Главная » Поэзия

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!

Про тебя нашу песню сложили мы,

Про твово любимого опричника,

Да про смелого купца, про Калашникова

Однажды дал Господь Руси Награду,

До истечения миру отведённых лет.

И та Награда, что из сказочного сада,

Зовётся Царской, и других в помине нет.

«Неслышный и неторопливый, так странно плавен шаг её, нельзя назвать её красивой, но в ней всё счастие моё», — писал про Ахматову влюбленный Гумилев.

Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.

Лежат безбрежные просторы,
На них – ни огонька, ни мысли...
А местночтимые заборы
До ада тушками провисли!

Мы с ним встретились у магазина,

Да и то лишь на пару минут.

Он сказал: «Померла баба Зина.

Вот, хочу по-людски помянуть».

Кто-то пишет усердно в стол,

В ком-то слог закупорил страх.

Я же рифмы вставляю в ствол,

Бить наотмашь мутаций прах.

Всё вижу и слышу и знаю,

Возврата к аналогу нет.

Как птица я в небо взлетаю,

В отечество сказочных лет.

Заедаем промахи сладким...

Запиваем горьким потери...

Задаёт нам судьба загадки...

И в себя мы порой не верим.

Кредит доверия у женщины истрачен,
Амур ей подмигнул — и был таков.
Куда ни плюнь — везде сплошные мачо,
А очень не хватает мужиков.

Мои пути — пути не ваши,

У вас фальшивые рули!

Вы пьёте ночь из звёздной чаши,

И Солнце гоните с земли!

Он идет, великий Хам,

многорукий, многоногий,

Многоглазый, но без-богий

Беззаконный, чуждый нам.

Приглашаем Вас на творческий вечер автора-исполнителя

Натальи Загуменниковой

«Песни русской души»!

Величайшая ересь последних времён —

Примирение с ложью, со злом.

Под благими предлогами правду знамён

Заменили духовным блудо́м.

Постучи ко мне в окошко,

Брат заблудший, но родной.

Я живу в лесной сторожке,

И в мороз и в летний зной.

Осталась от бабушки прялка

И светлая скорбь на душе.

О, Господи, как же мне жалко,

Что нет её с нами уже.

Разноцветные листья вальсируют...

Неба синяя гладь не кончится!

Как люблю я тебя – Россия!

Не оставишь меня в одиночестве.

​Не видно края и конца

Кровавым датам и убийствам,

Пока от идола – тельца

Народ не отстранится.

Картины висели на стенах музея.

Днём люди по залам бродили, глазея.

А ночью, когда посетителей нет,

Когда полумрак и нескоро рассвет