто не покажет стратегию вложения этих денег. В чем стратегия? Я понимаю стратегию Москвы, которая в Донецке решила, что нужно начинать с водного скелета, и меняет сейчас десятки километров центральных водоводов. Это стратегическое понятное действие, которое можно аргументировать.

Я понимаю наведение порядков в связи: ставятся вышки в Донецке, Макеевке и так далее. Это федеральные вложения. Они носят стратегический характер и понятно, что с этим делать. По остальным вопросам это какие-то абсолютно хаотические вещи. Это больше какие-то капризы и самодержские замашки.

Есть один главный самодержец, который тыкает пальцем и хочет построить какой-то «восточный обход Макеевки». Хотя в Донецке, в общем-то, не закончена Донецкая объездная дорога, которая решила бы целую кучу вопросов и фактически позволила бы городу иметь возможность какого-то развития.

Или хотя бы закатать нормально в асфальт Киевский проспект, о котором только сейчас начали вспоминать, хотя мы уже три года находимся в составе Российской Федерации. Киевский проспект – это так-то центр Донецка. И только сейчас решили, что нужно что-то делать с ямами.

Здесь вопрос не в количестве денег, а в качестве тех людей, которые принимают решение, куда их тратить. У нас засилье бессистемности — это очень много дорог и других вещей, которые на сегодняшний момент носят необъяснимый характер. Вам никто не объяснит, почему именно эта дорога, длиной в 65 километров была восстановлена. Она не решает никаких стратегических задач, совсем.

А в это время между Макеевкой и Донецком скоро случится такая пробка, которую никто не растащит. Вопрос здесь к тому, кто принимает решение и куда выделяются деньги — абсолютный хаос и отсутствие диалога с жителями. Нет даже элементарного объяснения, почему именно сюда вкладываются деньги.

— Едва ли не главный вопрос жителей Донбасса — восстановление промышленности. Исходя из заявлений Пушилина, мы превращаемся в туристический кластер вдоль Азовского моря. Почему до сих пор нет понимания, что будет с Донбассом, и что можно предложить? Каким вам видится будущее региона исходя из текущей ситуации?

— На самом деле, все печальнее, чем это видится. На сегодняшний момент никаких стратегий никто вам не покажет. Есть очевидные вещи, вроде создания баз, кластеров и так далее. Но что в этих кластерах будут делать? Для кого эти базы и накопители будут работать? С чего будет жить население Донбасса? На сегодня ясности по этим вопросам нет.

Мы — один из самых старых индустриальных регионов, который строился на смычке уголь-кокс-металл. Шахты загибаются. На сегодняшний момент всего 7 или 8 шахт в Донбассе работают, и то они не всегда платят зарплаты шахтерам. Это еще одна очень тяжелая ситуация, Донбасс может уже через год лишиться своего местного угля. С чего мы будем брать электричество и откуда мы будем вести уголь тоже непонятно.

На момент начала войны в Донецке было 20 шахт. Но из них не все добывали уголь, а примерно 15. А сегодня в Донецке — ноль. В Донецке не добывается уголь в принципе. Оставшиеся 7 или 8 шахт региона работают в общем-то на истощение: новые лавы не закладываются, у шахтеров большие задержки по заработной плате. В ЛНР то же самое, там фактически банкрот предприятие, которое занимается шахтами.

Донбасс, который был — его уже нет. У нас немного работает Енакиево, немного плавят металлолом в Донецке в ЮMЗ (бывший «Истил» — электрометаллургический завод). И больше, в общем-то, назвать нечего. Из этих десятков миллионов, которые плавил Донбасс жило машиностроение и все остальное.

В Донбассе из довоенной промышленности сейчас отсутствует 95% мощностей. 95% всей довоенной промышленности на сегодняшний момент отсутствует, начиная от химического «Стирола», заканчивая Харцызским трубным заводом и т.д.

На сегодняшний день это памятники ушедшей эпохе. Какая будет новая эпоха, чем будет заниматься Донбасс внутри Российской Федерации — все это вопросы без ответов. Никаких планов, стратагем и прочего нет. Те Шариковы, которые на сегодня управляют процессом, у них одна единственная установка — это земля, использование черноземов, туризм и развитие Азовского побережья.

Россия в общем-то бедна южными морями. Поэтому они и предлагают то, что лежит на поверхности. Это снова-таки примитивизация всей нашей жизни.

Есть море? Давайте там что-то построим. Есть дорога, где ходит много людей? Давайте поставим там киоск. Так и здесь — давайте здесь поставим какую-то базу, накопитель. И вообще, монополизируем всю торговлю, переведем ее в одни руки и заработаем все деньги в торговле и в доставке товаров народного потребления.

То есть, это фактически все про деньги и про «где заработать». Вопросы развития, вопросы, где эти деньги заработает население, на сегодняшний момент власти ДНР не ставят.

По новым регионам нужно принимать политическое решение

— Говоря о 2026 году — с какими вызовами сталкивается Донбасс, какие проблемы для региона являются первоочередными? И что нужно делать для их решения?

— К этому вопросу я подойду нестандартно. Можно говорить о том, что первоочередные проблемы — это возврат жителей на территорию региона, решение вопроса с водой, решение гуманитарных и прочих проблем, попытка завоевания людей, которые очень разочарованы бюрократическим аппаратом, ликвидация фактически феодального строя на территории новых регионов и т.д.

Но я бы хотел поговорить все-таки о политической составляющей. По большому счету, мы сейчас на пути к третьему этапу. Первым этапом был «Донбасс — цэ Украина», который закончился в 2019 году митингами «Зеленский, признай выбор Донбасса», то есть «Зеленский признай руководителей ДНР и ЛНР руководителями ОРДО и ОРЛО».

На сегодняшний момент мы находимся во второй стадии развития новых регионов. Это тоже довольно жесткая стадия. С экранов спикеры могут позволить себе называть жителей Донбасса криптобандеровцами. Пророссийский актив, каким бы он ни был, очень часто с этих же экранов называется беглохохлами и т.д. и т.п. Открыто по телевизору заявляется о том, что «если кому-то что-то не нравится, то южный берег Белого моря ждет вас».

Но, по большому счету, скорее всего, 2026-й год – это год окончания СВО. Если это так, то какую миссию будет нести Донбасс? Какую миссию будут нести новые регионы? Я здесь хочу процитировать сидящего за решеткой Стрелкова, который говорит о том, что все-таки это должна быть Новороссия.

Все-таки это должен быть тот регион, который должен достучаться до сердец с той стороны. Это должна быть Новороссия со столицей в Донецке. Донецк, который остановил Украину и фактически начал весь процесс с референдумами 2014 года, вплоть до правительства в изгнании Украины и т.д.

Имеется в виду, будет ли носить регион политическую окраску. Эта тема на сегодняшний день табуирована. То есть никто вообще не поднимает вопрос. Не только что регион принесет экономически Российской Федерации, не поднимается вопрос, каким образом сделать донецких частью русского народа.

Этот процесс, в общем-то, подвис в воздухе и продолжается процесс, который был запущен с 2014 года с созданием некого донецкого народа. На сегодня вопрос перемещения нас, как части русского народа, приостановлен. Никаких планов и проектов по этому поводу нет, никаких идеологических программ, никаких рассмотрений ситуации под лупой, никаких попыток разобраться в местном менталитете.

И та ситуация, которая сложилась за эти 11 лет, — это очень большой срок, это целое поколение, которое уже выросло. Скоро будет 12 лет с начала этих событий. Российская Федерация должна решить, какую задачу выполняют новые регионы. Являются ли они новыми регионами или это давно забытые старые регионы. Это большой подход.

Есть грубая очень шутка по этому поводу: «все-таки нужно определиться, это оккупация или присоединение». Если присоединение, то мы должны определиться в той политической парадигме, в которой должен регион находиться.

А регион – это общий макрорегион бывших регионов Украины. Донецк, Луганск, Херсон, Запорожье. Может быть даже и Крым. На сегодняшний момент именно эти регионы должны иметь определенный статус, потому что они очень сильно отличаются от оставшихся других регионов.

Это 25 лет нахождения в составе Украины. До этого, в общем-то, эти регионы находились в составе УССР. Хотя у нас не принято говорить, что в Советском Союзе формировалась элита с национальным окрасом, но она формировалась.

Я в школьные годы прочитал все то, что должен прочитать юноша, начиная от «Трех мушкетеров» на украинском языке, потому что книжек на русском языке в Донецке я купить не мог.

Если все же речь о присоединении, то, по большому счету, это открывает целое поле для дискуссий и моделирования будущих ситуаций. И именно из-за того, что это не происходит, мы скатываемся в махровый феодализм с самодержцем Денисом Владимировичем Пушилиным. Который, в общем-то, решает какие-то вопросы просто непонятными хотелками. Происходит разочарование нашего населения, которое, по большому счету, винит Москву в том, что Россия сюда не зашла.

Обвинения в адрес Москвы звучат все громче. Но люди обвиняют Москву не в том, что плохо присоединили или еще что-то, а то, что у нас уже 4 года переходного периода, и конца этому не видно. Это местная вакханалия, отсутствие федеральных законов, отсутствие фактически юридического поля Российской Федерации, характерного для обычного российского региона.

Население требует действий от Москвы. Мы хотим стать Россией, но на сегодняшний день мы еще не Россия. Не работает федеральное законодательство, не работают нормально все органы. Буквально на днях была продолжена работа министерств независимой ДНР.

Я прошу прощения, заканчивается четвертый год войны, а у нас до сих пор продлевают министерства ДНР времен независимости. Это не вызывает ни у кого никаких вопросов? И никто не пытается покрутить пальцем у виска или просто послать прокуратуру с комитетами разобраться, почему это происходит?

Поэтому самые первоочередные решения не экономического характера. Они, прежде всего, политического характера. Мы должны понять политическое место на карте Российской Федерации новых регионов, их роль и задачи.

Иван Солдатов