Ходил он барином в халате,
Он мог, махнув на полстраны
Рукой, сказать негромко: «Лайте,
На то вы сукины сыны».
Понял я, твои книги читая
И тебя наблюдая давно:
Для меня ты похож на Чапая
Из любимого с детства кино.
Язык молитвы и труда,
Язык межзвёздный,
Учите русский, господа,
Ещё не поздно.
Не думай: Бог всё порешит.
А ты лавочке в тенёчке.
И птичка в листьях шебуршит,
Поскольку распустились почки.
Тебя убили на войне:
Не в кабаке, не в пьяной драке, —
Своею смертью жизнь стране
Ты спас в решающей атаке.
Что я тебя все грустью раню?
И помыкаю, как рабой?
Давай, душа, растопим баню
И всласть попаримся с тобой.
Не святостью крепки, но духом воинским,
Нам не по чину нимбы и венцы.
Но мы умели встретить смерть с достоинством.
Как в старину и деды и отцы.
Я из страны, где радость умерла,
Где кровью вся забрызгана рябина,
Где снова Божьей волей подвела
Нас к роковой черте судьбина.
БЕСЫ СКАЧУТ. БЕСЫ ПЛЯШУТ,
ЗУБОСКАЛЯТ И ПОЮТ.
МУЗЫКАЛЬНУЮ ПАРАШУ
НАМ С ЭКРАНА В ДУШИ ЛЬЮТ.
Она стояла, вся померкнув
Глазами выбитых окон –
Полуразрушенная церковь,
Лишённая своих икон.
Боящийся шороха мыши.
Покорный всегда, как овца.
Считающий всех себя выше.
Забывший и мать, и отца.
Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.
Много сказано слов о любви,
Только мне почему-то их мало:
Недосказанность, ты удиви,
Разбуди то, что прежде дремало.
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.