С ВЕРОЙ В БОГА И НАДЕЖДОЙ НА СЕБЯ

Не утихают ожесточенные споры – а что же это вообще такое, казачество? Одну точку зрения отстаивают научные круги, весьма далекие от казаков, ну и всевозможные общественные, политические течения, столь же далекие. Козыряют определениями старых энциклопедий и справочников, что казачество – «служилое сословие». Другая внедряется среди самих казаков, что это «народ», а то и «отдельная нация». Но оба этих определения не стыкуются с реальными фактами.

Да, в Российской Империи была принята сословная структура общества, при которой казаков выделяли в одно из сословий. Но даже тогда наблюдались противоречия. Казаки становились чиновниками, священнослужителями, генералы и офицеры получали дворянство, были и торговые казаки. Но они все равно оставались казаками! Получается, несколько сословий внутри одного сословия? А после революции сословия были упразднены и в современной России не восстанавливались. И со «служилым» концы не сходятся, ведь традиционная служба казаков тоже не восстановлена. Но казаки-то есть, существуют…

Что касается «казачьей нации», то можно еще раз вспомнить: во все времена (кроме полустолетия 1868 – 1917 гг) казачество интенсивно подпитывалось извне. Но кто назовет «не настоящими» казаками Семена Дежнева, черноморского атамана Захария Чепигу, сунженского атамана Николая Слепцова? И у тому же возникает парадокс, что же за «отдельная нация», если она на протяжении всей своей истории выбрала специальность защищать и охранять некую “другую”, “чужую” ей нацию? Абсолютная чепуха. Да, казаки в прежние времена отличали себя от “русских” – имея в виду иногородних, приезжих из Центральной России. Но при этом от великорусской нации себя не отделяли. Кстати, в Царской России вообще не было учета по национальностям, только по вероисповеданиям. Быть православным – значило русским, и казаки сражались за “русскую землю”, за “русскую веру”. А вся история казачества оказывается неразрывно связанной с Россией. Как ни парадоксально, даже история некрасовцев. Ведь они расматривали себя как “неповредившуюся” часть России и воевали с той, которую считали “повредившейся”. И казачья эмиграция ХХ в. жила только до тех пор, пока была мыслями и надеждами связана с Россией.

У казаков выделялись этнические признаки. Особый говор (но в разных Войсках казачьи диалекты отличались), традиции, бытовые обычаи. Казаки создали огромный пласт самобытной яркой культуры. Но это народ внутри народа. Субэтнос – что и утверждалось многими видными учеными [26, 28, 141]. Впрочем, уже отмечалось, что казачество – явление уникальное, поэтому оно вообще не вписывается в рамки разработанных наукой терминологий и классификаций. Формирующийся потомственный костяк пополнялся не по крови, а по энергетике и по духу. Поэтому доводилось встречать и такое определение: “Казачество – братство людей, объединенных особым состоянием духа и сознания, нравственности и морали”. А иностранцы, пораженные в 1990-х непонятным для них явлением, приходили к выводу, что казаки – это, мол, “русские самураи”. Может, в какой-то мере и близко к истине, но неточно. Потому что Бусидо – “путь воина”. А казачество – путь воинов Христовых. Именно Вера всегда была основой казачества. Стержнем, определявшим казачью службу православной России и защиту ее населения.

Остается и сейчас. Например, на Украине в разгуле искусственно созданного националистического «козацтва» выделились крымские казаки. По сути они стали оплотом русского населения полуострова. Пресекали провокации и украинских, и татарских шовинистов. Охраняли демонстрации и митинги русских жителей (хотя при этом в состав самих крымских казаков вливались самые боевые, независимо от происхождения). А в конце 2013 г. в Киеве забушевал «евромайдан», и казаки стали основой добровольческих дружин «Антимайдана», готовились сопротивляться. Угроза была нешуточной. После переворота по телевидению выступил глава «Правого сектора» Мосийчук, зловеще пообещал послать в Крым «поезд дружбы» для усмирения. Другой лидер этой организации Ярош объявил мобилизацию на Крым. Но на помощь стали прибывать добровольцы из России – и первыми появились кубанские и терские казаки. Только здесь, в отличие от Приднестровья, их сразу же подкрепили отряды российского спецназа, военные специалисты переформировали дружины сомообороны из приезжих казаков и местных сил, и враги уже остереглись нападать. Крым стал частью Российской Федерации.

Новую украинскую власть не признал и Донбасс, взялся за оружие. Здесь тоже создавались отряды из местных, донецких и луганских казаков. Сюда ринулись и российские добровольцы. В первых же боях покрыла себя славой «Волчья сотня терских казаков» Евгения Пономарева, переброшенная из Крыма. Осенью 2014 г., как одно из лучших подразделений, она стала Казачьим отрядом быстрого реагирования при Генпрокуратуре ДНР. Храбро дрались «Донбасский кош» (он же 2-й казачий батальон кубанцев), подразделения астраханских, сибирских, уссурийских, уральских, донских казаков. Но прибывали они поодиночке или небольшими группами, включались в состав смешанных ополченских формирований – как «Казачий батальон Ермак» в бригаде «Призрак» Александра Мозгового, отряд атамана Александра Конкина в Ровеньках (из местных жителей) и другие части ДНР и ЛНР. Крымские казаки после присоединения к России организационно вошли в общественное Терское Войско и сражались под началом Игоря Стрелкова.

Крупное казачье формирование было создано только одно, Казачья национальная гвардия Всевеликого Войска Донского атамана Николая Козицына. Она взяла под контроль 9 городов, вела бои под Лисичанском, Северодонецком, Рубежным, участвовала в Дебальцевской операции. Но сказались претензии Казачьей национальной гвардии на самостоятельность, нежелание подчиняться централизованному командованию. Она вошла в конфликт с правительством ЛНР, с другими командирами. Сказался и разношерстный состав национальной гвардии, она оказалась засорена сомнительными элементами. Когда одни отряды держали фронт, другие засели в тылах, доходя до уголовщины. В марте 2015 г. власти ЛНР вынуждены были зачищать и разоружать их. В результате 1-й казачий полк им. атамана Платова Павла Дремова был включен в состав Народной милиции ЛНР (как 6-й мотострелковый казачий полк), из других боеспособных казаков сформировали два батальона территориальной обороны, а прочих разогнали.

Но стоит отметить, на стороне ДНР и ЛНР российские казаки воевали как бы неофициально, в качестве добровольцев. А вот Украина взалась целенаправленно разыгрывать «козацкую карту». Ударная сила карателей, особые батальоны «правого сектора» «Айдар», «Азов», «Днепр», «Донбасс», «Хортица», «Збруч», «Волынь» и др. пропагандировались именно как «козацкие». Киевская «историческая» наука усиленно отрабатывает тему казачества, выискивая в нем истоки своей государственности (ясное дело, в антироссийском ключе). Даже в Раде возникла фракция «Кубань», ратующая за «воссоединение» с Кубанью, когда-то заселявшейся черноморскими казаками (подразмевается – «украинцами»). Это может выглядеть смешным, но на самом-то деле признак очень тревожный.

Потому что в последнее время нарастает пропаганда казачьего национализма. Эту тематику раскручивают многочисленные сайты, группы в соцсетях, внушая необходимость бороться за «права» и «вольности», отнятые российской властью – фактически смешивая воедино и царскую, и советскую. Обращается такая пропаганда как раз к «родовым», «потомственным». А приверженцев находит среди молодежи, в истории совершенно безграмотной, но склонной к крайностям и упрощенным схемам. Живется ей совсем не сладко, как и по всей России, но ведь авторы учат – ты казак, ты особенный. Тебе должны дать гораздо больше, чем другим – и тебе до этих других дела нет. Казаков опять раскалывают.

Стоит вспомнить, что еще в начале XX в. не существовало никакого украинского народа. Его предки считали себя русскими, если требовалось уточнить место рождения, говорили о Малороссии. «Украинскую нацию» создавали искусственно, прикармливая националистов в Австро-Венгрии, Германии, вовлекая в эту струю малороссийскую интеллигенцию. Завершился процесс в конце XX – начале XXI в., когда Украину окончательно оторвали от России, перепрограммировали сознание соответствующими учебниками, а потом и стравили с нашей страной, утверждая официальную идеологию русофобии. Но… за Украиной лежат области Казачьих Войск. Дон, Кубань, Терек, Астрахань. Это следующий этап подрывных операций. Отсюда и «Казакия» в американском законе о «порабощенных нациях» 1959 г., и дальнейшая пропаганда казачьего национализма…

Хотя на самом-то деле массовое казачье движение, буйно поднявшееся в 1990-х, в России в значительной мере угасло. Реестровых регулировали периодическими перетрясками, перерегистрациями, а никаких благ и выгод это не давало. Казаки разочаровывались, уходили. Но и ряды «общественных» таяли. От многих широких структур остались лишь группы, собирающиеся по праздникам, чтобы накачаться спиртным при полной форме, под крики «любо» и под стандартный набор казачьих песен. Тешат себя самодеятельными наградами, повышениями в чинах. Расплодились не только «казачьи генералы», появились даже «казачьи маршалы», «генералиссимусы». Нашлись предприимчивые атаманы, за плату торгующие «офицерскими патентами» и «орденами» вплоть до подобия геройских звезд и Георгиевских крестов. А все это, в свою очередь, повело к дискредитации казаков, их переставали воспринимать всерьез.

И все-таки казачество сохранилось. Оно живет, действует. Организации остались гораздо более узкими, чем были раньше, они разобщены между различными структурами и атаманами. Но и размежевание между «красными» и «белыми» казаками, реестровыми и «общественными» в значительной мере сгладилось. Ведь их положение в современной России фактически не отличается. Куда более актуальным стало другое деление. На «ряженых» - и тех, кто взялся за реальные, конкретные дела. А дела для себя выискивают сами казаки. Никто не заставляет, никто не предписывает, по собственной инициативе.

Одним из главных направлений приложения сил стала военно-патриотическая работа с подрастающим поколением. По всей стране успешно действуют казачьи детские и молодежные клубы, кадетские классы и корпуса, спортивные секции. Без всякой государственной поддержки, часто наоборот, преодолевая препоны. Без финансирования, сугубо на личном энтузиазме, вкладывая свои деньги. Но это оказывается жизненно важным. Потому что сейчас борьба за Отечество ведется не только на дипломатическом поприще или в зонах конфликтов. Ее фронты и “засечные черты” пролегли и внутри городов, станиц, внутри самого человека. Идет настоящая и очень жестокая война за умы и души людей. Ведь если разрушительные глобалистские проекты восторжествуют, вовлекут в свои гиблые трясины следующее поколение, то даже военная оборона России потеряет смысл. Потому что России попросту не будет.

По той же причине в наше время становятся важными казачьи культурные организации – музеи, песенные коллективы, художественные студии, исторические, фольклорные, творческие кружки. Их тоже создают и содержат на энтузиазме, силами и средствами подвижников. Но в борьбе за души и культура оказывается оружием – не менее серьезным, чем автомат или шашка. Причем стоит отметить, что в современной России казаки выступают поборниками и защитниками не только своей специфической системы ценностей, но о общерусской! Хранителями и оберегателями не только своей, но и общерусской (и советской патриотической) культуры под шквалами ее либерального извращения и космополитизации.

Создаются казачьи земледельческие, скотоводческие, коневодческие хозяйства. Опять же, личными усилиями энтузиастов, преодолевая бюрократические препоны, выдерживая тяжелую конкуренцию. Они разбросаны, носят очаговый характер, но они есть, успешно функционируют в различных регионах. Казачьи ЧОПы – чаще всего лишь способ заработать на жизнь. Но и они делают полезные дела. Охраняют храмы и монастыри, подсобные хозяйства граждан от воров и грабителей. Существуют структуры, занявшиеся природоохранной деятельностью, создавшие казачью егерскую службу. А казачьи дружины помогают правоохранительным органам в борьбе с преступностью, поддержании общественного порядка (особенно эффективно в казачьих регионах – на Дону, Кубани, в Ставрополье). Силы казаков мобилизуются на борьбу со стихийными бедствиями – лесными пожарами, наводнениями.

Причем во всех этих случаях «родовой» принцип формирования уже совершенно смазался. Множество потомственных, не получив ожидаемых благ от государства, рассыпалось. А к живой работе присоединяются те, кто готов везти ее на своих плечах, ради самого дела. К военно-патриотическому воспитанию детей – вчерашние офицеры, ветераны боевых действий. К творческим коллективам – те, кто имет к этому призвание. Землю возделывать или коней выращивать – опять же, тянущиеся к таким трудам, готовые поднимать общину и способные быть для нее полезными. Снова получается, не по крови, а по духу. Ну а в кадетские классы, казачьи клубы, летние лагеря, конечно же, принимают не только казачат. Всех, чьи родители заинтересовались, чтобы их дети не утонули в грязи интернета и тупых пьяных тусовках, чтобы выросли настоящими людьми…

Хотя именно такое казачество остается жизнеспособным, действующим, энергичным. Но среди прежних активистов, разочаровавшихся и отошедших от дел, сейчас говорят, что “возрождение не состоялось” или вообще «так и не началось». Вроде бы, очевидно – нет прежних многочисленных казачьих полков, монолитных и могучих Казачьих Войск, нет традиционных войсковых и станичных хозяйств… Однако такие выводы никак нельзя считать объективными. Потому что в качестве критериев расматривается одна единственная модель – такое казачество, каким оно было накануне революции. Совершенно не учитывая, что эта модель соответствовала не сегодняшнему, а тогдашнему состоянию казачества и всего государства! Для реставрации казачьего хозяйства и службы по образцам “Тихого Дона” потребовалось бы сперва реставрировать Российскую Империю времен Николая II. Воссоздавать казачество по рецептам начала ХХ в. было бы столь же нереально, как в начале ХХ в. копировать образцы эпохи Платова. А во времена Платова – реставрировать казачество эпохи Петра I или Азовского сидения.

Но казачество никогда не было закаменевшей, раз и навсегда заданной схемой! Оно – живой организм, развивавшийся и видоизменявшийся в зависимости и от внешних, и внутренних условий. Взять хотя бы способы хозяйствования – земледельцами казаки стали лишь в XVIII – XIX вв, да и то не везде. В разные времена и в разных Войсках они обеспечивали себя так, как представлялось более удобным и выгодным: рыбными ловами, охотой, торговлей, скотоводством, речными перевозами, да и “за зипунами” ходили. Ну и дай ты современному казаку, горожанину или военному, пресловутые 30 десятин – что он с ними будет делать? Неужели сумеет наладить крепкое хозяйство?

Нынешнее казачество раздроблено… Но и такое бывало раньше. Было время, когда оно, как и сейчас, существовало в виде множества городков и станиц со своими атаманами. Его не привлекают на государственную службу? Точнее, привлекают, но немногих… Однако и это было! Изначально-то казаки, воины Христовы, служили в первую очередь Господу и родной земле. Сами, по своей инициативе, выступали на защиту веры и народа православного. Сами отбивали и освобождали пленников. Без всяких распоряжений правительства Ермак шел покорять Сибирь, а донские казаки и запорожцы выводили в море флотилии, штурмовали Азов. Рассчитывали только на себя – и на помощь Божью. И даже государственная служба различалась в самом широком диапазоне – казаки были и землепроходцами, сборщиками налога-ясака, моряками, строителями, пограничниками, обеспечивали перевозку почты и грузов, охраняли порядок в городах. Но все равно оставались казаками. Сохранялась основа – казачий дух, традиции братства, самоорганизации, общинности.

Казаки всегда были воинами опасного приграничья. Но они и сейчас остались такими – учитывая, что границы между своим и чуждыми мирами, между добром и злом, стали уже не территориальными. Они пролегли всюду вокруг нас, в каждом населенном пункте, в каждом доме, в человеческом сознании. Поэтому вполне закономерно, что и нынешнее казачество отличается (и будет отличаться) от того, которое известно нам по историческим фильмам и книгам.

Предсказывать, какими путями оно будет развиваться дальше, было бы слишком проблематично и ненадежно. Это уж как Господь управит. Не дело рядового воина гадать о замыслах и предначертаниях Высшего Начальства, его дело исполнять. Но сам факт возрождения казачества нельзя воспринимать иначе, как великое чудо. Оно же умерло, его не было! И по человеческой логике уже не могло быть. Никто не поверил бы, что оно может воскреснуть. А оно есть, оно воскресло. Такое чудо можно сравнить разве что с воскрешением Лазаря – четыре дня назад умершего, уже смердевшего и похороненного. Но раз уж Господь воскресил его – значит, не просто так, а зачем-то воскресил. С какой-то целью… Слава казачеству!

24.10.2006, 31.10.2019.

Из книги В.Е. ШАМБАРОВА "КАЗАЧЕСТВО. Путь воинов Христовых".