Главная » Поэзия

Я сижу на карантине, как карась,

Зарывшись в тине.

За окном росгвардий кутерьма.

Вытряхают всем карманы

Войска подтянуты к Москве,
Кругом безвременье и тьма.
Народ, как загнанный, в тоске
Не знает собственного дна.

Пусть роют щели хоть под воскресенье.

В моих руках надежда на спасенье.

Как я хотел вернуться в до-войны,

Предупредить, кого убить должны.

Примкнуть штыки! - и в жилах кровь застыла,

Давно уже подогнаны ремни.

Ну что ж,теперь попробуй, вражья сила,

Останови же нас, попробуй, ну - рискни!

Камнем — в ночь... Парашютистом!

Там, внизу, — большой Совдеп...

Там комсорги и чекисты

Из сердец пекут свой хлеб.

Что за вера такая? Везде колокольные звоны,
Золотятся кресты, но никто не целует Креста!
Как источник напасти, обходят святые иконы:
Маловерной душе и Святыня уже не свята.

Снимала Русь погоны с русских плеч,

Позору верных рабски повинуясь.

А гнусный тип похабил руса речь,

Пред пёстрой публикой иудою красуясь.

От обмана и чванства
Земли предков трещат:
Во дворах без дворянства
Царство служек-мещан.

Слезами очищается душа!

Но не слёзами злости и обиды.

Слезами покаяния дыша,

Душа лети за дивные орбиты...

Все было, кажется, вчера:
Свистели пули, рвались мины,

А мы, уткнувшись в грязь ручья
Молились, в горные вершины.

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

В дымной завеси знойного лета,

В Чирикарской долине садов,

Как свидетель молвы Магомета,

Я узрел тайну средних веков.

Море пролито русской крови

За свободу Европы всей.

Что ж вы злобствуете, панове,

На погибших за вас друзей?

Тот год был безумен и страшен

Не смертью, а шагом солдат:

Дивизии шли мимо пашен

Походкой идущих с блуда.

Зазвенели ольховые серьги,
Зашепталось по лесу зверье:
- Наш Лесничий, наш батюшко Сергий
Захолустье покинул свое.

Снега, снега – дайте снега!

Дня студёного глоток.

Я устал без толку бегать,

Через запад на восток.

Я снова служил в Афгане,

Опять вспоминая сон,

Как будто в предсмертной бане,

Я слушал немеющий стон.

Не могу лукавить и не буду –
Желтый дьявол ищет нас повсюду,
Превращая душу в куклу вуду,
Ворожа отравленной иглой;

Я вас люблю, — хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!

Наш окоп заметает метелью,

И гудят провода на ветру…

Ты укрыл моё тело шинелью,

Мой надёжный, проверенный друг.