Уходит время бескорыстных песен,
Всё реже слышно: "Друг, товарищ, брат"...
Всё чаще: неудачлив, значит - честен,
Зато нечестен - выгодно богат.
Садисты слов и выражений,
по что пинаете слова?
Одна молитва всех блаженней.
Одною ей душа жива.
Мы снова будем праздновать победу,
Гордиться и народом, и страной,
Не замечая нынешние беды,
Брести на смерть послушною толпой.
Нет! Я не верю в близость смуты
И скорый беспощадный суд, –
Чубайсы, Грефы и Мамуты
Систему всё–таки спасут!
Подрались мальчишки в школе
(Не в самой, а во дворе),
То ли скуки ради, то ли
От зубрёжки одурев.
Над любовью издеваться не спешите,
Не говорите: « Нет её », — ищите!
В душе и сердце есть она у всех,
Но глубоко её запрятал грех.
Я родился в далекой Перми
В день апостолов Петра и Павла,
Где провел свои первые дни,
Как во власти безумного Савла.
Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.
Мне снова говорят о пионерии,
"Счастливым детством" манят в красный ад.
Но если возвращаться - то в Империю, -
увидеть снова добрый царский взгляд
Пришёл закат для мясорубки,
Конец безсовестной игры.
Когда усач с дымящей трубкой,
Затеял гнусные пиры.
Тьма мир пригнула до земли,
и душу холодом сковала.
Уж век томимся мы в пыли,
Что кровь невинную впитала.
Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.
Город выпил его до дна,
Душу высосал до предела:
Был женат, да ушла жена;
Был у дел, а теперь не у дела.
Не пущают без маски в храм,
Словно церковь заразное место.
Ах, душа, ты Христова невеста
И войти к жениху в маске — срам.
И воцарился МИР. И музыка звучала.
И слёзы, и любовь переполняли всё.
Был остановлен миг, чтоб счёт начать сначала,
С забытых милых слов: «житьё» и « бытиё».
Уже распустились фиалки,
Уже разгорелся восход,
Но радости мало на свалке,
Где люди живут круглый год.
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Отпылали последние танцы,
Отзвенел перед ними
Последний звонок.