Главная » Проза

Любимым изречением Владимира Калугина была известная фраза профессора Преображенского: «Не читайте советских газет перед обедом». Это стало его правилом, от которого он не собирался отступать. И не только перед обедом, а в течение всего времени суток.

После праздников, в декабре, двадцать первый полк доукомплектовывался — прибыло пополнение из Казахстана. Первой роте поручили встретить пополнение и определить его в карантин. То, что увидели успевшие уже хлебнуть всякой всячины красноармейцы, ужаснуло даже их. Ребята-казахи были призваны по теплу, содержались на пересылке или в каком-то распределителе в родном краю в летнем обмундировании, в нем и прибыли в Сибирь.

С того самого дня, со вселения в расположение первого батальона, ребята из первой и других рот все время ждали изменения к лучшему в своей жизни и службе. Новое обмундирование им не дали, всех переодели в б/у — бывшее в употреблении. Лешке Шестакову досталась гимнастерка с отложным воротником, на которой еще были видны отпечатки кубиков, — командирская попалась гимнастерка, зашитая на животе. Не сразу узнал он, отчего гимнастерки и нательные рубахи у большинства солдат зашиты на животе. Нелепость какая-то, озорство, тыловое хулиганство, думал он.

Поезд мерзло хрустнул, сжался, взвизгнул и, как бы изнемогши в долгом непрерывном беге, скрипя, постреливая, начал распускаться всем тяжелым железом. Под колесами щелкала мерзлая галька, на рельсы оседала белая пыль, на всем железе и на вагонах, до самых окон, налип серый, зябкий бус, и весь поезд, словно бы из запредельных далей прибывший, съежился от усталости и стужи.

Оранжевое, негреющее солнце еще не скрылось за резко очерченной линией горизонта, а месяц, отливающий золотом в густой синеве закатного неба, уже уверенно полз с восхода и красил свежий снег сумеречной голубизной.

Сбирались мы, будучи молодыми в ватаги, этак по 3 - 5 иногда, до 10 человек. Детвора - нашего кутка, в ночь, перед Рождеством. Кто-то заранее готовился-шил одёжи, выкраивал маски, а кто-то просто брал старые разноцветные одёжи лежащие в сундуках, комодах да шифоньерах для такого случая, или свадеб каких…

Настоящий рассказ о том, как сам Христос приходил на Рождество к мужику в гости и чему его выучил, — я слышал от одного старого сибиряка, которому это событие было близко известно. Что он мне рассказывал, то я и передам его же словами.

«Замечательно умно! — думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног.— Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в тёмную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают ёлку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Вот они какие — взрослые!»

Часто покупая дом или квартиру, мы как-то не задумываемся о рядом живущих
соседях. Перед нами стоит одна в данный момент существенная задача: вселиться в
жилье любым способом, чтобы поскорее иметь свою крышу над головой. Но оказывается
проблема ближайшего соседа также не мало важна, как и само вселение.

Дети странный народ, они снятся и мерещатся. Перед елкой и в самую елку перед рождеством я все встречал на улице, на известном углу, одного мальчишку, никак не более как лет семи. В страшный мороз он был одет почти по-летнему, но шея у него была обвязана каким-то старьем, — значит его все же кто-то снаряжал, посылая.

Харунжий Забухайлов любил с братами-казаками поздними вечерами прыгать по сваей квартире, представляя, как он скачеть на баявом коне по родному степу.

Личность как "не я". Наблюдение за этимологией слова "личность". Личность - это максимально я. Это то, что я знаю о себе.

Среди людей выделялась группа мужчин и женщин среднего возраста, с георгиевскими ленточками и разными плакатами. Из их разговоров котята поняли, что они собираются пройти дальше по Крещатику, туда, где начинались баррикады.

На тихой окраине Киева жили-были коты: старенький серый и усатый дедушка кот, папа - Филат, чёрный с белым воротничком и перчатками, пушистая серая мама Мурка и трое очаровательных котят. Жили - не тужили. А чего тужить, если рядом – рынок, где можно раздобыть обрезков мяса или рыбы, кусочек сыра или бутылочку жирного, вкусного домашнего молочка.

Этот роман не закончен. Его первые четыре многократно переписанные тома (труд, который был под силу лишь одному человеку в литературе) ушли на вступление к описанию главных событий, завязка которых намечена в эпилоге.

Жили, были две сястры, Лидка да Тонька!

Вот простудилась Тонька, кашель домагаить, горлышко болить…

При чтении «Лолиты» не покидает впечатление, что за сюжетом романа видны ослиные уши другой, реальной истории похождений сексуального маньяка, который убил молодую женщину, чтобы завладеть ее малолетней дочерью, скитался с нею по штатам Америки, спасаясь от правосудия, а когда она сбежала от него на край света, на Аляску, нашел того, кто помог ей это сделать, расправился с ним и, наконец, вполне заслуженно угодил на электрический стул.

Владимир Машков поселился в квартире своей тещи Лидии Константиновны после того, как Василий Лебедев – отец Люси – умер внезапно от кровоизлияния в мозг. Люся мужественно перенесла этот удар. Она очень любила отца, но со всей силой убедилась в этом, когда его не стало. В курчавой, заметно поредевшей, испорченной перманентами шевелюре Люси появилось много седых волос.

В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!