КАК ЗАЙКА ЛЕТАЛ НА ВОЗДУШНЫХ ШАРИКАХ (рассказ). Василий Шукшин

Опубликовано 27.10.2020
КАК ЗАЙКА ЛЕТАЛ НА ВОЗДУШНЫХ ШАРИКАХ (рассказ). Василий Шукшин

Маленькая девочка, ее звали Верочка, тяжело заболела. Папа ее, Федор Кузьмич, мужчина в годах, лишился сна и покоя. Это был его поздний ребенок, последний теперь, он без памяти любил девочку. Такая была игрунья, все играла с папой, с рук не слезала, когда он бывал дома, теребила его волосы, хотела надеть на свой носик-кнопку папины очки... И вот - заболела. Друзья Федора Кузьмича - у него были влиятельные друзья,- видя его горе, нагнали к нему домой докторов... Но там и один участковый все понимал: воспаление легких, лечение одно - уколы. И такую махонькую - кололи и кололи. Когда приходила медсестра, Федор Кузьмич уходил куда-нибудь из квартиры, на лестничную площадку, да еще спускался этажа на два вниз по лестнице, и там пережидал. Курил. Потом приходил, когда девочка уже не плакала, лежала - слабенькая, горячая... Смотрела на него. У Федора все каменело в груди. Он бы и плакал, если б умел, если бы вышли слезы. Но они стояли где-то в горле, не выходили. От беспомощности и горя он тяжко обидел жену, мать девочки, упрекнул, что та недосмотрела за дитем. "Тряпками больше занята, а не ребенком," - сказал он ей на кухне, как камни-валуны на стол бросил.- Все шкафы свои набивают, торопятся". Жена - в слезы... И теперь, если и не ругались,- нелегко было бы теперь ругаться,- то и помощи и утешения не искали друг у друга, страдали каждый в одиночку.

Врач приходил каждый день. И вот он сказал, что наступил тот самый момент, когда... Ну, словом, все маленькие силы девочки восстали на болезнь, и если бы как-нибудь ей еще и помочь, поднять бы как-нибудь ее дух, устремить ее волю к какой-нибудь радостной цели впереди, она бы скорей поправилась. Нет, она и так поправится, но еще лучше, если она, пусть бессознательно, но очень-очень захочет сама скорей выздороветь.

Федор Кузьмич присел перед кроваткой дочери.

- Доченька, чего бы ты вот так хотела бы?.. Ну-ка, подумай. Я все-все сделаю. Сам не смогу, попрошу волшебника, у меня есть знакомый волшебник, он все может Хочешь, я наряжу тебе елочку? Помнишь, какая у нас была славная елочка? С огоньками!..

Девочкина ручка шевельнулась на одеяле, она повернула ее ладошкой кверху, горсткой,- так она делала, когда справедливо возражала.

- Еечке зе зимой бывает-то.

- Да, да,- поспешно закивал седеющей головой папа.- Я забыл. А хошь, сходим с тобой, когда ты поправишься, мульти-пульти посмотрим? Много-много!..

- Мне незя много,- сказала умная Верочка.- Папа, - вдруг даже приподнялась она на подушке,- а дядя Игой казочку ясказывай - п'о зайку... Ох, хоесенькая!..

- Так, так, - радостно всполошился Федор Кузьмич - Дядя Егор тебе сказочку рассказывал? Про зайку?

Верочка закивала головой, у нее даже глазки живо заблестели.

- П'о зайку...

- Тебе охота бы послушать?

- Как он етай на сайках...

- Как он летал на шариках? На каких шариках?

- Ну, на сайках!.. Дядя Игой пиедет?

- Дядя Егор? Да нет, дядя Егор далеко живет, в другом городе... Ну-ка, давай, может, мы сами вспомним на каких шариках зайка летал? На воздушных? Катался?

- Да, не-ет!- У Верочки в глазах показались слезы - Вот какой-то... Ветей подуй, он высоко-высоко поетей! Пусть дядя Игой пиедет.

- Дядя Егор-то? Он далеко живет, доченька. Ему надо на поезде ехать... На поезде, ту-ту-у! Или на самолете лететь...

- А ты яскажи?

- Про зайку-то? А ты мне маленько подскажи, я, может, вспомню, как он летал на шариках. Он что, надул их и полетел?

Девочка в досаде большой сдвинула бровки, зажмурилась и отвернулась к стене. Отец видел, как большая слеза выкатилась из уголка ее глаза, росинкой ясной перекатилась через переносье и упала на подушку.

- Доча,- взмолился отец.- Я счас узнаю, не плачь. Счас... мама, наверно, помнит, как он летал на шариках. Счас, доченька... Ладно? Счас я тебе расскажу.

Федор Кузьмин чуть не бегом побежал к жене на кухню. Когда вбежал туда, такой, жена даже испугалась.

- Что?

- Да нет, ничего... Ты не помнишь, как зайка летал на воздушных шариках?

- На шариках?- не поняла жена.- Какой зайка?

Федор Кузьмич опять рассердился.

- Француз-зайка, с рогами!.. Зайка! Сказку такую Егор ей рассказывал. Не слышала?

Жена обиделась, заплакала. Федор Кузьмич опомнился, обнял жену, вытер ладошкой ее слезы.

- Ладно, ладно...

- Прямо как преступница сижу здесь...- выговаривала жена.- Что ни слово, то попрек. Один ты, что ли, переживаешь?

- Ладно, ладно,- говорил Федор.- Ну, прости, не со зла... Голову потерял - ничего не могу придумать.

- Какую сказку-то?

- Про зайку какого-то... Как он летал на воздушных шариках. Егор рассказывал... Э-э!- вдруг спохватился Федор. - А я счас позвоню Егору! Пойду и позвоню с почты.

- Да зачем с почты? Из дома можно.

- Да из дома-то... пока их допросишься из дома-то... Счас я сбегаю.

И Федор Кузьмич пошел на почту. И пока шел, ему пришла в голову совсем такая мысль - вызвать Егора сюда. Приедет, расскажет ей кучу сказок, он мастак на такие дела. Ясно, что он выдумал про этого зайку. И еще навыдумывает всяких... Сегодня четверг, завтра крайний день, отпросится на денек, а в воскресенье вечером улетит. Два с небольшим часа на самолете... Еще так думал Федор: это будет для нее, для девочки, неожиданно и радостно, когда приедет сам "дядя Игой" - она его полюбила, полюбила его сказки, замирала вся, когда слушала.

Не так сразу Федор Кузьмич дозвонился до брата, но все же дозвонился. К счастью, Егор был дома - пришел пообедать. Значит, не надо долго рассказывать и объяснять его жене, что вот - заболела дочка... и так далее.

- Егор!- кричал в трубку Федор.- Я тебя в воскресенье посажу в самолет, и ты улетишь. Все будет в порядке! Ну, хошь, я потом напишу твоему начальнику!..

- Да нет!- тоже кричал оттуда Егор,- Не в этом дело! Мы тут на дачу собрались...

- Ну, Егор, ну отложи дачу, елки зеленые! Я прошу тебя... У нее как раз переломный момент, понимаешь? Она аж заплакала давеча...

- Да я-то рад душой... Слышишь меня?

- Ну, ну.

- Я-то рад бы душой, но...- Егор что-то замялся там, замолчал.

- Егор! Егор!- кричал Федор.

- Погоди, - откликнулся Егор, - решаем тут с женой...

"Э-э!- догадался Федор.- Жена там поперек стала".

- Егор! А Егор!- дозвался он.- Дай-ка трубку жене, я поговорю с ней.

- Здравствуйте, Федор Кузьмич!- донесся далекий вежливый голосок.- Что, у вас доченька заболела?

- Заболела. Валентина...- Федор забыл вдруг, как ее отчество. Знал, и забыл. И переладился на ходу: - Валя, отпусти, пожалуйста, мужа, пусть приедет - на два дня! Всего на два дня! Валенька, я в долгу не останусь, я...- Федор сгоряча не мог сразу придумать, что бы такое посулить.- Я тоже когда-нибудь выручу!

- Да нет, я ничего... Мы, правда, на дачу собрались. Знаете, зиму стояла без присмотра - хотели там...

- Валя, прошу тебя, милая! Долго счас объяснять, но очень нужно. Очень! Валя! Валь!..

- Да, Федор. Я это,- отозвался Егор.- Ладно. Слышь? Ладно, мол, вылечу. Сегодня.

- Ох, Егор...- Федор помолчал.- Ну, спасибо. Жду.

А у Егора, когда он положил трубку, произошел такой разговор с женой.

- Господи!- сказала жена Валя.- Все бросай и вылетай девочке сказку рассказывай.

- Ну болеет ребенок...

- А то дети не болеют! Как это - чтобы ребенок вырос и не болел.

Егору и самому в диковинку было - лететь чуть не за полторы тысячи километров... рассказывать сказки. Но он вспомнил, какой жалкий был у брата голос, у него слезы слышались в голосе - нет, видно, надо. Может, больше надо самому Федору, чем девочке.

- Первый раз собрались съездить... - капала жена Валя. - Большаковы вон ездили, говорят, у них крыша протекла. А у нас крыша-то хуже ихней...

- Ну так бы и сказала ему!- вскипел Егор.- Чего ты ему так не сказала?! Чего ты... Уже ж посулился, нет, давай душу теперь травить!

- Ладно, не ори - душу ему растравили. Что я, голоса лишенная,- свое мнение высказать?

- Да чего ты ему-то не высказала? Высказала бы ему. А то... туда же, посочувствовала "У вас доченька заболела?" - Не злой был человек Егор, но передразнивать умел так до обидного похоже, так у него это талантливо выходило, что люди нервничали и обижались. Тем и оборонялся Егор в жизни. Потому, наверно, и сказки-то мастер был рассказывать, передразнивал всех зверей, злых и добрых, а особенно смешно передразнивал вредную бабу-ягу.

- Ехай, ехай!- махнула рукой жена Валя.- Ехай, ублажай там, если больше делать нечего. Какие ведь господа живут!..

- А случалось, что эти господа и тебе помогали! - Егор с укоризной посмотрел на жену.- Забыла?

Жена Валя ушла в другую комнату, сердито хлопнув дверью. Нет, не забыла! Федор Кузьмич устроил ее дочь в институт. Как тут забудешь! Но и расстроилась она очень, и не показать этого она тоже не могла.

Егор также расстроился. Так сложились их отношения с женой, давно уж и незаметно как-то сложились, что главными в доме были - дела жены. Егор покорился этому, ибо сам не умел ни достать ничего, ни устроить путевки в дом отдыха, ни объясниться с учителями в школе... Умел только работать Но ведь... что же? Кони тоже умеют работать. От работы одной толку мало, это Егор также давно понял и потому смирился. Иногда, правда, бунтовал, но слабо и нерешительно вскипит, посверкает глазом да досыта наматерится в душе, и все. Так-то лучше не бунтовать вовсе, не протестовать, а то эти протесты больше только разжигают хозяйскую похоть людей крепких.

Егор еще немного сердито поторчал в комнате, взял из комода сорок рублей и ушел. "Хорошо,- что не надо чемодан брать... Гостинцев бы захватить? Но... ладно: раз уж так все - с тормозами, какие уж тут гостинцы. Ладно, хоть сам поехал",- думал Егор. Маленькую Верочку стало вдруг очень жалко. Сперва - впопыхах - не совсем понял, сколь нужна, важна эта поездка, а теперь, когда поехал, понял до конца глупо было и раздумывать. А вдруг да... Но эту мысль Егор прогнал из головы, не стал даже додумывать. Позвонил из автомата начальнику цеха (Егор был мастер-краснодеревщик, на работе его ценили), и тот беспрекословно отпустил его: знал, что Егор наверстает эти полтора рабочих дня, и даже больше.

В аэропорту, в кассе, Егору сказали, что билетов в Н-ск нету.

- Ну, может, один как-нибудь...- робко попросил он.

- Что значит "один как-нибудь"? Нет билетов,- повторили в окошечке строго.

Егор постоял, посмотрел на женщину за стеклом... И еще раз сунулся к ней:

- Мне очень нужно, девушка... А? Там это... ребенок...

- Гражданин, я же вам сказала нет билетов. Неужели непонятно? Один ему как-нибудь...

- Да понятно-то понятно...- Егору захотелось передразнить женщину в окошечке, он бы сумел это сделать .. "Э-э!- вдруг вспомнил он.- А этот-то, кому стеллажи-то делал... он же говорил - что будет нужно, обращайтесь ко мне". К счастью, Егор записал телефон того могучего товарища. Поискал в книжечке... Нашел!

Долго, подробно мусолил в трубку про маленькую племянницу, про брата, про сказки...

- Куда билет-то нужен?- вышел из терпения могучий товарищ.

- В Н-ск.

- Сразу и надо было сказать. На сегодня? Один?

- Один. На сегодня. Я уже здесь... понимаете? Я здесь, в аэропорту, а билетов, говорят, нету. Я думаю: да неужели так ни одного билета и нету? Не может же быть, думаю, такого...

- Перезвоните минут через десять,- опять прервал уверенный басок.

Егор понял, что улетит сегодня.

Походил по вокзалу, подождал минут пятнадцать и позвонил.

- Подойдите к кассе номер три и возьмите билет,- сказал басок.

- Вот спасибо-то!- кинулся Егор с благодарностями.- А то я уже стал сомневаться... А брат чуть не со слезами просит. У него, понимаете, это второй брак, ребеночек последний, он поэтому так переживает. Я ее тоже люблю, девочку-то, такая смышленая, все сказками интересуется...

- Ну, до свиданья,- сказали на том конце.- Счастливо долететь.

- До свиданья,- сказал Егор.

Касса номер три - это не та, куда он подходил. Если бы была та, Егор сказал бы той женщине, в окошечке... Сказал бы: "Значит, все же нашелся один билет? Эх, вы... Как же так получается, уважаемая? А сидишь - строгую из себя изображаешь, справедливую. "Вам же сказали: нет билетов!" А один звонок - и билет, оказывается, есть. Значит, так надо и говорить: "Для вас - нету". А вид-то, вид-то - не подступись! А такой же - нуль, только в пилотке". Ну, может, не так бы едко сказал... А может, и не сказал бы вовсе: правда что - нуль, чего и говорить.

...В Н-ск Егор прибыл под утро, часов в пять. А в шесть был уже у брата.

Позвонил... Открыла хозяйка, Надежда Семеновна.

- О-о!- удивилась она.- Так рано?

- С билетом удачно вышло,- радостно сказал Егор.- Прямо сразу улетел... Как Верочка-то?

- Лучше. Она еще спит. Вы потише, пожалуйста...

- Конечно!- тихо воскликнул Егор - А Федор-то дома?

- Дома.

- Ну, мы на кухне пока посидим... Пусть он на кухню придет.

Федор пришел на кухню в халате и в шлепанцах. Сонный, большой и нелепый в этом халате, Егору даже смешно стало.

- Ты прямо как поп в ем,- сказал он, здороваясь. Брат Федор покривил в ухмылке губы.

- Как долетел?

- Хорошо!

- А чего там жена-то? Возражала, что ли?

- Да на дачу собралась... Да ну ее!

- Что это она у тебя, командовать-то любит?

- Та-а... Чего об этом? Как Верочка-то?

- Перелом наступил. Поправится. Трухнул я тут...

- Да я уж понял.

- Давай чего-нибудь? Чаю? Или кофе? А может, что... с дороги-то?..- Смешной Федор начал соваться по шкафам.- Счас мы изобретем... Во, коньяк! Будешь?

- Давай.- Егор с интересом наблюдал за старшим братом. Раза три Федор был у Егора - не то что в гостях - проездом: всех поразил своей деловитостью, этаким волевым напором, избытком сил. "Да,- подумали в провинции,- эта птица может больно клюнуть".- Давай, братка, давай. Смешной ты какой-то,- не удержался и сказал Егор.- Нормальный человек... никакой не деятель.

- Ну!- недовольно молвил Федор.- Чего тут смешного-то? Халат, что ли, никогда не видал? Удобная штука, кстати.

- Да не халат... Ну, давай - со встречей. И чтоб Верочка скорей поправилась.

Братья выпили из маленьких, но каких-то очень тяжеленьких рюмочек... Помолчали.

- Как живешь-то?- спросил Федор.

- Да как...- Егор потянулся к пепельнице и рукавом пиджака свалил хрустальную рюмочку - патрон. Рюмочка пискнулась звонким краешком в гладкий стол и раскололась.- Ах ты, господи!- испугался Егор. И глянул на брата. Тот усмехнулся, прихватил осторожно пальцами рюмочку и отскочивший ее краешек и бросил в мусорную корзинку.

- Видно, с детства живет этот страх в человеке,- сказал Федор.- Вот, знаешь, Верочку же никто никогда не ругал за посуду, а один раз выронила блюдце, да так испугалась!.. Я же ее и успокаивать кинулся: ерунда, мол, чего ты так испугалась-то! Куклу уронит - ничего, а посуду... Есть, наверно, какой-то закон здесь. А?

- Наверно. Рюмка-то дорогая, черт тя возьми,- с сожалением сказал Егор.- Хрустальная.

- Да брось!- недовольно уже сказал Федор.- Хрустальная... Все равно это - вещь, и должна служить человеку. Ну, и отслужила свой век, туда ей и дорога.

Братья, пожалуй, смутно догадывались, что говорить им как-то не о чем. В прошлый приезд другое дело: дочь Егора, Нина, сдавала вступительные экзамены, начала сдавать сразу неважно, должен был вмешаться Федор... Все разговоры крутились вокруг экзаменов, института. Егор жил у Федора, очень переживал за дочь, но особенно не высовывался с советами, все надежды свалил на брата и только со страхом ждал, когда наконец закончатся эти проклятые вступительные экзамены. Тогда-то он и подружился с маленькой Верочкой и вечерами выдумывал ей всякие сказки. Тогда все как-то проще было.

- Как Нина-то?- вспомнил и Федор про Нину; может, тоже подумал, что, когда Нина устраивалась в институт, было хлопотно, но разговоры случались сами собой, не надо было выдумывать, о чем говорить.

- Работает в библиотеке. Я говорю отдохни ты лучше, покупайся вон - успеешь еще, наработаешься! Нет, лучше глянется работать. Практика, говорит, мне будет.

- Ну и пусть работает - полезней. Накупаться тоже еще успеет Сейчас надо этот главный рубеж взять - окончить институт.

- Да ведь устают, поди, от учебы-то! Неуж не устают?

- Да ничего страшного нет в учебе!- напористо и поучительно сказал Федор.- Что за дикость - учебы страшиться. Уж нашему ли народу не учиться - давно и давно пора Нет, помню, бабка Фекла: "Федька, не дочитывай до конца книгу - спятишь!" Вот же понимание-то! Да почему? Черт его в душу знает, откуда этот панический страх перед книгой? Нам-то как раз и не хватает этой книги... И вот извольте не дочитывай до конца, а то с ума сойдешь.

- А что, были же случаи...

- Да от книг, что ли?

- От книг! Парень вон у Гилевых... Игнаху-то Гилева помнишь? Вот сын его, Витька,- зачитался: тихое помешательство.

- С чего вы решили, что от книг-то?

- Читал день и-ночь...

- Ну и что?

- Как же?.. Зачитался.

Федор хмыкнул с досадой, но пока не стал говорить, достал другой хрустальный патрончик, плеснул в него коньяку. И себе тоже плеснул.

- Давай. С ума они, видите ли, сходят от чтения... Ты много за свою жизнь книг прочитал?

- Я не пример.

- А кто пример? Ну, я вот прочитал уйму книг - жив-здоров, чувствую, что мало еще прочитал, надо бы раза в три больше.

- Куда тебе больше-то?- удивился Егор.- Чего не хватает-то? Всего же вдосталь...

- Знаний не хватает!- сердито сказал Федор.- Вот чего. Вот они приходят счас, молодые, на смену - и поджимают. Да как поджимают! Сколько-то еще подержимся, а дальше - извини подвинься: надо уступать. С жизнью, брат не поспоришь.

- Не знаю...- сказал Егор.- Меня, например, никто не поджимает.

- Да тебя-то! Твое дело... не обижайся, конечно, но дело твое каждый сумеет делать. Ну, не каждый - через одного. Есть вещи сложнее...

- Ну, и надо уступать,- тоже чего-то рассердился Егор, наверно, за профессию свою обиделся.- А то и правда-то: смотришь, сидит - пень пнем, только орать умеет.

- Не торопи-ись,- с дрожью в голосе протянул Федор.- Больно прыткие! Есть еще такие понятия, как - опыт. Старшинство ума. Дачи увидели! Машины увидели!.. А не видите, как ночами приходится ворочаться от... Ты в субботу-то купаться пошел, а я сижу в кабинете, звонка жду то ли он позвонит, то ли не позвонит. А и позвонит, да что скажет? Это ведь легче всего в чужом кармане деньги считать. Их заработать труднее...

- Я не считаю твои деньги. Что ты?

- Я не про тебя. Есть... любители. Сам еще ночного горшка не выдумал, сопляк, а уже с претензиями. Не-ет, подожди, пусть сперва материно молоко на губах обсохнет, а потом я выслушаю твои претензии. Свистуны. Мне что, на блюдечке все это поднесли?- Федор неопределенно покачал головой то ли он имел в виду эту большую богатую квартиру, то ли адресовался дальше - дачу с машиной и с гаражом подразумевал, то ли, наконец, показал на шифоньер, где висел его черный костюм с орденами.- Тут уж я самому господу богу могу прямо в глаза смотреть все добыто трудом. Вот так. Сам от работы никогда не бегал, но и другим...- Федор чуть сжал хрустальную рюмочку, и она вся спряталась в его огромном кулаке. Нет, крепок был еще Федор Максимов, не скоро подвинется и даст место другому.- Подняли страну на дыбы?- выходи вперед, не бегай по кустам,- Федор, наверно, чуть-чуть захмелел, а может, высказывал наболевшее, благо подвернулся брат родной - должен понять.- Вот так надергаешься за день-то, наорешься, как ты говоришь,- без этого, к сожалению, тоже не обойдешься,- а ночью лежишь и думаешь: "Да пошли вы все к чертям собачьим! Есть у меня Родина, вот перед ней я и ответчик, так я живу или не так".

- Кто тебе говорит, что ты не так живешь?- сказал сочувственно Егор.- Что ты? Наоборот, я всегда рад за тебя, всегда думаю: "Молодец Федор, хоть один из родни в большие люди выбился".

- Дело не "в больших людях". Не такой уж я большой... Просто, делаю свое дело, стараюсь хорошо делать. Но нет!..- пристукнул Федор ребром ладони по столу, и даже не спохватился, что шумит,- найдутся... некоторые, будут совать в нос свое... Будут намекать, что крестьянский выходец не в состоянии охватить разумом перспективу развития страны, что крестьянин всегда будет мыслить своим наделом, пашней... Вот еще как рассуждают, Егор!- Федор посмотрел на брата, стараясь взглядом еще донести всю глупость и горечь такого рода рассуждений.- Вот еще с какой стороны приходится отбиваться. А кто ее строил во веки веков? Не крестьянин?

- У тебя неприятности, что ли?- спросил Егор.

- Неприятности...- Федор вроде как вслушался в само это слово. Еще раз сказал в раздумье:- Неприятности.- И вдруг спросил сам себя:- А были они, приятности-то?- И сам же поспешно ответил:- Были, конечно. Да нет, ничего. Так я... Устал за эти дни, изнервничался. Есть, конечно, и неприятности, без этого не проживешь. Ничего! Все хорошо.

А Егору чего-то вдруг так сделалось жалко брата, так жалко! И лицом и повадками Федор походил на отца. Тот тоже был труженик вечный и тоже так же бодрился, когда приходилось худо. Вспомнил Егор, как в 33-м году, в голодуху, отец принес откуда-то пригоршни три пшеницы немолотой, шумно так заявился: "Живем, ребятишки!" Мать сварила жито, а он есть отказался, да тоже весело, бодро. "Вы ешьте, а я уже налупился дорогой - сырой! Аж брюхо пучит". А сам хотел, чтоб ребятишкам больше досталось. Так и Федор теперь... Хорохорится, а самому худо чего-то, это видно. Но как его утешишь - сам все понимает, сам вон какой...

- Да,- сказал Егор.- Ну, и ладно. Ничего, братка, ничего. Дыши носом.

- Что за сказку ты ей рассказывал?- спросил Федор.- Про зайку-то... Как он летал на воздушных шариках.

Егор задумался. Долго вспоминал... Даже на лице его, крупном, добром, отразилось, как он хочет вспомнить.

И вспомнил, аж просиял.

- Про зайку-то? А вот: пошел раз зайка на базар с отцом. И увидел там воздушные шарики - мно-ого! Да все разноцветные красные, синие, зеленые...- Егор весело смотрел на брата, а рассказывал так, как если бы он рассказывал самой Верочке - не убавлял озорной сказочной тайны, а всячески разукрашивал ее и отодвигал дальше.- Вот. И привязался он к отцу, зайка-то: купи да купи. Отец и купил. Ну, купил и сам же и держит их в руке. А тут увидел: морковку продают! "На-ка, говорит, подержи шарики, я очередь пока займу". Зайка-то, маленький-то, взял их... И надо же - дунул как раз ветер, и зайчишку нашего подняло. И понесло, и понесло! Выше облаков залетел...

Федор с интересом слушал сказку, раза два даже носом шмыгнул в забывчивости.

- Как тут быть?- спросил Егор брата. Тот не понял.

- Чего как быть?

- Как выручать зайку-то?

- Ну... спасай уж как-нибудь,- усмехнулся Федор.- На вертолете, что ли?

- На вертолете нельзя - от винтов струя сильная, все шары раскидает...

- Ну, а как?

- Вот все смотрят вверх и думают: как? А зайка кричит там, бедный, ножками болтает. Отец тут с ума сходит... И вдруг одна маленькая девочка, Верочка, допустим, кричит "Я удумала!" Это у меня Нина, когда маленькая была, говорила - "Я удумала". Надо - я придумала, а она - "Я удумала". Вот Верочка и кричит: "Я удумала!" Побежала в лес, созвала всех пташек - она знала такое одно словечко скажет, и все зверушки, все пташки ее слушаются - вот, значит, созвала она птичек и говорит "Летите, говорит, к зайке и проклевывайте клювиками его шарики, по одному. Все сразу не надо, он упадет. По одному шарику прокалывайте, и зайка станет опускаться. Вот. Так и выручили зайку из беды.

Федор качнул головой, усмехнулся, потянулся к сигаретам. А чтоб не кокнуть еще одну дорогую рюмочку, прихватил другой рукой широкий рукав халата.

- Довольно это современная сказочка. Я думал, ты про каких-нибудь волшебников там, про серого волка...

- Нет, я им нарочно такие - чтоб заранее к жизни привыкали. Пускай знают побольше. А то эти волшебники да царевны... Счас какая-то и жизнь-то не такая. Тут такие есть волшебники, что...

- Да, тут есть волшебники... Целые змеи-горынычи!- засмеялся Федор.

- Не говоря уж про бабу-ягу: что ни бабочка, то баба-яга. Мы твою-то не разбудим? Громко-то...

- Бабу-ягу-то?- хохотнул опять Федор.- Ничего. У меня, Егор, даже не баба-яга,- сбавил он в голосе,- у меня нормальная тряпошница, мещанка. Но так мне, седому дураку, и надо! Знаешь...- Федор заикнулся было про какую-то свою тайну тоже, но безнадежно махнул рукой и не стал говорить.- Ладно, чего там.

Егора опять поразило, как не похож этот Федор на того, напористого, властного, каким он бывал на людях, на своих стройках...

- Что-то все же томит тебя, братец,- сказал Егор.- Давай уж... может, и помогу каким словом.

- Да ничего,- смутился Федор. И чтоб скрыть смущение, потянулся опять к сигаретам.- Я и так что-то сегодня... Размяк что-то с тобой. Все нормально, Егорша. Все хорошо.- Помолчал, глядя в стол, потом тряхнул сивой головой, с усталой улыбкой посмотрел на брата, еще раз сказал:- Все хорошо. Хорошо, что приехал... Правда. Я, знаешь, что-то часто стал отца-покойника во сне видеть. То мы с ним косим, то будто на мельнице... Старею, что ли. Старею, конечно, что же делаю. Коней еще часто вижу... Я любил коней.

- Стареем,- согласился Егор.

- Давай-ка... за память светлую наших родителей.- Федор наполнил два хрустальных патрончика коньяком.- Мы ведь тоже уже завершаем свой круг... А?- Федор, словно пораженный этой мыслью, такой простой, такой понятной, так и остался сидеть некоторое время с рюмкой в руке - смотрел сперва на брата, потом опять в стол, в стол смотрел пристально, даже как будто сердито. Очнулся, качнут рюмочку, приглашая брата, выпил.- Да,- сказал,- разворотил ты мне душу... А чем, не пойму. Наверно, правда, устал за эти дни. Думал, никакая меня беда не согнет, а вот... Ну, ничего. Ничего, вообще то, не жаль!- встряхнулся он и сверкнул из-под нависших бровей своим неломким прямым взглядом.- Жалко дочь малую. Но... подпояшемся потуже и будем жить. Так?- спросил брата, спросил, как спрашивал многих других днем, на работе, на стройках своих - спросил, чтоб не слушать ответа, ибо все ясно.- Так, Егорша, так. Ложись-ка сосни часок-другой, а там и Верунька проснется. А я посижу пока тут с бумажками покумекаю. Да,- вспомнил он,- подскажи мне, чего бы такое жене твоей купить? Подарок какой-нибудь...

- Брось!- сердито воскликнул Егор.

- Чего брось? Мне счас будет звонить один... волшебник один...- Федор искренне, от души засмеялся...- Вот волшебник так волшебник! Всем волшебникам волшебник, у него там всего есть... Чего бы? Говори.

- Да брось ты!- еще раз с сердцем сказал Егор.- Что за глупость такая - подарки какие то! К чему?

Федор с улыбкой посмотрел на брата, кивнул согласно головой.

- Ладно. Иди поспи. Там постель тебе приготовлена... Иди.

Егор тихонько прокрался в одну из комнат, разделся, присел на край дивана, который был застелен свежими простынями... Посидел. Огляделся... Посмотрел на окно - форточка открыта. Достал из кармана папиросы, закурил. Курил и стряхивал пепелок в ладошку. Спать не хотелось.

Вошел в комнату Федор.

- Слушай,- сказал он,- у меня чего-то серьезно душа затревожилась - наговорил тут тебе всякой всячины... Подумаешь бог знает что. А?- Федор улыбнулся. Присел рядом на диван. И даже по спине братца хлопнул весело.- У меня все хорошо. Все хорошо, я тебе говорю! Чего смотришь-то так?

- Как? Ничего. Я ничего не думаю. Что ты?

- Да смотришь как-то... вроде жалеешь.

- Ну, парень!- воскликнул Егор.- Ты что?

- Ну, тогда ладно. Поспи, поспи маленько, а то ведь не спал небось в самолете-то? Поспи.

- Ладно,- сказал Егор.- Посплю. Покурю вот и лягу.

- Мгм.- Федор ушел.

Егор осторожненько стряхнул пепел в ладошку, склонился опять локтями на колени и опять задумался. Спать не хотелось.

Поделиться в соцсетях
Оценить
Комментарии для сайта Cackle

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЧИТАТЬ ЕЩЕ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Наверх