Успешно прошли вы
Огонь девяностых;
Бывало по крови,
Ах, было не просто.
Забыты все забавы детские.
Земная слава – суета!
Святые отроки ефесские
Познали Господа Христа.
Запомните нас, уходящих в рассвет,
Запомните наши трёхцветные флаги,
Запомните нас – нас давно уже нет,
Запомните тех, кто был верен присяге.
Кто скажет правду этому народу,
Кто знает буквы, чтоб сказать слова,
Кто речью свет прольет, а не пустую воду,
О ком заговорит народная молва?
А мы свою страну отстроим заново!
И встанет над Россией, как рассвет,
И улица полковника Буданова,
И генерал Ермоловский проспект!
Отговорила роща золотая,
и всё покрыто палою листвой...
Бутылки из-под листьев выгребая,
идёт дедок с потрёпанной сумой.
Россия! Россия! Моя Ненаглядная Родина!
Мой свет несказанный и мой невечерний огонь!
Опять на восходе весны зацветает смородина,
И где-то в звенящем просторе играет гармонь...
Россия пишет стихи и прозу
в кошмарах Смуты, в годах разрухи,
а — всё про то же: всё про берёзу,
и о свиданьи, и о разлуке…
- На Дон! На Дон! - в висках стучало,
- На Дон! На Дон, скорей на Дон!
- На Дон! На Дон! - душа кричала,
- Скорей на Дон, скорей на Дон!
В мандариновых рощах лиловый закат.
Океанский прибой навевает им сны.
Почему ж эти птицы на север летят?
Что им надо в снегах необъятной страны?
Ты в ответе за тех, кто про доблесть крича,
Не привык рассуждать о пощаде.
За издохшего в сточной канаве бича
Что молил о еде, Христа ради!
Раздольный край, расчерченный Окой,
На половодье юности весенней
Есенина историей родной
Учил с любовью зрелости осенней.
Ночные берёзы в осеннем лесу –
Их ветер дождями оплакал…
Я сердце своё на ладонях несу,
Как животрепещущий факел.
Бог ли всех нас позабыл?
Злой ли дух приветил?
Были силы — нету сил,
Брошены на ветер.
Цыганы шумною толпой
По Бессарабии кочуют.
Они сегодня над рекой
В шатрах изодранных ночуют.
Орёл парит над лесом, степью,
Взмывает в неба вышину,
Под ним лежат и горы, реки,
Он видит звезды и луну.
Земля запаровала, наконец, –
На старт выходит полевая гонка.
И Ферапонтыч, сельский наш кузнец,
Давно забыл, чем пахнет самогонка.
Вот они вышли на сцену гуськом, через зал,
Скромные женщины в выцветших блеклых нарядах.
Кто-то подумал: убогость, а кто-то – сказал.
Что же вы можете? – так и читалось во взглядах.
Эх, блошиные рынки
У железных дорог…
Платья, крынки, косынки –
Разноцветный поток…