Лишь на первый взгляд вызывает удивление та ярость, с которой твердящие о «свободе слова» и «толерантности» либералы набрасываются на любого, кто имеет иное мнение. Настоящая травля против посмевших сказать «что-то не то» Насти Ивлеевой и Семёна Слепакова* показывает: для «людей с прекрасными лицами» это естественная реакция.

Второй председатель «Памяти» (избран после смерти Дмитрия Васильева) Николай Скородумов вспоминал:

Никогда я не буду любимым,

Если сам не смогу полюбить!

Мне об этом сказала рябина,

Когда вздумал её я срубить.

Когда именно начал Инфантьев служить в этом НИИ, никто не знал хотя бы потому, что знать такие вещи было как раз в его ведении. Казалось, он служил тут всегда.

Село с хорошим именем – Воздвиженье стоит недалеко от Кинешмы. Или скорее - спит. Растянулась на берегу, и дремлет сладко в объятиях красотки-Волги. А ты, вечный путешественник, готовишься к русскому современному обычаю. Постоять посреди улицы. Прислушаться.

Как так получилось, что в столь раннем возрасте эти дамы с яркой внешностью сумели попасть в Минобороны, причем не в качестве каких-то секретарей подающих кофе с пряниками, а в качестве высокопоставленных должностных лиц, да ещё и с генеральскими погонами на плечах?

Есть ли в российской истории более чёрный день, чем 12 июня? Да, есть: 22 июня, есть день Брестского мира и т.д.

Но ни в какое сравнение с "Днём России" они не идут.

Я помню сожжённые сёла

И после победного дня

Пустую

Холодную школу,

Он шёл по ковровой тропинке,
Улыбку скрывал – и не мог…
Но вздрогнули мы: на ботинке
На левом, развязан шнурок.

Когда не стало Родины моей,

Я ничего об этом не слыхала:

Так, Богом бережёная, хворала –

Чтоб не было мне горше и больней...

«Чи можно, чи не можно?» –
С вопросами глаза.
Под Харьковым таможня,
Скрежещут тормоза.

Одиночество… Сон…

Беспокойная, мутная дрёма…

Дни шумят в унисон –

Обговорено всё и знакомо.

Вместе пили, пели, обнимались,

Возводили дружбу, словно храм,

А потом с похмелья разбежались

По глухим углам и конурам.

Я люблю ту великую, грешную,

Ту, ушедшую в вечность страну,

И за веру её сумасшедшую,

И за праведную вину.

У карты бывшего Союза,

С обвальным грохотом в груди,

Стою. Не плачу, не молюсь я,

А просто нету сил уйти.

Не с двушкой, затёртой и ржавой –
Прощаюсь с великой державой.

Ровно десять лет тому назад рабочий Пантелей Грымзин получил от своего подлого гнусного хозяина кровопийцы поденную плату за 9 часов работы — всего два с полтиной!!!