КУМИРЫ, НАВЯЗАННЫЕ НАМ евроСМИ. Джон Леннон и Йоко Оно.

Опубликовано 10.08.2019

История любви не по шаблону

Ему – 26, ей – 33. Он – Полусирота из бедного ливерпульского квартала, бывший двоечник и хулиган, пробившийся лишь благодаря собственному таланту и интуиции. Она – богатая японская аристократка с великолепным образованием и утонченным вкусом. Впрочем, они оба были бунтарями и экспериментаторами. Оба постоянно искали новое. Возможно, именно поэтому встречи им было не избежать.Жизнь Йоко и Джона была настоящим хэппенингом: ссоры, скандалы, попытки самоубийства, лечение у психиатров, проведение лежачих забастовок, участие в демонстрациях, борьба за права индейцев. Но это и была их любовь – настоящая, хотя и не вписывающаяся в рамки. Но разве в любви могут быть стандарты?

Он

Джон Уинстон Леннон – человек из ниоткуда.

Джон Уинстон Леннон, которого после развода родителей воспитывала тётушка, казалось, воплотил в себе все мальчишеские грехи – он был неряшлив, агрессивен, дерзок и ехиден. На уроках он рисовал порнографические картинки, а на переменах курил, гонялся за девочками и стаскивал с них трусы. Одноклассники из приличных семей его сторонились, но это мало волновало мальчишку.

Тётушка Мими больше всего переживала, что ей никогда не удастся вырастить из Джона джентльмена. Когда на угрозы и крики, которые должны были заставить племянника сесть за учебники, сил не хватало, она начинала плакать и приговаривала: «Гитара — это прекрасно. Но с ней ты никогда не заработаешь себе на кусок хлеба». Позже, когда «Битлз» стали мега популярны, Леннон купил ей особняк, холл которого украсил мраморной плитой с этими самыми словами.

Она

Йоко происходила из богатой и знатной японской семьи. Судьба её складывалась для японки несколько необычно – она с детства была своенравна и обладала твёрдым, как кремень, характером.

Бунтарка Йоко Оно.

Она вышла замуж за талантливого, но практически нищего композитора-японца, хотя родители были против. Карьера её супруга не задалась, но благодаря ему Йоко вошла в круг художников-авангардистов Нью-Йорка и решила, что посвятит свою жизнь этому виду искусства. Правда, все её инсталляции, хэппенинги и перфомансы у критиков вызывали только усмешки. Йоко часто владала в депрессию и не раз пыталась покончить с собой. Но всегда рядом оказывался и спасал её верный муж.

Но слухи о приключениях непутёвой дочери добрались до Японии. Отец силой возвращает Йоко на Родину и помещает в психиатрическую клинику для лечения от депрессии. Там её находит большой ценитель её творчества Энтони Кокс и забирает обратно в Нью-Йорк. В Японии они успели пожениться. Выставки Йоко в Америке начинают пользоваться популярностью, у пары рождается дочь. Казалось, жизнь налаживается. Но тут появился Джон.

Джон и Йоко

Это любовь!

Первая их встреча на выставке Джона совсем не зацепила. Вернувшись домой, он рассказывал супруге, что «вернисаж – грё​****я муть». А Йоко сразу же поняла, что этого человека послала ей судьба, и начала добиваться его внимания самыми невероятными способами. Она часами просиживала у дома Леннонов, засыпала Джона письмами, требованиями денег и угрозами, присылала почтовые открытки с посланиями «Дыши и помни», «Я — облако», «Смотри на огни до рассвета». А как-то напугала жену Леннона, прислав ей в коробке из-под прокладок разбитую чашку, перепачканную краской.

И всё таки они вместе…

Кроткую Синтию, жену Джона, выходки японки вводили в ступор, а сам Джон сначала раздражался, потом удивлялся, а потом заинтересовался. К тому же Йоко часто звонила ему по телефону, и у них находилось много тем для разговоров, как правило, о социальных проблемах. Он был околдован и восхищён. И хотя его подруга была старше на 7 лет, он решил, что она нуждается в его сильном плече и советах. Да и к тому же, любовью Йоко занималась просто фантастически!

Летом 1968 года пара начала жить вместе. Медовый месяц они провели в Амстердаме. И как-то пригласили в собственную спальню журналистов, которым давали интервью, не покидая постели.

Интервью из постели.

Джон стал приводить свою подругу на репетиции, чем вызвал настоящую бурю протеста и негодования со стороны участников квартета. Женщины на репетициях — это было негласным табу, которое никто не нарушал. Такой неласковый прием до глубины души оскорбил Джона. В группе уже давно назревали разногласия, которые со временем только усугубились, пока и вовсе не привели к распаду. Появление Йоко этот распад только ускорило.

Джон и Йоко с сыном Шоном.

Но Джону и Йоко было хорошо вместе. Музыкант не уставал повторять, что у них одна душа на двоих. Он даже вступая в брак заменил своё второе имя – Уинстон – на Оно. И хотя критики декларировали, что его песни год от года становятся всё хуже, ему до этого, похоже, не было никакого дела. Он полюбил дом и превратился в сытого и довольного жизнью человека.

Выстрел

Сытый, довольный, семейный…

Марк Дэвид Чэпмен был самым обычным человеком, если бы не маниакальное желание во всём быть похожим на Джона Леннона. Чэпмен тоже был женат на японке. Он жил практически на её содержании и при этом страдал шизофренией. Всё, что у него было ценного – старые записи Леннона. Но Леннон перестал быть бунтарём, и должен был, по мнению Чэпмена, за это поплатиться.

Убийца Джона Леннона.

8 декабря 1980 года Леннон, как обычно, вышел из дома. Его голова была забита предстоящими делами, и, погруженный в свои мысли, он не обратил внимания на человека, который сделал шаг ему навстречу. Убийца окликнул его по имени — и прогремел выстрел.

Йоко Оно и сегодня носит траур.

После смерти мужа Йоко навсегда надела траур. Может показаться странным, но когда не стало Леннона, отношение общества к ней изменилось.

Джон и Йоко: любовь без шаблонов.

Йоко с горечью спрашивала: «Неужели люди должны были потерять Джона, чтобы принять меня». Впрочем, её и сегодня многие обвиняют в излишней амбициозности, активности и заносчивости. Но ведь именно это и привлекало в ней Леннона.https://pics.ru

Источник: https://vitkvv2017.livejournal.com/4696408.html?utm_source=newsletter&utm_medium=email&utm_campaign=weekend_08_03&media

Джон Леннон и Йоко Оно: Плебей и аристократка

9 октября одному из основателей и участнику группы «The Beatles» Джону Леннону исполнилось бы 75 лет…

Восьмого декабря 1980 года Марк Дэвид Чэпмен шагнул к дверям «Дакоты», роскошного шестиэтажного дома у Сентрал-парка, – в сумке у него был томик Сэлинджера, под пиджаком – «кольт» сорок пятого калибра. Он бродил здесь около двух часов, и наконец его время пришло: из подъезда вышел Джон Леннон, и Марк Дэвид Чэпмен шагнул ему навстречу, на ходу расстегивая пуговицы и сдвигая пистолет к животу.

Для того чтобы выхватить «кольт» из-за брючного ремня, сдернуть предохранитель и прицелиться, ему понадобилось не больше секунды – перед тем как нажать на спусковой крючок, убийца немного помедлил. Леннон посмотрел на него с удивлением: грохнул выстрел, пуля отбросила его к стене, и он так ничего и не понял.

СКВЕРНЫЙ МАЛЬЧИШКА

Джон Леннон не был верующим человеком: он полагался на случай и плевал на предопределение. Но в его смерти была своя закономерность. Чэпмен стрелял из-за того, что прежнего Джона Леннона, того, кто стал его богом, больше не было. Несчастный шизофреник убил мирно доживавшего свой век мультимиллионера и превратил Леннона в легенду – мученическая смерть придала завершенность разваливавшейся судьбе. Он закончил так, как должен был: первый учитель Леннона отложил в сторону газету, хмыкнул, потер подбородок и сказал жене, что этот полоумный свое получил.

….Он и в самом деле был очень скверным мальчишкой. Дерзким, агрессивным, невоспитанным, неряшливым и непочтительным – так плохо, как Джон Леннон, в средней школе «Кворри Бэнк» учились немногие. Во время уроков Леннон развлекал одноклассников порнографическими рисунками, на переменах курил и стаскивал с девочек трусы, после школы устраивал облавы на мальчиков из хороших семей. Учителя ставили ему двойки, домой его заставляли приходить к семи вечера и на свет божий он появился по недоразумению.

Родители Леннона были очаровательными, но не в меру непоседливыми людьми: мать на полтора часа опоздала на собственную свадьбу из-за того, что решила сходить в кино, отец бросил ее с ребенком через четыре года после женитьбы. («Когда-нибудь я вернусь, а пока гуляй с кем хочешь, дорогая».) Джулия гуляла с кем хотела, а потом нашла себе другого мужа – маленького Джона воспитывала тетушка Мими, женщина высоконравственная и суровая.

Скромный дом, скромный достаток, строгие наставления: Мими хотела, чтобы Джон Леннон стал хорошим мальчиком, и воспитывала его не жалея сил. Джона от этого тошнило: он был прирожденным бунтарем и очень не любил работать. Никаких экзаменов Леннон сдавать не хотел, ему светила роба чернорабочего или заштатный художественный колледж – последнее прибежище не желающих опускаться на дно неудачников.

Мими попыталась было взять ребенка в руки: сперва она кричала, потом принялась плакать. Джон усовестился и взялся за книги – но тут в его жизни вновь появилась мать. После этого суровой, добродетельной и бездетной Мими надеяться было не на что.

Джон Леннон возглавлял известную в Ливерпуле банду хулиганов: об их выходках судачил весь квартал. Шуточки Джулии приводили трудных подростков в неописуемый восторг: она могла выйти на улицу, надев на голову мужские штаны – брючины обмотаны вокруг головы наподобие тюрбана, невысокая смуглая женщина недоуменно разглядывает прохожих. Из-за чего вы от меня шарахнулись, сэр, что, собственно, происходит?

Джулия была отъявленной пофигисткой, ее жизненная философия отражалась в слове «забудь». Плюнь и махни рукой, дорогой, – образование, профессия и карьера не самые важные в жизни вещи… Когда Джону исполнилось девятнадцать лет, ее сбил автомобиль отправлявшегося на уик-энд полицейского.

Джулия Леннон с полугодовалой Жаклин Дайкинс. Ливерпуль, 1950

С тех пор он не любил тех, кто олицетворял закон и порядок. А женщина его мечты приобрела не встречающиеся в реальности черты: она должна была быть авторитарна, предусмотрительна и жестка, как Мими, и в то же время беззаботна, остроумна и непоседлива, как Джулия.

После этого о счастливой семейной жизни можно было забыть. Он должен был стать неудачником: парня с таким багажом за плечами поджидали уличная банда, психушка, тюрьма, приют для бедных… Судьба Джона Леннона лишний раз доказывает, что в жизни всегда есть место чуду.

ПОПУЛЯРНЕЕ ИИСУСА ХРИСТА

Джон Леннон, Пол Маккартни и Джордж Харрисон ходили по одним улицам, вместе проводили время и вместе дрались, потом сколотили свою бит-группу. Группа у них была второсортной: в художественном колледже Леннона учили обращаться со шрифтами, а музыку он с грехом пополам осваивал сам.

Вскоре они станут известными на весь мир битлами, и Джон Леннон скажет, что «Битлз» популярнее Иисуса Христа. Их наградят орденами Британской империи – и это вызовет огромный шум: десятки кавалеров ордена вернут свои награды правительству. Премьер-министр Великобритании будет вынужден перенести свой визит в США – он совпал с гастролями битлов и на их фоне мог пройти скандально незамеченным… Как это произошло, не понимал никто – в том числе и сами битлы.

У них появился толковый менеджер, они сменили имидж: уличные хулиганы, готовые на все, превратились в аккуратных мальчиков из рабочих семей – милые улыбки и скромные серые костюмчики. Они записали одну пластинку, другую, начали петь в Лондоне… И их диски взлетели на самые вершины хит-парадов.

«Битлз» замечательно дополняли друг друга; к тому же они обладали особой магией, которой не владела никакая другая эстрадная группа, – юные девы фанатели, Марк Дэвид Чэпмен, учившийся в одной из школ Атланты, носил на груди значок «Я – Джон Леннон».

Больше так не могло продолжаться: публика ревела от восторга, даже если они, измученные предыдущими выступлениями, пели не в такт, даже если на гитаре лопалась струна и инструмент звучал фальшиво. Гастроли превратились в конвейер, в фабрику по производству денег: они объявили, что больше никогда не будут выступать на эстраде, и осели в Англии – их песни по-прежнему становились хитами и приносили им новые миллионы.

Журналисты писавшие о Джоне Ленноне, разводили руками – они не могли понять, что с ним происходит. У него было несколько великолепных особняков (в одном из них насчитывалось больше ста комнат), он стал мультимиллионером, дома его ждали любящая жена и сын Джулиан, а знаменитый битл периодически впадал в тяжелую депрессию.

Леннон избегал новых знакомств, по нескольку дней не разговаривал с домашними. В 23 года он получил от жизни все, и ему стало ужасно скучно: в душе Джон Леннон так и остался парнем с ливерпульского дна, хулиганом и двоечником, не желающим поступать так, как все.

Джон лупил даже битлов. Пит Бест вспоминал, как его, новичка, во время гамбургских гастролей Леннон пинками загнал в самую неудобную кровать – им сказали, что раньше в ней спал какой-то карлик, и теперь она годилась лишь для «молодого». На приеме в английском посольстве в Вашингтоне он ухитрился обхамить всех почетных гостей, в том числе и самого посла.

Леннон плевал на все и вся – но в то же время был предельно честен. Его грубость была замешена на том, что он сам себя глубоко не устраивал – Леннону казалось, что битлы продают свое искусство. А в том, что им было что продавать, он не сомневался – Джон Леннон верил в собственную исключительность.

Один умный человек сказал, что битлы относились к успеху как к растворимому кофе: им хотелось всего и сразу. Они стали знаменитостями и миллионерами слишком рано и слишком быстро: тут было от чего сойти с ума. К Леннону это относится в первую очередь: он на полном серьезе сравнил битлов с Христом (тут Марк Дэвид Чэпмен разочаровался в нем в первый раз и спрятал его портреты в самый дальний угол). Леннон верил, что свой главный шаг он еще не сделал, и жизнь, которая его окружала, внушала ему глубокое уныние.

ПЛЕБЕЙ И АРИСТОКРАТКА

Он женился, когда Синтия, вежливая девочка из хорошей семьи, ненароком забеременела, но покорно сносившая все его выходки жена стала наводить на него тоску. Его раздражал дом из ста комнат, музыка выводила из себя. Джон Леннон чувствовал, что битловское содружество разваливается: когда-то они ругались и дрались, когда-то он выпихивал Пола Маккартни из-за руля их полуразбитого фургончика, а теперь все были очень вежливы и не заинтересованы друг в друге.

65GHJL

«Битлз» понемногу превращались в благополучных, богатых, обремененных семьями обывателей, а Джон Леннон хотел остаться самим собой… И тут в его жизни появилась Йоко Оно.

Он – плебей, она – аристократка: отец Йоко считался крупным японским банкиром, мать происходила из очень знатной семьи. Он не любил читать, она не расставалась с книгой – Йоко окончила один из лучших американских колледжей и занималась современным искусством. Она была старше его на семь лет и дважды побывала замужем: дома ее ждала маленькая дочка. И характер у Йоко отличался от Синтии.

Леннон привык к женщинам, беспрекословно подчинявшимся его воле, а Йоко была жестка, как кремень. Она и думать не хотела о том, что японке не полагается поднимать глаза на мужчин и выходить на улицу без провожатых. Из них получилась идеальная пара: Джон встретил женщину, с которой ему было интересно.

Леннон всегда считал себя крутым парнем, но здесь роли поменялись: не он за ней ухаживал, а она его завоевала. Они познакомились на выставке Йоко Оно, состоявшей из абстрактных скульптур и непонятных простому ливерпульскому парню беспредметных композиций.

Рассказывая о вечере жене, Леннон назвал вернисаж «гребаной мутью», а японка записала в дневнике, что человек, которого ей хотелось бы полюбить, нашелся. И Леннон стал получать открытки с короткими надписями: «Танцуй», «Дыши», «Смотри на огни до рассвета»…

Йоко звонила ему и произносила длинные монологи: о социальной несправедливости, духе времени и себе, испытывающей большие творческие затруднения авангардной художнице. Леннон слушал ее на редкость внимательно. Ему был нужен человек, за которым он мог бы пойти. С Йоко все обстояло иначе: она хорошо говорила, а любовью занималась и того лучше. И Леннон потерял голову – он решил, что молодой художнице необходимы его советы и твердое мужское плечо.

Хепенинги Йоко Оно очень напоминали то, что делала покойная Джулия. Матушка Леннона выходила на улицу, надев на голову мужские штаны, а Йоко закутала в полотно львов на Трафальгарской площади и вытащила со сцены игравший классическую музыку оркестр, предварительно обмотав его веревкой.

Леннон решил, что в душе он всегда был авангардистом (как-то раз, еще до встречи с Йоко, Джон вышел на главную улицу Ливерпуля в одних кальсонах и долго по ней бродил, заговаривая с прохожими и рассматривая витрины магазинов), и начал вносить свой вклад в контркультуру.

Он быстро развелся с рыдающей Синтией, в сердцах назвал несчастного Джулиана «плодом пьяного зачатия» и решил приобщить к японской мудрости остальных членов ансамбля. И был глубоко оскорблен, когда их это не порадовало.

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ «БИТЛЗ»!»

«Битлы» относились к женщинам вполне утилитарно: их место в постели, на кухне и в детской, но уж никак не в студии. А долбаный чудик Леннон притащил свою долбаную японку к микрофонам: теперь она учит их – их!!! – как надо петь.

В музыке Йоко действительно ничего не понимала и все время сбивалась с нот, и битлы, почти поголовно собиравшиеся разводиться с женами, лезли на стену от злости. Их бесил непрофессионализм, раздражала разворачивающаяся на их глазах любовная идиллия – вскоре к этому присоединились финансовые разногласия, и дни ансамбля были сочтены.

Брайен Эпстайн, продюсер, сделавший «Битлз» первой рок-группой мира, скоропостижно умер, надо было разбираться с запутанными делами ансамбля. Йоко и Леннон предложили на роль разгребателя грязи своего бухгалтера (он был близким родственником Йоко), остальная троица – своего. За этим последовали шумный скандал, взаимные поношения в прессе и годы судебных разбирательств – повзрослевшие битлы судились с таким же пылом, как когда-то дрались.

Миллионы «Битлз», находившиеся на общих счетах, были заморожены. Джону и Йоко пришлось зарабатывать деньги самим. Это их не пугало: имя Леннона к этому времени стало настоящей золотой жилой – все, что он делал, приносило хорошую прибыль.

Так началась авангардистская эпопея Джона Леннона и Йоко Оно – долгая, скандальная, донельзя политизированная, увлекательная, как авантюрный роман.



Они проводили постельные забастовки: несколько месяцев подряд лежали на кроватях (пижам они, к большому разочарованию толпами набивавшихся в спальню журналистов, не снимали) и разговаривали о судьбах мира. Жертвовали деньги на нужды Ирландской республиканской армии. Перебравшись в Соединенные Штаты, боролись за освобождение Анджелы Дэвис: эта история, раздутая советской прессой, в Америке выглядела полууголовщиной.

Блюстители общественной нравственности проклинали их на чем свет стоит: для обложки пластинки «Двое невинных» Джон и Йоко сфотографировались голышом. Жизнь стала увлекательной: прогрессивная общественность носила Леннона на руках, музыкальные критики морщились, непредвзятые люди разводили руками.

Песни, которые он писал (поношения капиталистического общества, призывы к миру и зарифмованные похвалы Йоко), были на несколько порядков ниже того, что «Битлз» делали раньше. Фанатов это не смущало: Марк Дэвид Чэпмен, рядовой, обычный поклонник Джона Леннона, пройдя курс лечения от шизофрении, вновь уверовал в своего бесстрашного и свободолюбивого кумира («Пожалуй, он и в самом деле Христос!») и, следуя его примеру, женился на японке (он твердо решил «делать жизнь с Леннона»: жена была старше его на четыре года). Тогда же друзья-битломаны сделали ему подарок – армейский «кольт» сорок пятого калибра.

Поклонники были верны Леннону, и он не жалел о «Битлз» – то, что они делали вместе, принадлежало всем четверым, он же хотел стать самим собой. А с Йоко они были единой плотью, и ее нотации его не смущали: она могла оборвать его во время ток-шоу, одернуть, устроить ему выволочку… Это не имело никакого значения – в Йоко он узнавал и строгую, бескомпромиссную Мими, и бесшабашную Джулию. Леннон не мог обижаться на свою вторую жену. С ней ему было интересно, а когда он оказывался один, переливавшийся всеми красками мир безнадежно тускнел.

Когда у нее случился выкидыш, Леннон пристроился ночевать прямо в больнице – на коврике, лежавшем на полу, в ногах у постели Йоко… Она научила его смирению, убрала агрессию, которая пугала тех, кто знал Леннона прежде. Теперь с ним можно было жить.

i

Конец шестидесятых годов: инвалиды вьетнамской войны бросают свои ордена на ступени конгресса, хиппи протягивают орудующим дубинками конным полицейским цветы – «Полегче, братки!» Концерты нонконформиста Леннона собирают толпы левой молодежи. Он очень хочет быть настоящим революционером и все время попадает впросак: посвященная Йоко феминистская песня «Женщина что черномазый» задела и женщин, и негров. После того как он написал «Ирландское счастье», ему не советовали появляться в ирландских пабах: одна из строчек звучала как оскорбление, и его вполне могли избить.

Самое неприятное было то, что администрация президента Никсона стала рассматривать Джона Леннона как внутреннего врага. Приближалась очередная избирательная кампания, а в администрации знали, что вскоре Леннон отправится в очередное антивоенное турне – в том, что оно станет антипрезидентским, не сомневался никто. Песни Джона Леннона могли обойтись Ричарду Никсону в несколько сот тысяч потерянных голосов – против певца и его подруги было затеяно дело о депортации.

Они жили как в раю: занимались любовью, а после ходили по своей берлоге голыми, дружили с левыми писателями, непризнанными художниками и известными террористами, вместе записывали пластинки, пытались оттягать дочку Йоко у ее второго мужа. Теперь эти милые занятия отошли на второй план: Леннону и Йоко надо было доказать, что они могут стать добропорядочными американцами.

Йоко Оно была жесткой женщиной, она провела Леннона и по этому пути. Лучшие адвокаты страны, бесконечные судебные заседания, участие в респектабельных благотворительных концертах: Джон Леннон покупает смокинг и учится завязывать галстук, он аккуратно причесан и мило улыбается тем, кого еще вчера проклинал.

После одного из благотворительных концертов в «Карнеги-Холл» ему устроила овацию двухтысячная толпа – люди аплодировали и кричали: «Да здравствует «Битлз»!», а он чуть было не расплакался. Дома Леннон устроил истерику: он кричал, что «Битлз» остались в прошлом – их нет, а он есть…

Йоко улыбнулась и промолчала – давно канувший в небытие ансамбль продолжал завораживать людей, а певец Джон Леннон, чьи работы давно не занимали первых строчек хит-парадов, становился все более эфемерен.

«Я ЖИВУ ДЛЯ СЕБЯ, ДЛЯ НЕЕ…»

Вскоре это начал понимать и сам Джон. Кто-то должен был ответить за то, что с ним произошло, – и он возненавидел свою подругу. Йоко была сильнее его, и он не мог отделаться от ощущения, что она все это сделала нарочно. После того как суд вынес решение, Леннону хотелось ее убить.

Йоко Оно разрешили остаться в Штатах (ей выдали «зеленую карту» еще в пятидесятые годы, а она благополучно об этом забыла). Леннону было предписано покинуть страну в шестидесятидневный срок – его адвокат тут же подал на апелляцию, и процесс затянулся еще на год.

Но тогда он считал дело конченым. После суда друзья устроили вечеринку: Леннон напился, подсел к поедавшей его глазами белобрысой дебелой девице и на глазах у Йоко увел ее в соседнюю комнату – так он снимал девушек во время гастролей «Битлз». Йоко Оно не прощала своим мужчинам ничего: человек, который позволял себе такое в ее присутствии, для нее больше не существовал.

На следующее утро она мягко сказала Джону, что ему нужно от нее отдохнуть, и он улетел в Голливуд почти в слезах, с секретаршей Йоко Мэй Пэнг, кроткой и по уши влюбленной в него девушкой. Он ни на что больше не надеялся, ничего не хотел – вскоре окружающие увидели прежнего, яростного и агрессивного, Джона Леннона.

Мэй Пэнг была благодарна судьбе – она попала к Леннону в постель, и в том, что Джон ее поколачивал, большой беды не видела. Но когда он оскорблял посторонних людей, начинались неприятности.

Томми Смазерс, его давний, испытанный друг, пригласил Джона на выступление своей группы. Леннон пришел, напился, начал скандалить, сорвал выступление «Смазерс бразерс» и ударил женщину-репортера – после этого он места себе не находил от стыда и раскаяния. Так прошли полгода: пьянство, беспорядочный секс, светские вечеринки – Леннон был желанным гостем у всех голливудских звезд, а дома его поджидала кроткая Мэй Пэнг.

Он снова начал писать хорошие песни и заработал кучу денег, но это его не радовало: вспоминая о Йоко, Джон впадал в черную меланхолию, шел в бар, напивался и устраивал скандал. Однажды в Нью-Йорке он увидел ее на концерте – одетую в вечернее платье, с высоко уложенными волосами и ниткой жемчуга на шее, и их потянуло друг к другу словно магнитом. Больше они не расставались, но человек, который теперь жил с Йоко, перестал быть Джоном Ленноном.

Тетушка Мими могла быть довольна: Йоко, в которой жила и она сама, и ветреная Джулия, к сорока годам стала настоящей хозяйкой дома – строгой, жесткой и рациональной. А ее Джон, сорвиголова и беспутный гитарист, превратился в хорошего мужа: он перестал петь и посвятил себя жене и ребенку, которого ему родила Йоко.

Он вставал в шесть утра, пил кофе и кормил сына, потом варил кофе жене, включал Шону телевизор и бродил по дому в ожидании обеда. После обеда он присматривал за прибиравшей дом горничной, давал наставления повару; потом семья ужинала, и у Йоко могло найтись время, чтобы выйти с ним на прогулку…

Она была очень занята: к этому времени битлы перестали судиться друг с другом, их счета разморозили, и Джону досталось сто пятьдесят миллионов долларов – двенадцать миллионов долларов в год приносили его старые песни, которые исполняли другие.

Йоко распорядилась деньгами лучше любого менеджера: она купила два огромных имения (одно из них раньше принадлежало Вандербильтам), 250 голштинских коров, 1б00 акров пастбищ, яхту, доходные дома. Джон робел перед банкирами и адвокатами, а Йоко разговаривала с ними на равных, и Леннон гордился своей женой: «Им палец в рот не клади, они и тяпнуть могут. А с ней у них этот номер не пройдет».

Он полюбил дом, обожал возиться с сыном и изругал корреспондента «Плейбоя», сказавшего, что он находится под чрезмерным влиянием Йоко.

«Я живу для себя, для нее, для нашего малыша… Если вам это неясно, значит, вы ни хрена не понимаете. Все вот восхваляют «Роллинг Стоунз» – что те уже сто двадцать лет вместе. Ура! Они еще не развелись! А в 80-е начнут спрашивать: «Слушайте, а чего они еще вместе? Они что, сами по себе не могут?» И будут показывать фотографии худющего мужика, который все крутит задницей, и четырех мужиков с подведенными тушью глазами, которые все пытаются выглядеть крутыми… Да это они скоро станут посмешищем – они, а не семейная пара, которая поет, живет, что-то создает вместе!»

Бурные шестидесятые остались в прошлом, закончились и семидесятые: вождь «новых левых», на которого когда-то молились Йоко и Леннон, получил приличную работу в банке, президент Никсон выиграл выборы и потерял власть после Уотергейта.

Дело о высылке Джона Леннона, мультимиллионера и примерного гражданина, было закрыто. Он выпустил новый диск. Леннон пел о прелестях семейной жизни, благодарил Йоко и сына Шона – у музыкальных критиков его работа вызвала искренний ужас.

КАРИКАТУРНОЕ ОТРАЖЕНИЕ ЛЕННОНА

Жизнь шла по накатанной колее: зима в Нью-Йорке, лето на Багамах, весна, проведенная в семейном поместье в Палм-Бич во Флориде. Но Йоко чувствовала себя неспокойно: она все время советовалась с предсказателями и хиромантами и однажды, в чисто мистических целях, заставила Джона совершить кругосветный перелет. («Она иногда говорит совершенно непонятные вещи. Но ей надо подчиняться. Она всегда права»). О Марке Дэвиде Чэпмене хироманты не рассказали ей ничего.

Он был карикатурным отражением Леннона: в это время Чэпмен тоже бросил работу и жил на то, что зарабатывала его жена-японка. У него не было ни денег, ни перспектив, он страдал шизофренией. Старые записи Джона оставались его единственным утешением.

В декабре 1980 года Марк Дэвид Чэпмен решил, что его бог оказался липовым. Он прочел статью в журнале «Эсквайр» – автор писал, что он искал Джона Леннона – «совесть эпохи», а нашел «сорокалетнего бизнесмена в налоговых оковах». Леннон не стал с ним говорить, а журналист хотел задать ему один-единственный вопрос: «Это правда, Джон? Ты сдался?»

Восьмого декабря Леннон вышел из дома: его ждала куча дел, и он не обратил внимания на человека, шагнувшего ему навстречу. Тот окликнул его, поднял руку, и Леннон успел подумать, что штука, которую этот парень вытащил из-под пиджака, чертовски похожа на армейский «кольт». Это была последняя мысль Джона Леннона: грохнул выстрел, пуля отбросила его к стене, и он так ничего и не понял.

Ханна Лебовски


Леннон входит в разряд культовых фигур, нелицеприятное упоминание о которых считается чем-то из ряда вон выходящим и донельзя неприличным. "Гениальный музыкант", "икона рок-н-ролла", "символ поколения", "борец за мир", "олицетворение свободы", бла-бла-бла. Пусть так. А ещё он был наркотом, психом, сатанистом, троцкистом и двустволкой.

Оговорюсь сразу: многие песни Леннона мне нравятся. Написанные им (в основном, в соавторстве с Маккартни) для "Битлов" "Yesterday", "Let it be", "Girl", "Michelle", "Penny Lane", "All you need is love", "Can`t buy me love", "Eleanor Rigby", "I wanna be your man", "All my loving", "Help!", "Back in the USSR", "Ob-La-Di Ob-La-Da", "Come together", сольные "Imagine", "Woman", "I`m losing you", "Jealous guy", "Whatever gets you thru the night" - классика. Но существует огромная разница между творческими способностями и дегенеративным нутром.

Картинка 50 из 13333

Источник: https://vitkvv2017.livejournal.com/4125507.html

К 35-летию со дня убийства Джона Леннона, дегенерата и сатаниста

Как все знают, Джон Уинстон Леннон родился 9 октября 1940 года в Ливерпуле. У него в роду было немало умалишённых, родители развелись сразу после его рождения. Большинство родных он люто ненавидел, к матери относился с болезненным обожанием. Примером для мальчишеского подражания был второй муж матери Джон Дайкинс - официант, бисексуал-алкоголик с нервным тиком. Уже в школе страдающий дислексией, близорукостью и астигматизмом Джон показал себя законченным социопатом и агрессивным истериком-садистом, постоянно конфликтовавшим с учителями и частью одноклассников, бившим девочек и детей помладше, издевавшимся над калеками и животными. Как вспоминала его одноклассница Мег, "Джон был жутко надменным. И очень жестоким". Часто он усаживался перед зеркалом и, замерев, проводил не менее часа, глядя самому себе прямо в глаза и постепенно погружаясь в какое‑то подобие транса. «Я видел, как начинало меняться моё лицо, – спустя годы рассказал Джон биографу „Битлз“ Хантеру Дэвису, – как глаза становились всё больше, а комната исчезала!». В старших классах он считал себя "сумасшедшим гением". Из таких же придурков он сколотил себе компанию. Джон с дружками подкладывали петарды в почтовые ящики, звонили в двери домов после наступления ночи, разбивали уличные фонари, воровали в лавках пластинки, сдёргивали трусики у девочек на улице. Выпускные экзамены в школе он провалил. В 1958 году погибла его мать, что ещё более сказалось на психике Джона, подверженного "эдипову комплексу". В 20 лет, с первых концертов "Битлов", Леннон стал наркоманом. Чуть позднее к наркотикам добавился алкоголь в гигантских количествах. Он предпочитал ЛСД (не секрет, что ему посвящена знаменитая битловская "Lucy in the sky with diamonds"), употреблял гашиш, героин, амфетамины. Из-за обоснованных подозрений в пропаганде наркотиков «With a little help from my friends», «Lucy in the sky with diamonds» и «A day in the life» были изъяты из официальной версии "Сержанта Пеппера", распространявшейся в Юго-Восточной Азии. Нарконамёки присутствуют в "Cold turkey", "Fixing a Hole", "Got to get you into my life", "Day tripper", "Tomorrow never knows" и многих других песнях. Наркотики усилили озлобленность, подозрительность и депрессивность Леннона, о чём рассказывали очевидцы. Первую жену Синтию он оскорблял и унижал, изменял ей в открытую. В 1969 году он сменил психически и физически нормальную симпатичную дурочку Синтию на страхолюдную японскую художницу-авангардистку, ярко выраженную дегенератку, кокаинистку Йоко Оно (на 7 лет старше его самого). Вместе с ней он начал снимать "концептуальное минималистское кино", где фигурировали 20-минутная эрекция его члена ("Self‑Portrait"), 52-минутное показывание языка ("Smile") и т.д. С 1965 года Леннон сидел на изнуряющих диетах, постепенно превратившихся в очередную манию. В сочетании с наркотой, спиртным, кофе и сигаретами это давало совершенно убойный результат. Вот как описывает биограф Альберт Голдман облик музыканта-миллионера в конце 70-х: "...мешок костей, обтянутых кожей, и так мало мускулов, что даже электрогитара кажется ему слишком тяжёлой. Ноги напоминают лапы какого‑то зверя из семейства голеностопных. Кожа очень бледная, ведь он никогда не бывает на солнце, к тому же Джон не меньше десятка раз в день принимает ванну, а лицо и руки моет ещё чаще, так что кожа его выглядит довольно странно. Леннон не выносит никаких физических контактов, его раздражает даже прикосновение ткани. Он почти всегда ходит раздетым, лишь обуваясь в шлепанцы, чтобы не ступать по ковру. Если Джон замечает на полу длинные чёрные волосы Йоко, он требует, чтобы горничная немедленно прошлась по этому месту пылесосом. Он ни к кому не прикасается и никому не позволяет прикасаться к себе. И если у него случается редкий прилив родительской нежности и он берёт Шона на колени, то поворачивает к себе спиной, чтобы не дать ребёнку возможности обслюнявить отцовскую щеку поцелуем. ...Нос с горбинкой по‑прежнему выделяется на исхудавшем лице, но теперь он напоминает клюв какой‑то странной птицы. Щёки и подбородок покрыты давно не стриженной густой бородой. Длинные волосы собраны в пучок, перехваченный заколкой, которая украшена миниатюрным изображением Кена или Барби. ...он напоминает уличного оборванца". Основными "фишками" дома Джона и Йоко являлись легендарный белый рояль, коллекция порнографической литературы, колумбийская занавеска для защиты от злых духов, синтоистский алтарь и древнеегипетский саркофаг с настоящей мумией. Кстати, с помощью психбольной японки Леннон переквалифицировался из садиста в мазохиста. Он полностью подчинялся ей. Чтобы поговорить с Йоко по внутреннему домашнему телефону, Джон обращался к одному из её секретарей; кроме того, ему запрещено было входить в её кабинет, когда Йоко говорила по телефону. Та же большую часть времени демонстративно игнорировала его. Леннон обращался к своей японке не иначе, как «мама», причём делая это детским голоском.





Джон Леннон любил всё разрушительное, ультрарадикальное, бесовское, ненавидел религию, государство, порядок, семью, армию, патриотизм. Он был типичным перманентным революционером - наверное, вторым по значимости после Троцкого. Леннон дружил с "ЛСД-гуру", писателем-масоном Тимоти Лири, для избирательной кампании которого (выборы губернатора Калифорнии) написал песню "Come together". Он всячески поддерживал - деньгами и публичными заявлениями - крупнейших американских выродков той поры: еврейских педорадикалов Джерри Рубина, Эбби Хоффмана, Пола Красснера, анархиста-наркоторговца Джона Синклера, "чёрных расистов" Бобби Сила, Хьюи Ньютона, Анджелу Дэвис, спонсировал наркоманскую анархо-троцкистскую партию "Йиппи" (символика партии - красная звезда на чёрном фоне, внутри которой находится лист марихуаны), ниггерскую террористическую партию "Чёрные пантеры" (создатели лозунга "Black power!"), левацкую антирасистскую партию "Белые пантеры" (лозунг - "Рок‑н‑ролл, наркотики и секс на улицах!"), троцкистскую Революционную рабочую партию, экстремистский Фронт за освобождение рока. Он симпатизировал любым антигосударственникам, антипатриотам, сепаратистам, террористам. Нет никаких сомнений в яростном антихристианстве Леннона, маскировавшемся под гуманистические, "общечеловеческие" бредни. Он считал себя учеником создателя секты "трансцендентальной медитации" и "науки созидательного разума" Махариши, имел контакты с "Церковью сатаны США", преклонялся перед Алистером Кроули, увлекался спиритизмом и адамитами, изучал "Тибетскую книгу мёртвых", после знакомства с Йоко увлёкся синтоизмом. А. Голдман описывает одну из его характерных выходок в начале музыкальной карьеры: "Жилище "Битлз" располагалось в квартире, выходившей окнами на «Стар‑клуб», к которому с одной стороны примыкали церковь и вход в женский монастырь. Однажды утром, в Страстную пятницу, когда монахини вышли из монастыря, направляясь в церковь, они вдруг замерли в полном оцепенении: с балкона квартиры, которую занимал Джон, свисало карикатурное изображение Иисуса Христа, распятого на кресте, выполненное в человеческий рост. И пока сёстры не могли двинуться с места, пораженные таким святотатством, Джон принялся забрасывать их презервативами, заполненными водой. Затем, исчерпав боезапас, он расстегнул брюки и стал мочиться на монахинь с криком: «А вот и райский дождик, сестры мои!". А в марте 1966 года Леннон сказал в интервью: "Христианство уйдёт. Оно исчезнет и усохнет. Не нужно спорить; я прав и будущее это докажет". Недаром именно его "Imagine" стала общепризнанным гимном современного апостасийного, масонского Запада:

"Представьте, что нет рая,
Это легко, если попытаться,
Никакого ада под землёй -
Только небо над нашими головами.
Представьте, что все люди
Живут сегодняшним днем.
Представьте, что нет стран,
Это не так уж сложно,
Никто не убивает и не умирает за что-то,
И религий тоже нет.
Представьте, что все люди
Живут в мире и согласии.
Вы можете сказать, что я мечтатель,
Но я не один такой
Надеюсь, что однажды вы присоединитесь к нам
И мир будет един
".

Сам Леннон называл её "подлинным Коммунистическим манифестом". СМИ привычно именуют "Imagine" «лучшей композицией всех времён и народов». С конца 70-х традиционно на своих концертах её исполняет верный друг Леннона Элтон Джон, года три назад призвавший запретить религии: "Все религии проповедовали ненависть к гомосексуалистам. Я бы их запретил. Ценности, исповедуемые религией, основаны на зле и ненависти".

В последние годы появилось немало материалов по ленноновской педерастии. В их числе исследования Хантера Дэвиса, биографическая книга Филипа Нормана "John Lennon: In the life" и воспоминания Паулины Сатклифф, сестры "пятого битла" Стюарта Сатклиффа. Последний был любовником Джона. "Скорешились" голубки в известном рассаднике голубой заразы - ливерпульском художественном колледже, куда просравшего школьные экзамены будущего автора "Imagine" пристроил директор школы, пылавший к нему страстью (взаимной?). Сатклифф умер в 21-летнем возрасти вследствие опухоли мозга, развившейся после жестокого избиения: побои нанёс Леннон, из ревности. Новым любовником Леннона стал открытый гей, богатый наркоман-шизофреник из семьи еврейских выходцев из Литвы, менеджер "Битлз" Брайан Сэмюэл Эпстайн. Собственно, единственной причиной титанических усилий Эпстайна по раскрутке "ливерпульской четвёрки" была его маниакальная влюблённость в Леннона. Менеджер ввёл молодую звезду в среду геев театральных кругов Уэст‑Энда, которая приняла Леннона с распростёртыми объятиями. Позднее Джон вспоминал, что ему нравилось ходить на вечеринки для геев, которые устраивал Брайан. Смерть Эпстайна в 1967-м от передоза "колёс" явилась второй главной трагедией (после смерти матери) в жизни Джона. По свидетельству Ф. Нормана, Леннон пытался совратить Пола Маккартни, фантазировал о сексе со своей матерью. Ходили слухи и о гомосексуальной связи между ним и вышеупомянутым Элтоном Джоном, а также ленноновским помощником, журналистом Фредом Симаном. Браки с Синтией Пауэлл и Йоко Оно совсем не мешали отношениям Леннона с мужчинами. К тому же, Йоко саму подозревали в лесбийской любви с её соседкой и лучшей подругой Марни, бывшим капитаном армии США. Как говаривал Леннон, "богема должна попробовать всё".

Леннон однозначно бы сдох, не дожив до наших дней. Передоз, суицид, смерть от алкоголя в собственной блевотине - не важно. 25-летний активист Ассоциации молодых христиан, еврей (ирония судьбы!) Марк Чэпмен лишь ускорил развязку. 8 декабря 1980 года он уничтожил беса. "Give peace a chance"...

Источник: https://general-ivanoff.livejournal.com/243963.html

Источник: https://vitkvv2017.livejournal.com/4125507.html
Поделиться в соцсетях
Оценить

ПОДДЕРЖИТЕ РУССКИЙ ПРОЕКТ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх