Суть и смысл писательства в современных реалиях

Опубликовано 03.03.2022
Суть и смысл писательства в современных реалиях

Если посетить такие порталы, как Самиздат, Проза.Ру, Автор Тудей, ЛитЭра, ЛитМир, ЛитРес, и многие, многие другие, становится понятно, что число пишущих, и желающих выразить свои чувства и мысли стало гораздо больше, чем, скажем, сто лет назад: речь идёт о буквально о миллионах начинающих и не очень авторов!

Есть в общедоступных Сетевых библиотеках и десятки учебников или статей для таких начинающих. Типа: «Как пробить рукопись в печать», «Как написать бестселлер», «Как за 10 простых уроков стать гениальным писателем», и т.п.

В учебнике Хаецкой приводится такое высказывание:

«В книгах и статьях, типа «Как за 10 уроков стать гениальным писателем» читателя, в общем, обманывают. Гениальным писателем никто не станет – этому невозможно научить. Но можно научить понимать, какие языковые средства доступны автору, если он действительно вознамерился писать по-русски. Можно показать, что существует больше трёх знаков препинания. Что есть очень простые и ясные (а главное общедоступные) приёмы, с помощью которых автор расскажет свою историю отчётливо и достоверно.»

Но мало рассказать свою историю «чётко и достоверно». Нужно ещё добиться, чтоб она вызвала отклик в сердце читателя. Захватила его. Заставила переворачивать страницы, одну за другой, пока он не дойдёт до самого конца! И не скажет потом: «ради чего я читал эту невнятную бегательно-стрелятельную тягомотину, где всё – ни о чём, и закончилось – ничем!»

Да, в этом беда многих (Не всех, конечно!) современных авторов: они начинают писать не для того, чтоб дать закрученный и интересный Сюжет, (Не будем сейчас говорить о современных Голливудских поделках, где в последнее время попросту нет единой последовательной сюжетной линии, а герои постоянно с друг другом, и врагами ссорятся и дерутся. Речь о современном русскоязычном самостоятельном авторе.) а для того, чтоб потешить своё самолюбие, ну и, (При возможности!) срубить бабла. Ну, или хотя бы – лайков. Чтоб таким образом удовлетворить, или хотя бы потешить своё самолюбие.

А это – плохо. Потому что с таким подходом не завоевать симпатий и любви читателей… Надолго!

Но что же делает произведение – неповторимым? Незабываемым? Что заставляет читателя читать и перечитывать книги признанных мастеров слова?

В самом деле – не «гармонично» же подобранные и подогнанные мелодичные строки? И не «красивости речи»? И даже не динамичный и лихо закрученный сюжет? Ведь, например, ни для кого не секрет, что Шекспир просто использовал для «Ромео и Джульетты» широко известный итальянский сюжет. Но Шекспира – читают и перечитывают, а того безымянного автора новеллы – нет. Почему?

Что такого смог привнести в повествование гениальный англичанин?!

И вообще – что такого есть в книгах, и почему сейчас многие снова к ним возвращаются?! Предпочитая даже фильмам: фантастике и боевикам, наполненным «экшеном», и детективам с триллерами?

Начать хотелось бы с классики: вот романа Рэя Бредбери «451 по Фаренгейту».

Именно это хрестоматийное и концептуальное произведение внесло огромный вклад в развитие жанров так называемой социальной фантастики и одновременно – антиутопии. И если первую составляющую сценаристы современного Голливуда более-менее успешно игнорируют, то вторую напротив — весьма успешно эксплуатируют, делая основной упор на зрелищность, т.е. – «экшн» и компьютерные спецэффекты. Примеров можно было бы привести массу: «Эквилибриум» (Практически полностью повторяющий сюжет «451»), «Ультрафиолет», «Алита – боевой ангел», «Сойка-пересмешница», «Дивергент», «Бегущий в лабиринте», «Элизиум», «Возвращение памяти», «Ангел в доспехах», и др.

Да, элементы социальных проблем, безусловно, присутствуют и во всех этих фильмах, но они абсолютно теряются на фоне экшена, когда Главный герой (Или героиня) стремится поубивать всех врагов, и достичь своих целей – остаться в живых, и «получить девушку». Как правило, об исправлении проблем несправедливого социума, или свержении существующего Правителя или правительства речь не идёт. А если идёт – то непонятно, чем власть, осуществляемая повстанцами, будет лучше той, что существует сейчас.

У Брэдбери речь о свержении существующей власти главным героем, конечно, тоже не идёт. Герой, одинокий и несчастный, несмотря на хорошо оплачиваемую работу и любимую жену, пытается для начала разобраться в себе. Из тупого, не задумывающегося о сути своей работы и уничтожаемых книгах, пожарного, он под действием случайных вроде бы факторов (Встреча с Клариссой, самоубийство – очередное! – жены, подсознательное стремление узнать, что же такого скрыто в этих самых книгах, что их нужно уничтожать, даже не читая), он превращается в человека, задающего вопросы. И силящегося самостоятельно найти ответы – то есть, разобраться в своих сомнениях. И проблемах, существующих в социуме. И вот он, наконец, открывает эту самую книгу, читает, и…

Не понимает в ней ничего!

Но герой достаточно умён, чтоб сообразить: если чего-то не можешь сделать сам, найди специалиста, который разбирается в вопросе, и может объяснить доступно и тебе!

И вот Монтэг идёт к Фаберу, учёному-книжнику. И буквально требует, чтоб тот объяснил ему, как «работает» книга! Монтэг хочет «понимать то, что читает».

И вот что тот отвечает:

— «Книги – только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое. Книги обладают качеством. У книги есть лицо. И вы найдёте в ней жизнь, живую жизнь, протекающую перед вами в неисчерпаемом своём многообразии. Хорошие писатели тесно соприкасаются с жизнью. Посредственные лишь поверхностно скользят по ней. А плохие насилуют её и оставляют на съедение мухам. Вот почему книги вызывают такую ненависть, вот почему их так боятся. Они показывают нам поры на лице жизни. Тем, кто ищет только покоя, хотелось бы видеть перед собой только восковые лица, без пор и волос, без выражения».

И ещё учёный сообщает, чего, по его мнению, не хватает и Монтэгу, и всем современным ему людям: качества, текстуры (базовых) знаний. (Как не вспомнить «реформу» школьного образования, подменяющую знания – игрой в «угадайку».) А так же – досуга. Отнимаемого телевизором и рекламой у процесса познания, и осмысления узнанного, и самосознания личности. (Как не вспомнить довлеющие на молодёжь уже в наше время – гаджеты: с «развесёлыми» и «прикольными» роликами, и всезнающим Гугл-ом, у которого на все вопросы – готовы ответы, и не нужно утомлять мозг запоминанием «разной фигни».) И, наконец, права действовать на основе своих знаний и опыта.

Как представляется, именно здесь, в этом философском фрагменте, Брэдбери как никогда ясно говорит о поистине сокрушительной силе письма и книг. Особенно – тех, что написаны Мастерами. Неспроста же Гитлер, едва придя к власти, приказал сжигать книги неугодных авторов, несущих в сознание немцев, по его мнению, разброд, сомнения, а то и просто отрицающих его идею об исключительности арийцев, и их правах покорять и истреблять «недочеловеков».

В автобиографическом эссе «Дзен в написании книг» у Бредбери есть и такие строки:

«Где я взял смелость сопротивляться, изменить свою жизнь, перестать быть как все?

И чему же, вы спросите, учит писательство?

Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь — привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо её отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевлённость.

И пусть искусство не может, как бы нам этого ни хотелось, спасти нас от войн и лишений, зависти, жадности, старости или смерти, оно может хотя бы придать нам сил.

Во-вторых, писательство — это вопрос выживания. Как, разумеется, и любое искусство, любая хорошо сделанная работа.

Для многих из нас не писать — все равно что умереть.

Каждый день мы берем в руки оружие, скорее всего, заведомо зная, что битву не выиграть до конца, но всё равно надо сражаться, пусть в меру сил, но надо. Даже стремление победить в каком-то смысле уже означает победу под конец каждого дня. Вспомним того пианиста, который сказал: «Если я не репетирую один день — это услышу я сам. Если не репетирую два дня подряд — это услышат критики. На третий день — это услышит весь зал».

То же самое верно и для писателей. Конечно, за несколько дней простоя твой стиль, каким бы он ни был, форму не потеряет.

Но вот что случится: мир догонит тебя и попытается одолеть. Если не будешь писать каждый день, яд постепенно накопится, и ты начнешь умирать, или безумствовать, или и то и другое.

Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить.

Потому что писательство дает столько правды жизни в правильных дозах, сколько ты в состоянии съесть, выпить и переварить без того, чтобы потом судорожно ловить воздух ртом и биться, как умирающая рыбёшка.

За время разъездов я понял, что если не пишу один день, мне становится не по себе. Два дня — и меня начинает трясти. Три — и я близок к безумию. Четыре — и меня корежит, как свинью при поносе. Один час за пишущей машинкой бодрит мгновенно. Я на ногах. Бегаю кругами, как заведенный, и громко требую чистые носки.

Радость писательства

«Пыл». «Упоение» («Увлечённость»). Как редко мы слышим эти слова. Как редко встречаем кого-то, кто с этим живёт или даже творит. И все-таки, если бы меня попросили назвать самую важную составляющую в арсенале писателя, силу, которая придает материалу именно такую, а не другую форму, и уносит его туда, где ему хочется оказаться, я бы ответил так: его драйв, его упоение своим делом.

Но при чем тут сочинение рассказов в наши дни?

А вот при чем: если вы пишете без упоения, без пыла, без любви, без радости, вы только наполовину писатель. (Выделено мной.) Это значит, вы постоянно коситесь одним глазом либо в сторону коммерческого рынка, либо в сторону авангардной тусовки, и перестаёте быть собой. Вы себя даже не знаете. Потому что писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга.

Без этого горения ему лучше заняться чем-то другим — собирать персики, рыть канавы; видит Бог, это будет полезнее для здоровья.

Как давно вы сочинили рассказ, в котором ваша истинная любовь или истинная ненависть, так или иначе, вылилась на бумагу? Когда вы в последний раз отважились высвободить свое нежно любимое пристрастное мнение, чтобы оно било в страницу, как молния? Что у вас в жизни — самое лучшее, а что — самое худшее, и когда вы уже удосужитесь поведать об этом миру, шёпотом или во весь голос?

Итак, вот мой очень простой рецепт.

Чего вам хочется больше всего на свете? Что вы любите, что ненавидите?

Придумайте персонажа, похожего на себя, который будет всем сердцем чего-то хотеть или же не хотеть. Прикажите ему: беги. Дайте отмашку на старт. А потом мчитесь следом за ним со всех ног. Персонаж, следуя своей великой любви или ненависти, сам приведет, примчит вас к финалу рассказа. Жар его страстей — а в ненависти жара не меньше, чем в любви — озарит ландшафт и раскалит вашу пишущую машинку.

Все это адресовано прежде всего писателям, которые уже выучились своему ремеслу; то есть овладели грамматикой и накопили достаточно литературных знаний, чтобы не спотыкаться на бегу. Однако этот совет пригодится и для начинающих, хотя их шаги могут сбиваться по чисто техническим причинам. Но зачастую и тут выручает страсть.»

Кроме Бредбери очень многие писатели пытались дать ответы на те же вопросы: для чего человек пишет? Что такое писательство? Почему книги так важны?

Например, Стивен Кинг в своей автобиографической книге «Как писать книги» чётко говорит:

«Что такое писательство? Конечно, телепатия!» И даёт отрывок с описанием стола, накрытого красной скатертью и клетку с белым кроликом на нём. И пишет:

«Мы участвовали в акте телепатии. Не какого-то там мистического действия – настоящей телепатии. …мы с вами должны понять, что я не пытаюсь философствовать, я говорю то, что должно быть сказано. К действу писания можно приступать нервозно, возбуждённо, с надеждой, или даже с отчаянием – с чувством, что вам никогда не перенести на бумагу то, что у вас на уме или на сердце. Можно начинать писать сжав кулаки и сузив глаза, в готовности бить морды и называть имена. Можно начинать потому, что есть девушка, которую вы хотите уговорить выйти за вас замуж, можно начинать, чтоб изменить мир. По любому можно приступать, только не равнодушно!»

Про качества, которыми должен обладать писатель очень просто и чётко сказал Борис Акунин: «Какими качествами должен обладать писатель? Наверное, в идеале он должен уметь хорошо складывать слова; должен знать, как воздействовать на чувства читателей; должен обладать даром рассказывать истории.»

Конкретнее высказался Джим Батчер: «По сути, написание текста – это искусственное средство передачи мыслей и образов, которые берут начало в ТВОЕМ разуме, тому парню, что держит в руках твою книгу. Передавать их следует наиболее эффективным и точным способом из всех возможных, так чтобы читатель в СВОЕМ разуме смог успешно декодировать чужие мысли. Письменное слово использует символы, чтобы передать картинки, звуки, ситуации, с целью позволить читателю по мере прочтения воссоздать историю в своём воображении.

Письменный текст – это изначальная виртуальная реальность.

Если всё идет как надо, вымышленный мир, который вы помогаете читателю создавать в его голове, становится столь же достоверным, увлекательным и интересным, что и мир реальный.

Но это означает, что вы должны все сделать хорошо. И для ЭТОГО, вы используете писательское ремесло».

Ещё конкретней и жёстче высказался Александр Бирюков:

«Вряд ли ошибусь, если скажу, что эмоции – основное, что заставляет читателя переворачивать страницы. Поддерживает интерес к книге. Мы читаем детектив, потому что нам любопытно, кто убийца. Книгу ужасов или триллер – чтобы пощекотать нервы, испытав страх, тревогу. Любовный роман – чтобы вновь прочувствовать нежные, романтические чувства. Современную реалистическую прозу – чтобы сопереживать герою, попавшему в трудную ситуацию из реальной жизни. И так далее.

Однако интересный конфликт, перипетии, атмосферный антураж – далеко не всё, что нужно для того, чтобы книга нашла отклик у читателя. Необходим персонаж, и не любой, а живой, объёмный, осязаемый. Ведь только такому герою будет сопереживать читатель, ассоциировать себя с ним, а чувства персонажа – дорожка, проложенная между книгой и сердцем читателя. Персонаж без эмоций похож на машину, которая бездушно, механически выполняет то, что хочет автор. Даже если герой малоэмоционален (например, в интеллектуальных детективах), то это вовсе не значит, что он вовсе не испытывает эмоции. Шерлок Холмс – отличный пример подобного героя. И с такими, скажу я вам, возни куда больше, чем с теми, кто брызжет эмоциями, словно мексиканка на рынке.»

Подведём итоги нашей работы с «источниками» цитатой из того же учебника Батчера: «Писательское ремесло – это ни больше ни меньше, чем манипуляция эмоциями твоего читателя».

Сказано конкретно и цинично.

Но разве оно не — именно так?!

Все читали и помнят книги (В крайнем случае – фильмы по произведениям) Вильяма Шекспира. Как раз именно потому, что они никого не оставляют равнодушными – ни «базарных торговок», ни Президентов. Потому что в них – жизнь. Живая и правдивая. Ну, или, по крайней мере, описанная с такой достоверностью, что буквально – мороз по коже!

Точно так же и с «Евгением Онегиным» — передано настолько правдиво, что проникаешься и сочувствием к обманутой и отвергнутой героем Татьяне, и к наивно-восторженному Ленскому, и ненавидишь убившего его по своей же глупости Онегина…

И если перетрясти «условно каноническую» полку современной и не очень литературы, найдём там именно те книги, где сюжет вызывает сопереживание, а герои — сочувствие, или напротив – ненависть. Тут и «Убить пересмешника», и «Мастер и Маргарита», и «Война и мир», и «1984», и «Игра престолов», и «Приключения Геккельберри Финна».

А закончить это несколько путанное собрание цитат и высказываний Мастеров слова хотелось бы словами Ар Рейхани:

«Самая лучшая и драгоценная книга – та, которая по прочтении не оставляет меня в прежнем состоянии, книга, которая приводит в движение во мне новое благородное чувство, или новое великое стремление, или новую высокую мысль, книга, которая двигает меня с места, или заставляет двигать находящихся кругом, книга, которая пробуждает меня из глубокого сна, или заставляет выскочить из грязи равнодушия, или выводит на дорогу, где я развяжу один из важнейших узлов».

Хорошо сказал и Ян Парандовский:

«Книги Ветхого Завета принадлежат к высочайшим взлётам словесного искусства, но никому, однако, не придёт в голову будто Исайя и Иеремия овладели своим мастерством путём обдумывания писательских приёмов, будто они выбрали себе форму выражения, предварительно тщательно взвесив какое место в литературе сможет им обеспечить».

Вы – не Исайя и не Иеремия. Вы – начинающие авторы. И пишете художественные тексты, а не Законы и нормативные акты, предназначенные для регулирования жизни древних евреев. Поэтому освоить приёмы и способы наилучшей подачи материала вам придётся. Могу только ещё раз напомнить те учебники, где наиболее просто и доступно эти приёмы даны:

Стивен Кинг. «Как писать книги».

Юрий Никитин. «Как стать писателем».

МакГи. «История на миллион долларов».

Рой Питер Кларк «Пятьдесят приёмов письма».

Розенталь «Справочник по литературной правке».

Нора Галь. «Слово живое и мёртвое».

Николай Басов. «Творческое саморазвитие».

Дж. Фрэй «Как написать гениальную повесть».

Существует ещё несколько десятков общедоступных и качественных учебников по писательскому мастерству – они легко доступны и найти их легко: достаточно в поисковике Гугл-а вбить в поисковую строку «Учебники для начинающих писателей».

Ну а где взять «пыл и увлечённость» — решать вам.

Андрей Мансуров

Источник: https://klauzura.ru/2022/02/sut-i-smysl-pisatelstva-v-sovremennyh-realiyah/
Поделиться в соцсетях
Оценить
Комментарии для сайта Cackle

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЧИТАТЬ ЕЩЕ

Последние комментарии
Загрузка...
Популярные статьи
Наши друзья
Авторы
Николай Зиновьев
станица Кореновская, Краснодарский край
Наверх