ПОСЛЕДНИЕ КРЕСТОНОСЦЫ.

Читая роман Дмитрия Юдкина «Эхом вдоль дремлющих улиц», неожиданно понимаешь, что представлен он не единственно лишь в жанровых рамках романа, но и является своего рода философским эссе, в котором анализируется не только суть человеческой личности постсоветского общества, но и вообще в целом смысл самого бытия человека: зачем человек рождён и ради чего должен жить.

В поверженной врагами царской России такие вопросы решались достаточно просто – прибегая к авторитету Библии, Священного предания и богатейшего пласта православной богословской литературы, создававшейся как в раннесредневековой Ромейской империи (Византии), так и на Руси.

Но как все вышеперечисленное воплощалось на практике и усваивалось личностью – это уже отдельный вопрос, однако сам условный свод правил и задач существовал, и был доступен человеку.

Подобный принцип отнюдь не «поповская выдумка», а вживе существовал на протяжении всей истории человеческой цивилизации, когда в любом обществе верховный авторитет определялся по соответствию его деяний требованиям духовно-религиозной догматики.

И только лишь в советской России было построено общество с прямо противоположными принципами.

Революция, совершенная как раз в русской среде, и созданная в этой же среде советская власть ознаменовали отказ былого православного человека от вышеупомянутого «свода правил и задач».

По логике православного богословия, отказ от этого «свода» означал и отвержение от Бога, этот «свод» человеку и давшего. Тем самым в СССР было построено новое, ранее в истории неизвестное общество, которому ставятся цели и определяются правила поведения не на основании религиозного авторитета, а на основе суждения об окружающем мире самого человека.

Роман Дмитрия Юдкина описывает период, когда формировалась личности внуков тех, кто строил советское общество, потому закономерно, что для основной массы этих внуков понятие «высшего религиозной авторитета» является абсолютно пустым звуком.

Само собой, что отказ от послушания этим заповедям свободнее людей не сделало, что прекрасно продемонстрировала советская власть.

Да и слом советской власти вовсе не означал возвращения былого устройства царской России, так как этот слом, осуществлённый чиновниками этой же самой системы, был следствием развития идеи чиновничьего вседозволия, основанный на их человеческих суждения и желаниях, а не на чувстве долга перед «высшим авторитетом», которым для каждого христианина есть Господь Бог.

Закономерно, что, получив власть в своих республиках, бывшие советские чиновники стали строить общество, которое в первую очередь облегчало бы им их собственное обогащение.

Поскольку в условиях «глобализации» мира такое обогащение было невозможно без «взаимодействия» с мировыми финансово-политическим центрами, то постсоветские чиновники, отбросив коммунистические принципы, стали подстраиваться под требования «иностранных партнеров».

Это и привело к описанному в романе Дмитрия Юдкина процессу «украинизации» былого русского населения восточноукраинского города, в котором и развивается сюжет его романа.

Между тем эта «украинизация» в своих корнях имела сугубо «материальный» характер и не содержала в себе ничего связанного с какой-либо «высшей идеей», даже с пресловутым украинским униатством.

Некогда русские люди в ходе процесса «украинизации» отрекались не от неизвестных им идеалов царской России, а от «советских идеалов» – и отрекались без всякого сожаления.

В романе и описано, с какой мгновенной скоростью оставили былые советские идеалы те, кто при советской власти был не только обычным гражданином, но и облеченным властью чиновником.

По сути, божеством в процессе такой трансформации стал материальный достаток, а «идеалы» были нужны госчиновникам лишь для того, что бы обеспечить их материальное благополучие.

По крайней мере они считали, что исполняя все то, что прикажет «верховная власть», они обеспечат себе мир и благополучие.

Единственной силой, сделавшейся активной оппозицией существующему порядку, стали немногочисленные организации русских националистов, как например, описанная в романе группа маргиналов, члены которой познакомились с идеями русского освободительного движения благодаря своему лидеру – Баркашику.

Баркашик был убежден, что действенное сопротивление системе возможно организовать, опираясь на идеологию русского национализма. Хотя, как мы видим, корневой сутью идеологии малороссийского варианта «русского национализма» все-таки стало сопротивление «украинизации» как агрессивной формы дальнейшей и диалектически последовательной деруссификации населения бывшей Российской империи.

Но подобные организации не имели никаких связей с Российской Федерацией по причине того, что и во властных структурах РФ верховодили точно такие же постсоветские чиновники, как и на Украине.

Разумеется, само вступление главного героя романа в такую группу было шагом по сути самоубийственным.

Однако самоубийственным оно было не из-за «украинизации», так как и политикам и спецслужбам только возникшей «самостийной» Украины не было особого дела до суверенитета их государства, ибо «украинизация» для них означала всего лишь безболезненный переход от рухнувшей советской системы к системе так называемых «европейских ценностей», которой путем «украинизации» надо было доказать свою пригодность истеблишменту Западного мира.

Угрозу представляла как раз внесистемность таких групп, и эта внесистемность пугала как тогдашнюю украинскую власть, так и общество описанного в романе города, в котором люди, тем не менее, продолжали говорить и думать по русски.

Фактически главным фактором, который привел к разгрому баркашиковской организации были сами окружающие.

Последних внесистемность этой группы раздражала на инстинктивном уровне, и судьба ее тем самым была предопределена. Члены подобных групп по сути были своего рода последними рыцарями-крестоносцами своей нации, выступившими против навязанного с мирового верха пути в пропасть.

Они и не могли выиграть, единственное на что они были способны, так это лишь заявить о своём существовании.

Не является тайной, что особо кровожадных репрессии тогдашней украинской власти против подобных праворадикальных групп русских националистов не было. Были отдельные акты устранения в рамках политики маргинализации, подобной той, что велась в ЕС.

То, что впоследствии кто-то в ЕС решил поддержать праворадикальные украинские группы, было следствием решения мировых олигархов начать войну на Украине, и произошло это в очень оперативном формате незадолго до известных событий 2014 года.

Сама же украинская власть, по умолчанию, спешила влиться в мультиэтнический проект ЕС и её не интересовал ни русский, ни украинский национализм.

Главными факторами сыгравшими ключевую роль в «преобразовании» украинского общества и государства были коррупция и хищения в особо крупных размерах.

Такую же значительную роль они сыграли и в судьбе героя романа – Ивана Николаевича Крепилина, который бежав от уголовного преследования, стал бомжем Сивым.

И это превращение, согласно сюжету романа, было вполне логичным.

Человек, лишенный общественных идеалов, живёт ныне в своеобразной клетке, в которой отношение к нему определяется его материальным достатком, но и он, в полном согласии правилам жизни в этой клетке, сакрализует формулу своего личного счастья в «священной» догме: «иметь много денег».

И это неспроста. Постсоветский строй семимильными шагами копировал «американский образ жизни», в котором ценность человека определилась количеством его денег. Именно поэтому в США, как писал Курт Воннегут, не было даже детских сказок о «честном бедняке», так как бедность в США была чуть ли не позором.

«Зачищенная» большевизмом нравственность русского человека увела его ещё дальше среднестатического американца по дороге материализма.

В постсоветской Украине, лишенной былых национальных и религиозных институтов, именно США стали шаблоном совершенного общества.

Разумеется, международные финансовые институты внимательно следили, чтобы среднестатический украинец не накопил чересчур много «финансового жирка», поскольку такой «жирок» сделал бы его менее управляемым.

В этой гонке за материальными благами многие люди не выдерживали и «сходили с дистанции».

Отсутствие в обществе религиозных и моральных авторитетов было дополнительным фактором, способствующим падению человека.

Произошло это и с главным героем романа «Эхом вдоль дремлющих улиц» Иваном Крепилиным.

И ничуть не парадоксально, что его жизнь после ухода из их «русской общины» стала куда более тяжёлой и опасной, чем она была ранее.

Собственно, жизнь ради идеи всегда дисциплинировала человека, делала его сильнее.

Отказ от идеи не вёл к безопасности и комфорту, а лишь к тому, что человек становился более управляемым для тех, кто, управляя миром, желал этому человеку зла.

Судьба Ивана, ставшего бомжем Сивым – это символ того, что грозит человеку в материалистическом обществе без Бога, веры и идеи. Финансовая стабильность современного общества вещь обманчивая. Когда эта стабильность рухнет – люди без религии, традиции и кодексов чести потеряют смысл существования и станут бомжами.

В романе Дмитрия Юдкина именно поэтому говорится о возвращении Сивого к настоящей жизни благодаря Дружбе (образ его старого друга Бориса Борисовича) и Героизму (спасение мальчика Ашота из охваченного пожаром здания).

Аналогично важную роль судьбе Крепилина сыграла любовная линия, что не случайно. В обществе, где идейность и религиозность подвергаются глумлению и насмешкам, для проявления истинных чувств остаётся только любовь.

Впрочем, доминирование личностного в современном обществе, естественно, счастливее человека не сделало. Ибо нынешняя земная жизнь есть лишь преддверие жизни вечной.

Еще в недалеком прошлом люди-человеки об этом прекрасно помнили. Ныне же людские массы послушно идут в «огонь вечный», причем самое страшное тут даже не сам огонь, а неосознание его адовой вечности.

Символично, что роман оканчивается попыткой спасения бывшим бомжом мальчика из горящего дома, словно писатель последними финальными штрихами дорисовывает всю полноту картины воскрешения души русского человека Ивана Крепилина (обгоревшая балка – трудный узкий путь и жар пекла под нею и вокруг). Ибо нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя.