Проект «Илья Ремесло». Кто и зачем показывает россиянам спектакль про «оппозиционера»?

«Мы его слепили из того, что было, а потом что было, то и предъявили». Перефразированными словами песни можно обозначить явление «оппозиционера» Ремесла на российской политической сцене. Он настолько искусственен, настолько плох как актёр и настолько нелеп в своей аргументации, что никаких сомнений в том, что перед нами проект, не остаётся. Но кому и зачем он нужен?

Появление Ильи Ремесла у Ксении Собчак стало худшим развитием событий для новоявленного «лидера оппозиционного движения России». Если читая его посты в сети, но не видя его самого, ещё можно было заподозрить в нём некоего борца «за всё хорошее и против всего плохого», то увидев вживую стало ясно – это абсолютно искусственный симулякр, которого подрядили для исполнения роли оппозиционера. Но поскольку актёр из Ильи слишком плох, то получилось так, как получилось.

В начале двухчасового интервью отлично выглядящая Ксения Собчак была в роли Маргариты Симоньян, когда та много лет назад делала интервью с «Петровым и Бошировым», убеждая общественность, что перед ней действительно сидят продавцы спортивного питания, поехавшие на экскурсию просто «увидеть шпиль собора». Не поверил никто, да и сами участники спектакля по его окончанию, видимо, вздохнули с облегчением. Аналогично и Собчак с видом опытной, но мягкой наставницы, пыталась выяснить у Ремесла, как же он дошёл до жизни такой, в смысле как так вышло, что вчерашний фактически сотрудник органов власти в части пиара вдруг стал на стезю оппозиционности. Илья отвечал нечто невнятное, мол, ну вот так вот вышло, не стерпел убийства коров в Сибири, и вообще…При этом вновь сильно ругал президента, но в отличие от постов в сети, когда его не видно, теперь стало отчётливо понятно, что эта роль – хейтера президента России Владимира Путина – абсолютно не его. В глазах страх, тело напряжено, дыхание прерывисто, просит «попить водички». Человек, который высказывает своё искреннее, наболевшее, не раз обдуманное мнение так себя не ведёт и так не выглядит.

Скорее всего, к оппозиционности Илья пришёл примерно так:

— Не спи, Илья. С сегодняшнего дня ты начинаешь критиковать Путина и становишься лидером оппозиционного движения России, — сказал зашедший в комнату Ремесла сотрудник ведомства.

— Что, б***? – с ужасом воскликнул вскочивший с кровати почти заснувший Илья.

— Да-да, так надо. И не спорь! – грозно сверкнул глазами сотрудник и удалился прочь из комнаты.

— Ну надо, так надо, — тяжело вздохнул Ремесло и обреченно побрёл к компьютеру.

Так появился его полуночный пост 17 марта 2026 года.

Это шутка, конечно, но очень похожая на правду. Потому что никакого хоть сколько-нибудь приемлемого обоснования своей внезапно проснувшейся оппозиционности к власти он Ксении Собчак так и не предоставил.

То же самое и с помещением в психиатрическую клинику. Кто вызвал санитаров, почему и зачем он сказать не смог. Какой диагноз был поставлен ему, как пациенту, тоже ответить не смог. Он отправлен туда против своей воли? Кем? По закону у нас нельзя отправить человека против воли. Всё очень обтекаемо, неясно, туманно. Очевидно те, кто создавал этот проект, решили, что мученик за веру, в смысле за убеждения, в 2026 году должен выглядеть именно так. А Илья просто принял это как данность, как актёр, который полностью подчиняется решениям режиссёра.

Но вот Собчак перешла к обсуждению прошлой деятельности Ремесла – и вот тут он быстро пришёл в себя: голос окреп, дыхание стало ровным и спокойным, из глаз ушёл страх. То есть, человека вернули в привычный ему мир, туда, где ему комфортно и всё известно, и он сразу почувствовал себя «в своей тарелке». И рассказал много интересного.

Например, как работал с Администрацией президента, управлениями внутренней политики и общественных проектов, и какие гонорары получал за эту работу. И они на самом деле впечатляют, о такой зарплате не могут мечтать ни штурмовики в окопах, ни даже их командиры – что уже говорить о «каких-то» врачах, учителях или полицейских.

За деятельность, связанную с «охотой» на Алексея Навального*, Илья Ремесло получал по 700 тысяч рублей в месяц. По его же признанию. За публикацию постов в соцсетях и работу с другими, не столь резонансными, темами ему платили, по его словам, «небольшие деньги» — 400 тысяч рублей в месяц. Но были и по-настоящему крупные проекты, за которые Илья получал «десятки миллионов». Правда, подробности этих проектов раскрывать не стал. Зато раскрыл кое-что другое, например, как в нашей стране становятся иностранными агентами.

Ремесло утверждает, что единых чётких правил нет, всё происходит, по его словам, «в ручном режиме». Занимаются этим силовые ведомства и Минюст, но первое и последнее слово всегда за силовиками. «Отбить» человека от такого статуса теоретически может Администрация президента, но теперь она «деградировала» и мало что может противопоставить. Кроме того, Илья уточнил, что любой, кто даст интервью изданию-иноагенту или блогеру-иноагенту, может сам быть признан иноагентом.

На немедленный вопрос Собчак, как же сам Ремесло до сих пор не стал иноагентом, дав интервью журналисту-иноагенту Александру Плющеву, Илья вновь акцентировал внимание на том, что всё происходит в ручном режиме.

Напомню, что аналогичная история приключилась с «народным губернатором Донбасса» Павлом Губаревым, который дал четырёхчасовое интервью другому иноагенту Юрию Дудю, собравшее почти пять миллионов просмотров. И, как и в случае с Ремеслом, никаких репрессий в адрес Губарева не последовало.

Зато статус иноагента получил курский волонтёр Роман Алёхин, давший интервью иностранному СМИ.

О чём это говорит? О том, что страна всё больше погружается в феодализм и хаос, когда не существует никаких единых критериев ни для кого. Вы можете оскорблять президента России, как Ремесло, присваивать ему уничижительные статусы, как Губарев, опустивший статус главы государства до «менеджера криптоколонии» или даже «компьютерной программы» — и вам за это не будет ничего. А можете во взаимном оскорбительном споре в интернете призвать «мочить охраноту» (информационно, имелось ввиду) и попасть в перечень террористов и экстремистов как блогер Монтян*. То есть, тотальное неравенство и зависимость судьбы человека от желания кого-то неизвестного. Интересно, кого?

К слову, подытоживая разговор с Собчак, Ремесло заметил: «То, что я могу позволить себе говорить, не означает, что могут позволить другие». И это чистая правда. Вот только кто наделил такими правами и возможностями блогера средней руки и среднего ума, остаётся невыясненным – пока.

Далее в беседе с Собчак Илья Ремесло рассказал нечто ещё более занимательное. По словам блогера, ситуация в России изменится уже к концу 2026-началу 2027 года. Речь идёт о дворцовом перевороте, заинтересантами которого являются премьер-министр Мишустин, вице-премьер Решетников и «кто-то из кириенковских». Отмечу, я цитирую Ремесло. Поэтому, говорит блогер, аппаратно договариваться с нынешней системой власти смысла нет, ибо её не станет довольно скоро, и будет сформирована новая система. В этой новой системе Илья Ремесло и рассчитывает на должность ответственного за реформы.

На том двухчасовой разговор был завершён.

Но кому же нужен проект «Илья Ремесло» и для чего? Сам блогер утверждает, что тесно сотрудничал с двумя структурами – Администрацией президента и силовиками. Поверить в то, что сотрудничество, приносившее от 400 тысяч до десятков миллионов рублей, так просто прервалось из-за внезапно проснувшейся оппозиционности фигуранта, трудно, вернее – невозможно. Хотя бы потому, что в интервью Собчак Ремесло очень четко заявляет, что «жертвовать собой не готов», более того, не готов даже стать иноагентом (когда Собчак упомянула о такой возможности, Ремесло немедленно характерно сцепил руки в замок на животе, инстинктивно защищаясь), так о какой борьбе и оппозиционности идёт речь? Вероятно, приказ на перемену взглядов получен от одного из ведомств, на которые работал блогер. Зачем? В России нарастают проблемы, а вслед за ними растёт и народное недовольство. Бесконечные запреты и блокировки соцсетей, всё новые и новые налоги, спад экономики, о котором уже говорят не только эксперты и академики, но и сам президент, порождает недовольство и раздражение людей. Вероятно, для того, чтобы канализировать возможный протест, сделать его управляемым и подконтрольным, и запускаются такие проекты. Кстати, для военных, а также военблогеров, военкоров и волонтёров таким управляемым каналом, по идее, должен стать участник СВО Павел Губарев.

Ну а если рассмотреть другой вариант, озвученный самим Ремеслом? Дворцовый переворот. Что, если Губарев, Ремесло просто «раскачивают лодку», публично показывая, что отныне оскорблять президента можно любому желающему, при том, что раньше, по словам Собчак, это была абсолютная «красная линия»? Может ли такое быть? Теоретически, да. Теоретически может быть вообще всё, что угодно. Но тогда к силовикам возникает ещё большее количество вопросов, ведь фигуры хейтеров, «лидеров оппозиционного движения России», слишком мелки и не имеют поддержки в обществе, чтобы с ними нельзя было совладать и пресечь крамолу. А значит, наиболее вероятным остаётся всё же первый вариант – канализация народного недовольства.

Одним словом – не ведитесь. Это проект. Смотреть на это как на спектакль можно, верить, а уж тем более принимать участие хоть в чём-то от этих людей (имею ввиду митинги, общественные движения и так далее) – точно нет.

*-внесен/внесена в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга

Светлана Сафонова