Синие и зеленые (рассказ). Андрей Савельев

– Как же мы докатились до этого! Ведь все должны были видеть, к чему всё идет!

Эндрю в очередной раз травил себе душу, но голос его был мягок, и это соответствовало его облику и характеру. Большой рост и мощь фигуры сочетались в нем с мягкостью манер и медлительностью движения. Также и мысль его текла неторопливо, а эмоции всегда казались немного наигранными.

– Да кто и чего видел? Дурачье! Они если что и видели – ничего не понимали!

Это вынужденно ответил Майкл – ему не очень хотелось дискутировать. В камере было жарко, и из зарешеченного окна под потолком тянуло не прохладой, а раскаленной вонью большого города. Его лицо, как и у Эндрю, заросло густой щетиной, но она топорщилась во все стороны, а не свисала вниз как льняная поросль на лице Эндрю. Он то и дело отдувался – его полнота мучила его даже и без этой прожарки в тюремной камере, которая прерывалась только с наступлением сумерек.

Вдвоем в камере на четверых было еще терпимо. А там, куда набивали вдвое больше нормы, люди мучились неимоверно, теряя сознание от духоты. Майклу и Эндрю сделали поблажку как людям относительно известным и более или менее безвредным – известным только своей писаниной, которую заказывали чиновники, тщетно пытавшиеся что-то понять в происходящем и не попасть под колесо репрессий.

– Эти зеленые – просто звери! – продолжил свои попытки завязать разговор Эндрю, потому что надо же было на что-то тратить время, которое текло бесконечно и заставляло изнывать от неопределенности состояния, в котором они оказались вместе с Майклом. – Они Алексиса избили до полусмерти за какое-то ничтожное замечание! И им ничего не было – перед ними полицаи даже извинились, когда их вызвали свидетели!

– Ну да, синие вели себя скромнее… – неохотно ответил Майкл. – Пока их было мало, они стеснялись своей расцветки, а мы над ними потешались. Им даже место в транспорте уступали, считая диковиной, что человек был вот такой раскраской обижен природой. И только потом оказалось, что это совсем даже не человек.

Помолчав немного, Майкл вдруг разъярился и уже без всякого побуждения со стороны Эндрю продолжил тему.

– Ведь власти всё знали, да и мы кое-что тоже знали, а об остальном догадывались! Но этим ушлепкам в Сенате было плевать, что эти существа только похожи на людей! Стоило им слово поперек сказать, так они сразу: расист, фашист! Вот и получили… Мне даже как-то легчает на душе, когда узнаю, что очередного из бывших казнили на площади. Варварство, конечно… Но ведь они и сами варвары – тайно завезли к нам заразу, а до этого еще тайно сговорились с кудрявыми!

– Да ведь кудрявые же почти что люди… – мягко парировал Андрю.

– Да это еще хуже! Вот это самое «почти»! – еще больше разъярился Майкл, по лицу которого текли струйки пота. Они, видите ли, «почти»!.. Собаки драные! Сколько скрывались за своей человеческой внешностью! А на самом деле были передовым отрядом вторжения. Ведь сразу надо было понять, что просто так не могли они где-то здесь найти столько золота! А вышло, что легко подкупили всех. А кого не подкупили, того за это же золото устранили!

– Ну, мы ведь тоже паслись на подтанцовке – самокритично заметил Эндрю!

– Да ладно… Что мы там поимели для себя?! Крохи какие-то. Да и то – по незнанию. И мы же писали этим дебилам, что источники богатства этих недолюдей неизвестны, и этот вопрос надо расследовать. А они наверняка знали и скрыли всё это! И вот – результат. Синие правят, зеленые командуют, а кудрявые владеют, а мы – всё, пустое место и подлежим аннулированию!

– И вот что занятно: они ведь нас не кончают просто так – как завоеватели-варвары. А заставляют помучиться. Мы как будто сами себя теперь должны нравственно уничтожить, а потом они уже нас прикончат. – Андрю тоже занервничал.

Оба замолчали, задумавшись о своей незавидной судьбе, которая мало отличалась от судьбы других бедолаг, многие из которых под свист и улюлюканье себе подобных были обезглавлены на большом стадионе, куда стекалась всякая шваль – поглазеть на последнее из оставленных им представлений.

И ведь как началось это вторжение – как будто из милости земляне приняли жертв катастрофы, которые объявились не с небес, а пришли пешком – никто и никогда не видел их космических кораблей. Были ли они вообще? Зеленые говорили, что были специальные капсулы, синие вообще не признавали своего инопланетного происхождения, ну а кудрявых всегда принимали за людей – их отличительной чертой всегда были кудри, которые не спадали вниз, как у людей, а громоздились в пирамиду – если только их не стригли вовремя. Поэтому кудрявые – до поры до времени – даже предпочитали брить голову. Впрочем, это тоже привлекало внимание – у них на черепе были необычные бугры. Теперь же эти хозяева жизни гордо носят свои волосяные пирамиды, возвышаясь над своим примерно средне-человеческим ростом еще на пару десятков сантиметров.

Синие изначально не проявляли своего нрава – они вели себя точно так же, как и зеленые – униженно просили о помощи. И им помогали, дивясь появлению на Земле новой расы. Правда, в африканских деревнях дикари предпочитали заманивать их в засаду и рубить своими мачете на мелкие куски. Но этих дикарей быстро поставили на место. Несколько деревень повстанцев просто сожгли напалмом. И синие вместе с зелеными нашли себе место, предпочитая сферу обслуживания в крупных городах. Начинали они обычно с должности носильщика, грузчика и продавца. Но, благодаря тайной поддержке кудрявых, как выяснилось потом, они быстро поднимались по служебной лестнице – в то время, как зеленые оставались в лучшем случае в среднем звене управления. Синие быстро заводили своё собственное дело, а капиталы давали кудрявые. Зеленые оставались своего рода «пехотой», которая также сформировала вооруженные банды, постепенно истребившие конкурентов на всех континентах. Только в Африке в паре мест тогда устроили самый настоящий геноцид – вырезали всех синих и зеленых поголовно, а некоторых так просто сварили и съели. Но Африка и потом была нелюбима пришельцами, а в ту пору им помогли уничтожить террористические режимы, и пришельцы стали там даже привилегированным сословием.

Майкл и Эндрю были опытными политконсультантами и поднаторели в остроумных изобретениях для проведения избирательных кампаний. Они не были политиками, и поэтому после глобального переворота, когда посыпались все правительства, их поначалу не тронули. К тому же оказалось, что синие не раз использовали их через подставных лиц, чтобы продвинуть своих сторонников в парламенты разных стран. Видимо, после переворота синие еще не решили, использовать ли дальше этих специалистов для управления быстро уменьшающегося в численности человечества. Так оба оказались под следствием, которое ничего не расследовало, но пока что держало обоих в одной камере.

Клацнул замок, дверь с грохотом отошла в сторону, и в камеру, спотыкаясь влетел новый ее обитатель. Споткнулся от пинка, который ему дал добродушный зеленый – они почти всегда так поступали с людьми. Не от злобы, а просто так – чтобы своё место знали. Перед товарищами по несчастью предстал их давний знакомый Вольдемар – так он требовал себя называть, несмотря на щуплое телосложение и не в пример своим товарищам жидкую растительность на лице. Это был их собрат по цеху политконсультантов, которого считали самым остроумным. Он об этом знал, но предпочитал никогда не лезть вперед и передавать свои словесные изобретения в общее достояние тех, к кому обращались заказчики – толи желая быть охмуренными, толи в самом деле рассчитывающими на какое-то профессиональное колдовство профессионалов.

После надлежащих приветствий и похлопываний по плечам разговор оживился.

– Докопались до меня – сказал Вольдемар. – Достали. Я ведь уже три года торгую африканской экзотикой – рептилиями. И спрос совсем упал, а они всё равно докопались. Плевать им на рептилий. Они ведь еще тупее, чем наши прежние правители – только плодятся как черти. В этом их преимущество. У нас по одному ребенку – у них по двадцать. Да еще созревают к 10 годам. Я только удивляюсь, как наши-то тупицы не просчитали, когда эта братия захватит власть – задавит числом, а местами и умением. Но зеленые – совсем тупые. Скорее всего, это даже их преимущество.

– Да, ладно Вовка… – Майкл намеренно назвал его так. – Мы тут и сами уже наанализирвоались вдоволь. Мы-то с тобой куда глядели? Мы бабла всё время хотели срубить, а у них гонорары были всегда больше раза в два. Ну и потрудились на свою голову. Кто ж знал, что они только выглядят как люди? Мы же не антропологи и не расологи. Вроде люди как люди, только синие и зеленые. Ну и кудрявые – с этими вообще кранты. Никто не знает, когда их к нам заслали. И даже сейчас неизвестно, сколько их вообще живет среди людей. А теперь уже и среди нелюдей.

– Ой, ребята, вы тут совсем протухли без информации. Как раз месяц назад на них охота началась – мама не горюй! Сейчас уже никто в своих «вавилонах» и не появляется. Синие их прямо нюхом чуют. Ну и кончают одного за другим – каждый день казни. А вы тут думаете, предполагаете! История идет вперед без вашего участия. Ну и без моего, разумеется.

– Ну и что нам синие выпишут – как думаешь? – спросил Эндрю.

– Да я вообще удивляюсь, что вы здесь сидите как кум королю. Давно бы уже к стенке поставили. И меня вслед за вами. Впрочем, стенка им не нужна – голову отхерачили бы, и на переработку на завод удобрений. Я не знаю, почему нам повезло. Точнее, пока что везет. Может, они решили пока что всех не истреблять – оставить пару миллиардов на подсобных работах. Ну и нам могут подкинуть какую-то работенку.

Снова лязгнул засов – зеленый в новенькой полицейской форме оказался на пороге, прервав разговор.

– Ну, что, ублюдки, – на выход! Да не надо вещи собирать – не нужны они вам!

Вся тройка в сопровождении надзирателя безропотно проследовала в медпункт, который был уже знаком завсегдатаям тюремного заведения по разным мелким поводам.

– Заходи по одному!

Первым рискнул войти Эндрю. «Все равно, – подумал он – чему быть, того не миновать»

В медпункте сидел очередной зеленый в идеально чистом халате. Перед ним стоял стул, а в руках у него был заготовленный шприц. Без разговоров Эндрю сел на стул, но всё же не удержался и спросил: «Что это?»

– Не твоё собачье дело, дрянь, – беззлобно произнес псевдоврач.

Игла болезненно вошла в руку, которую зеленый даже не удосужился протереть спиртом. Эндрю сразу стало плохо, но почему-то он решил, что вовсе не умирает. Если бы хотели убить, не тратились бы на инъекцию – просто снесли бы башку на стадионе. Он вышел к сотоварищам на ватных ногах.

– Эндрю… – почти прошептал Вольдемар, округляя глаза. – А ведь ты стал зеленым…