Сказка про чай. (Сказки для взрослых).

Опубликовано 07.07.2016
Сказка  про чай. (Сказки для взрослых).

Сразу за нитяными вспышками прозрачного бабьего лета на город навалилась холодная ветреная непогодь, подкрашенная крапчатым дождливым небом с небольшими просветленными перерывами.

По мостовой, не особенно обращая внимание на всхлипывающие под ногами лужи, чуть ли не строевым чеканил человек в кожаном – до пят – пальто с под­нятым по случаю непогоды воротником и надвинутой на глаза шляпе. Судя по всему, он шел к особняку, перегородившему желтым оштукатуренным боком добрую половину кривой худосочной улочки, за что и прозвище получил благо­звучное: «Камень преткновения».

Надо сказать, что в «Камне преткновения» частенько собиралась литературная братия отнюдь не христианского толку, поскольку богоборческую политику пар­тии и правительства надо было донести в темные народные массы самым свет­лым и светозарным образом при помощи идеологически подкованных прорабов стройки, недостройки, перестройки и перекройки человеческих душ, а боль­шинство писак малого, среднего и не крупного пера готовы были даже свои души «перековать на орала», лишь бы вовремя да поближе пустили к сытному Литфондовскому корытцу. И ковались будущие перековщики душ в этом самом писательском вертепе уча и поучая друг друга за рюмкой чая, кулаками выши­бая истину из пыльных толстовок товарищей и витийствуя зело при этом.

Банкетный зал «Камня преткновения» привычно зудел на разные голоса, так что вновь прибывший быстро вписался в тему, ничем особым не выделяясь и не обращая на себя внимания окружающих. Он примостился за свободным столи­ком, покрытым аляповатой заляпанной скатертью, на который водрузил прине­сенный с собой картонный планшет, размером превышающий столешницу.

Развязав тесемки и высвобождая свою ношу от картонных вериг, незнакомец поминутно отдергивал руки, будто обжигаясь, но снял-таки и благополучно от­правил в угол не нужный уже планшет. На столе осталась лежать… алтарная икона с изображением Николы Мир Ликийских чудотворца.

Пришелец давно уже растворился в надвинувшемся облаке табачного дыма, сверкнув на прощание озорными глазами из под обтрепанных полей своей не­объятной шляпы, но никто из присутствующих, занятых исключительно своими гениальными произведениями и не менее гениальными мыслями, не обращал на икону внимания.

Возможно, выходка незнакомца так бы и окончилась ничем, поскольку кто-то из классиков уже оставил, походя, на иконе кружку недопитого пива, кто-то уже об угол ее загасил папироску, но…

Но без женщины и тут не обошлось: ведь должен же кто-нибудь крутоумным и туполобным мужикам подбросить яблоко раздора.

-А-а-а-а! Глядите, гадость какая! – заверещала довольно мясистая модно раз­детая корова, -кто сюда это приволок?!

Накуренный монолит атмосферы «Камня преткновения» качнулся в одну сто­рону, в другую… Мирный ход мирной истории был нарушен. К столику стали со­бираться маститые и не очень, но каждый на глубину своей масти считал воз­можным резюмировать происшествие.

-Да уж, кто-то нам действительно свинью подложил!

-Этого только не хватало!

-Хм… какая большая. И талантливого письма, надо сказать. Жалко, что худож­ник свой талант использовал не по назначению.

-Какое назначение? О чем вы говорите?! Выбросить эту мазню на задний двор – и дело с концом. Там истопник определит ее куда надо.

-Товарищи! Зачем истопник? Давайте лучше сами истопниками поработаем. Давно мы наш сорокаведерный самовар не разжигали: не пора ли почаевничать да за жисть покалякать? А из доски такая лучинушка для самовара получится – сказка!

-Виссарион, - обратился тот же голос к кому-то, теряющемуся в задних рядах, - а не порубишь ли ты, товарищ, эту доску на чурочки для самовара?

-Легко, - пробасил Виссарион и, раздвигая могучим животом маститые тушки писателей, протиснулся к столу.

Кто-то уже, воспользовавшись всеобщим отвлечением от собственных дел, привлекал всеобщее внимание к себе любимому, пересыпая речь цитатами ис­ключительно из себя, кто-то просто рассуждал в пространство о происшествии, а те, что пошустрее да поухватистей, тащили к камину огромный клубный само­вар, вытяжная труба которого крепилась к дымоходу камина.

Экстравагантные пиитессы расставляли на сдвинутых в центре столах разнока­либерную посуду под надвигающийся чаек и раскладывали по тарелкам тут же сочиненные бутерброды. А Виссарион и иже с ним уже суетились вокруг разго­рающегося самовара, подкидывая в него чурочки еще недавно бывшие одной целой иконой.

И скоро свежеистопленный самовар с огромным заварным чайником наверху водружен был в центре импровизированного банкетного стола. Всех присутст­вующих охватила необъяснимая волна экзальтации и шуточки типа:

- Пить, так пить! Чай, так чай! – сыпались отовсюду, сопровождаемые нервическим подхи­хикиванием пиитесс.

-Иконный чай, – басил Виссарион, - иконный чай! Налетай! Выпивай! Господу Богу помолимся! Вот тебе и весь аллилуй!

-А что, братцы, чаек отменный, даром, что иконный!

-Да-да, я бы сказал, даже со специфическим ароматом.

-Друзья! А у меня тут экспромт на почившего в бозе Николая-угодника.

И вдруг сквозь весь этот восторженный шум-гам-смех, словно смертельная стрела викинга, пролетел визг:

-Пожа-а-а-а-а-а-а-а-ар!..

За устоявшимся монолитом табачного дыма никто сразу и не приметил дымок, потянувшийся от невесть как загоревшихся останков иконы, брошенных возле обитой китайским шелком деревянной перегородки, которая также вспыхнула с готовностью сухого пороха и клочки огня, точно солнечные блики перепрыги­вали со стены на все деревянное, что имелось в «Камне преткновения».

Таким же бурным огнем вспыхнувшая паника с визгом, криком, топотом бросила волну человеческих тел к двери, оказавшейся запертой. Никто почему-то даже не попытался потушить или сбить пламя, которое, как бы почувствовав свою власть над людьми, уже загудело и затрещало, завоевывая все новые и новые территории.

Обезумевшая толпа двуногих рыскала посреди огня, то пытаясь прорваться к окнам, забранным ажурными решетками, то снова и снова к никак не откры­вающейся двери.

Наконец несколько человек, еще не совсем одуревших от воплей, дыма и пла­мени, выскочили в подсобку, из которой по коридору можно было выбраться на задний двор, но краска на двери в коридор подозрительно пузырилась, а из ще­лей валил все тот же сиротский и торжествующий дым пожарища. Дверь вспых­нула и ярые языки огня заплясали во всей своей необузданной красе, предвку­шая близкую человеческую поживу.

У чугунной ограды «Камня преткновения» стоял давешний кожаный в широко­полой шляпе своей и спокойно наблюдал бушевавший внутри пожар. А по пали­саднику метался испуганный беспомощный дворник, размахивая руками и шле­пая толстыми беззвучными губами, как рыбец, выброшенный на лед.

-Не суетись, папаша! – негромко, но внятно произнес незнакомец. – На-ко лучше выпей чайку на помин души… - и к ногам оторопевшего дворника легло не­сколько весело звякнувших монет.

Поделиться в соцсетях
Оценить
Комментарии для сайта Cackle

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЧИТАТЬ ЕЩЕ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх