Интервью «Антифашиста» с Андреем Пургиным

Четвёртая годовщина спецоперации — повод подвести промежуточный итог. Продолжается обмен ударами по объектам энергетики и приграничным регионам, на фронте идут наступления обеих сторон разной интенсивности и силы. На начало переговорного процесса Европа отвечает милитаристскими заявлениями на Мюнхенской конференции, фактически заявляя о готовности вступить в конфликт с Россией.

На этом внешнем фоне внутри страны разворачиваются не менее сложные процессы: усиление давления на цифровые платформы, включая блокировки и ограничение работы Telegram, вызывает растущее недовольство граждан, обостряя дискуссию о границах свободы и методах государственного контроля в условиях военного времени.

Какие выводы можно сделать относительно еще одного года, прожитого в условиях военной спецоперации, а также какие есть предпосылки к окончанию конфликта в беседе с «Антифашистом» обсудил с политическим деятелем, основателем ДНР, первым спикером Народного Совета Андреем Пургиным.

— Андрей Евгеньевич, как вы можете оценить текущее положение России? Какие были ожидания в начале спецоперации и где мы находимся сейчас?

— Были разные ожидания — населения и элиты. Население ожидало некое восстановление Советского Союза. Элита же ожидала получение возврата ситуации «взад» с условным Януковичем 2.0, сидящим в Киеве. По большому счету, именно на это и была направлена специальная военная операция.

Ни те, ни другие ожидания не оправдались. А мы сейчас попали в такую ситуацию, когда для того, чтобы что-то получить, надо измениться самим. То есть на сегодняшний момент и российская элита, и российское население, которые в данном случае являются двумя разными субъектами, находятся в процессе изменений.

СВО привела к тому, что происходит внутреннее изменение в Российской Федерации. Происходит переоценка задач: и элитных задач, и задач населения.

— Если говорить в категориях потерь и приобретений, чего Россия достигла и чего лишилась?

— Если говорить, о приобретениях России, то это, прежде всего, Донбасс и другие новые территории. Кроме того, Российская Федерация сохранила самоуважение, защитив население Донбасса. Киев не смог решить «донбасский вопрос», так как он рассчитывал.

Российская Федерация подтвердила свой статус великой страны и великого народа, который в XX веке совершил беспримерный подвиг в современном мире. Ни один народ в XX веке не сделал то, что сделали русские.

К потерям же можно отнести то, что Россия лишилась огромного количества иллюзий, в которых она витала. Иллюзий лишился народ. Элита тоже лишилась иллюзий, но ее не очень жалко, а народ лишился очень многих иллюзий. Мы еще жили в некоем постсоветском прошлом и воспринимали себя, как часть Советского Союза. Этого мы лишились точно.

— Насколько сейчас Россия устойчива для продолжения спецоперации?

— Здесь скорее вопрос в том, готова ли Россия к очень резкому обострению отношений с Европой и с Украиной. Готовы ли мы к применению каких-то уж совсем тяжелых средств ведения конфликта, чтобы после этого наступил реальный переговорный процесс?

Другими словами, готова ли Россия на сегодняшний момент пройти через катарсис? Это требование сегодняшнего момента. Наверное, это даже самый главный вопрос. Или Россия будет дальше тянуть бесконечную «тягучку». Война изменилась, нельзя с этим не считаться. Появилось много дронов: и наземные, и наводные, и подводные и т.д. Дроны полностью изменили ход военных действий.

Причем, все это не очень дорого. Война дронов — это не война с прорывами на десятки километров, насыщением фронта артиллерией и всего прочего. На сегодняшний момент идет совсем другой конфликт. И, к большому сожалению, он съедает ресурс, разрушает очень серьезное окружающее пространства, но он не дает больших и мгновенных результатов.

— Спецоперация — это не только война, но и переустройство жизни на новых территориях. Что происходит на новых территориях, как Россия себя проявляет и как чувствуют себя жители?

— Россия, честно говоря, проявляет себя очень слабо. На сегодняшний момент у нас продлен переходный период. Переходный период, который в Крыму закончился за год, у нас будет идти уже 4 года, и неизвестно когда закончится. Федеральное законодательство не работает, мы видим огромное количество беспредела и неустроенности, огромное количество проблем, которые на сегодняшний момент не решаются.

Российская элита своими действиями на новых территориях расписалась в том, что на сегодня она проглотила этот огромный кусок, но навести там порядок она не может.

Что касается переустройства — здесь в общем-то какие-то системные вещи есть. Есть, работа со связью, с интернетом, работа с коммуникациями, причем в серьезных масштабах. К примеру, в Донецке перекладывают 54 километра базовых водяных сетей. А это — водяной скелет города.

Есть работа по ремонту около 800-900 километров дорог в год. Правда эти действия долго носили хаотичный порядок, и, по большому счету, только сейчас (спустя 3 года) ответственные лица поняли, что класть дороги и ремонтировать их абсолютно бездумно не имеет никакого смысла.

Волюнтаризм местной власти привел к тому, что дороги, очень часто проводились туда, где вообще неизвестно будут ли там жить и когда туда вернутся жители. Сейчас выделены более 30 населенных пунктов, которые будут поддерживаться в первую очередь. Есть базовые опорные города, и туда теперь направят все усилия.

Исправление этих процессов есть. В общем-то, какое-то стратегическое налаживание есть, но этого недостаточно для того, чтобы обустроить нормальную жизнь для населения, которое на сегодняшний момент проживает на новых территориях.

А население в основной своей массе очень сильно недовольно. Но население в проблемах винит не Путина и Россию, а местные органы власти, которые вцепились за переходный период, за отсутствие федерального законодательства, и в этой мутной воде ловят то, что им хочется ловить.

— Европейские лидеры заявляют о необходимости подготовки к началу конфликта с Россией. Как вы эти разговоры оцениваете и вообще, как вам представляется продолжение конфликта?

— С моей точки зрения есть два варианта. Первый, это все-таки вариант катарсиса, о котором я говорил выше. Имеется ввиду очень серьезное обострение на подобие Карибского кризиса — применение тактического ядерного оружия или, например, более мощной (а не пустой) версии «Орешника».

Имеется ввиду такое явление, когда и элита, и население Европы почувствуют, что игры в вялотекущую войну могут привести к войне настоящей. Эта война может закончиться ядерным конфликтом, в котором выигравших не будет никого. И это все-таки позиция.

Второй вариант — позиция постепенного затухания конфликта с переходом в некий переговорный период с последующей остановкой. И здесь вопрос состоит только в том, как будет происходить эта остановка? По линии соприкосновения или с отходом ВСУ с территории Славянска и Краматорска до границы Донецкой области.

Возможен еще комбинированный вариант, то есть, когда мы после катарсиса вываливаемся в переговорный процесс.

Украина постоянно накачивается деньгами, причем не запредельно большими. Эта война не такая дорогая, как могла быть. И это все приводит к тому, что, в общем-то, конфликт находится в оперативно-стратегическом тупике. И, на сегодняшний момент, никто не видит, как этот тупик преодолеть.

Из Донецка все видится, как вялое и медленное развитие ситуации, то, что, по сути, и происходит. Каких-то волшебных таблеток или чудо-изобретений конструкторов, которые должны полностью изменить ситуацию на фронте не предвидится. Это или военно-политический катарсис, или медленное затухание сегодняшней военной ситуации.

— Помимо военного фактора, обстрелов приграничных регионов и прочего, существует еще фактор социального напряжения среди населения: повышение НДС, введение утильсборов. Сейчас много говорится о блокировке Telegram. Как вы оцениваете эти процессы?

— С моей точки зрения, это меры по дезинтеграции устойчивости государства. Если совсем грубо, то здесь вопрос стоит в том, к чему это приведет: к революции 1917-го или к развалу Советского Союза? Имеется ввиду, к активной или к пассивной позиции населения?

У меня не совсем стандартное по этому поводу мнение. Я считаю, что активная позиция населения в рамках России XXI века, не так, в общем-то, страшна. Даже наоборот — активный протест запускает некие политические процессы выздоровления внутри государства. Не секрет, что уничтожение так называемой местной независимой прессы на десятки процентов увеличивает количество коррупционных дел в регионах.

Но все эти вещи, которые вы перечислили, по моему мнению, приводят к пассивному протесту. Что, в конечном счете, стало одним из факторов развала Советского Союза.

В России есть огромное количество живых людей, которые это все помнят. Дуля в кармане и пассивный протест — очень опасны для сегодняшнего современного российского государства. Все эти закручивания гаек приводят к пассивному протесту, после чего наступает Андроповское «мы не знаем страны, в которой живем».

На сегодняшний момент ВЦИОМ и прочим организациям отказываются отвечать уже более половины жителей. Бьются все рекорды по количеству респондентов, которые отказываются разговаривать на тему опроса. Мало того, те, кто разговаривает, это или лоялисты, или люди, которые патерналистически настроены к сегодняшнему государству. И поэтому их мнение, в общем-то, колеблется с мнением любой сегодняшней и последующей власти.

Это пассивное мнение. Это мнение человека, который в общем-то заинтересован в защите государства, а по сути — лоялен ему. Или это мнение людей, которые, по большому счету, живут двурушной советской традицией. Это когда в обед сходили на партсобрании, а вечером — дома рассказывают брежневские анекдоты и читают самиздат.

С моей точки зрения, это абсолютно неправильное и опасное явление. Это ссора с собственным населением. Но мы живем в современном мире, где у нас все открыто. И нам не нужно искать какие-нибудь приемники чтобы услышать «голоса». Блокировка Telegram, о которой все говорят, прекрасно обходится всевозможными VPN, которые я не собираюсь рекламировать.

Все это приводит к тому что элита ссорится со своим собственным народом на ровном месте. Создавая все эти неудобства, власть фактически заставляет население уходить в глухой пассивный протест. И из этого протеста его потом очень сложно вывести.

Протест активный, яркий, громкий, это всегда намного лучше, чем глухое роптание, загнанное внутрь. Именно это, по большому счету, потом лишает возможности власти вести диалог со своим собственным населением.

Мы живем великим прошлым, но не говорим о настоящем и великом будущем. Но когда-то придет момент, когда властям придется вступить в диалог с собственным населением. И собственное население из-за этих закрученных гаек не будет готово слушать. Это будет неприятие позиции власти, что очень опасно на государственном уровне. Пассивный протест в XXI веке — это самое опасное, что может произойти в государстве.

— Военная победа на Украине пока что не просматривается явно. Что нужно делать России для достижения победы и какой она представляется в нынешних обстоятельствах?

— Я не совсем согласен с такой постановкой вопроса. Частичная победа, которая состоит в защите Донбасса, в сохранении самоуважения России, как государства и русских как народа — все это уже присутствует на сегодняшний момент.

Конечно, нет победной точки, нет каких-то капитулятивных признаков, которые Россия добивается путем вывода ВСУ из Донбасса, как этого хотелось бы. Но, тем не менее, даже без сегодняшнего Краматорска и Славянска, который выглядит скорее, как символический жест, Россия добилась важного результата.

Она защитила часть собственного народа. Это продолжение Русской весны, которая началась 1 марта 2014 года. Это историческое явление и исторический факт. И Россия, в общем-то, сохранила и защитила Донбасс. Пусть с большим перерывом, пусть с какими-то историческими ошибками, которые были совершены и до сих пор не исправлены. Но, тем не менее, фактически защита Донбасса произошла.

Как это повлияло на Россию? Как любят говорить на Украине, в 2014 году у них произошла «революция достоинства» — это про изгнание Януковича и т.д. Так вот, по большому счету, в 2022 году Россия сохранила достоинство и получила самоуважение по результату всех тех действий. Победа в таком формате, но все-таки присутствует.

— Тем не менее, что нужно сделать России для достижения окончательной победы?

— Проблема состоит в том, что Украина презентует Миру и России, условный «альтер-рус». Украина фактически говорит, что есть некое «славянское братство», которое является частью западной цивилизации, и оно чувствует себя комфортно.

Она говорит, что есть некие славянские огрызки славян — русские, приватизировавшие богатство Сибири, которое должно принадлежать западной цивилизации. И русские элиты «сидят на них, терроризируя свой собственный народ». «Киев — мать городов русских», «Великое княжество Литовское» и т.д. Там много опорных позиций на этот счет.

Другая позиция — это русские, как народ, совершивший в XX веке беспрецедентный подвиг Великой Отечественной войны. Отданный немцам без боя Париж, сохранился французским, ценой войны на русской территории. Русским пришлось отдать часть своей территории под полное разрушение, понести немыслимые по численности потери. Это просто беспримерная жертва двадцатого века.

Русские дали шанс цивилизованному миру на развитие, сломав хребет фашистскому зверю. И, естественно, они достойны иметь свое цивилизационное видение, свою государственническую позицию и, по большому счету, влиять на мировые процессы.

То же самое происходит сейчас в разрушенном и политом кровью Донбассе. По большому счету, Донбасс в меньшем размере повторил то же самое, что русские сделали в 1941-45-х годах.

«Альтер-рус» исключает такую трактовку, в нем нет никакого долга Мира русским, особого места и прочего. И разрешение этого спора, какая цивилизационная модель, будет иметь продолжение в будущем в России, это и есть смысл сегодняшней победы. То есть кто победит — или некие славяне, которые считают себя частью западной англосаксонской цивилизации, или беспримерный подвиг русского народа, но уже на Донбассе.

Наша современная победа — это фактический результат этой модели. Но, к сожалению, мы пока что к этому не движемся. Здесь вопрос не военного конфликта (война, как путь), а конфликта ментального. И кто в нем победит, тот и будет победителем современным.

Иван Солдатов